Ноги на плечи

После того, как все послы вышли, Какаши, который до этого то сдержанно жестикулировал, оперевшись на стол, то ходил по кабинету туда-сюда, то сверял что-то в свитках и чертежах, наконец облегченно выдохнул. Но потом Шестой вновь подошел к столу, чтобы взять очередные документы. Вдруг по бокам от него оказались две массивные руки, и над ухом послышался властный низкий голос. — Как будем? Я хочу с ногами на плечах. Давно такого не было, — несмотря на прозвучавший вопрос, не было сомнения в безальтернативности происходящего. — А с чего ты взял, что мы вообще будем?.. — явные нотки искреннего недоумения. — Середина дня, разгар работы… Но Какаши, несмотря на свои слова, ничуть не сопротивлялся сильным ладоням, уже резким рывком усадившим его на стол и решительно убравшим мешающие бумаги. — Думаешь, я такой глупый, что совсем не понимаю намёков? — и в этом хриплом баритоне чистые уверенность и возбуждение, без всяких примесей из сомнений в своих словах. Эти же уверенность и возбуждение в быстрых движениях пальцев, которые расстегнули чужую ширинку, стащили на пол бельё, штаны, сандалии, сжали ягодицы. — Намеков? — видимо, глупым сейчас себя ощущал только податливо выгибающийся и уже возбуждённый Какаши, который совершенно не понимал их диалога, но ясно понимал намерения возлюбленного. — Не зря же ты тут на стол всё пристраивался да присаживался, не перед же этой… — начал было недоумённо объясняться Обито, продолжающий ласкать ягодицы Какаши и наслаждающийся такой быстрой его реакцией. Как всегда. — Ох, Обито, давай потом, — сам спросил, сам прервал, и самому же смешно. Но должен же Обито понимать! — Пожалуйста, третий ящик спра- — Помню! — обиженно поджав губу, Обито отпустил разгорячённого Какаши, чтобы найти на привычном месте смазку и привычно отказаться от презервативов. Какаши туманно смотрел за суетливыми действиями своего возлюбленного, и его рука непроизвольно потянулась к члену, определённо требовавшему внимания. — А ну не трогай! Я сам! — Обито вернулся на прежнее место. Вернул и руки, уложив Какаши на стол, нагнувшись над ним и один палец аккуратно введя внутрь. В ответ на это действие Какаши всхлипнул и судорожно схватился за плечи Обито. — Всё ты сам, а мне что тогда делать? — быстро привыкнув, Какаши уже говорил с доброй снисходительной улыбкой, о чём свидетельствовали морщинки около глаз, смотревших расфокусированно — смотревших одновременно с ровной любовью и бушующей страстью. — Меня слушаться, — с этими словами Обито свободной рукой резко стянул маску с возлюбленного, вводя второй палец и наслаждаясь последовавшим за этим выражением лица Какаши, вдохнувшего резко, судорожно, горячо. Еще сильнее сжавшего плечи Обито. Когда Обито был возбуждён, он не создавал даже иллюзии выбора, как это происходило во время совсем недолгих прелюдий. И как же Какаши нравилось. Нравилось в его возлюбленном всё. — Как скажете, мой господин, — проговорил он сквозь стоны от третьего пальца, так желанно подчиняясь и так охотно давая себя подчинить. Свободной рукой Обито наконец избавил и себя от штанов и белья, быстро и обильно смазал свой член, ввёл внутрь Какаши, а потом скомандовал: — Ноги на плечи. Живо. Какаши с радостью повиновался.