Oblivion.

***

      Большой белый кусок сахара постепенно таял в кружке, рассыпаясь на тысячи мелких частиц. Должно быть, один кубик не должен сильно повлиять на вкус, но едкий запах сладости пробивается через тонкую корку кофеина, попадая прямиком в нос. Хочется чихнуть, но он держится, беря в руки ещё один ломтик и бросая его в чашку вновь. Крупицы оседают на дне, а верх становится чуть более прозрачным. Дерьмо. Не этого он добивался. На глаза, как кстати, попадается банка с колотым сахаром внутри. То, что надо. Он слегка привстаёт со стула, надеясь дотянуться до нужного предмета рукой, но банка, будто специально, оказывается дальше. Недовольно нахмурив брови и, вставая уже полностью, он наконец дотягивается и берёт желанное в руки. И с каких пор в их доме так много сахара? Должно быть, действительно многое изменилось. Аккуратно открыв крышку, он так жадно впивается глазами в сладость. Запах вновь начал делать своё дело. Нос зачесался, а глаза заслезились, кажется, что он сейчас заплачет, но стойкая выдержка всё же помогает.       Осторожно наклонив банку, он пытается высыпать нужное количество, но получается слишком много. Зашипел, осознавая, что весь сахар опять-таки оказался на дне, а цвет напитка исказился до такой степени, что в нём можно было увидеть собственное отражение. Именно это он и увидел. Злые, нахмуренные брови и чёрствые глаза смотрели на него, словно он из другого мира. Они так чётко впивались в его сознание, отчего разум начинал туманиться, а собственное лицо размываться. И правда. Отражение начало плыть в разные стороны, стирая чёткое очертание. Наверное, сахар наконец растаял.       — Не знала, что ты пьёшь с сахаром, — Эллисон зашла так тихо, что юноша едва вздрогнул от внезапного голоса.       Сестра подошла к столу, присаживаясь ровно напротив него. Она томно вздохнула и одним махом убрала мешающую чёлку с лица, прикрывая глаза руками. Он уже давно выучил этот жест. Слишком уж часто он появляется в его жизни, из-за чего по наследству передалось ему самому. Невольно повторив жест сестры, он сложил руки в замок, подпирая ими подбородок. Буквально несколько часов назад, они дрались с армией киллеров из комиссии, а теперь сидят в чужой своей кухне и молчат. Он ненавидит разговаривать, но ещё больше ненавидит, когда кто-то молчит. В своей жизни молчание шло слишком долго с ним рука об руку, поэтому сейчас оно является невыносимым.       — Почему не спишь? — он решает первым нарушить угнетающую тишину.       Эллисон медленно поднимает веки, мысленно усмехаясь и задавая тот же вопрос собеседнику. Она опускает руки на колени, разглаживая складки на штанах и цепляется взглядом за банку сахара перед ней. Вновь усмехается, только уже вслух, и пожимает плечами.       — Не знаю, — честно отвечает она. — Просто не могу, — вновь вернула взгляд в пол. — Здесь всё такое незнакомое и неродное, отчего на душе какое-то странное чувство.       Юноша понимающе кивает, пробуя немного отпить уже сладкого напитка. Во рту тут же пересыхает, а глотка сокращается в размерах, пытаясь с помощью рвоты избавить себя от ужасного вкуса. И на кой чёрт он решил, что сахар — это вкусно?       Эллисон всё также отрешённо смотрит на банку сахара, находясь при этом совсем не здесь. Увы, но ей, должно быть, досталось больше всех. Родной дочери больше не существует, как и мужа, как и всего достигнутого ей за много-много лет. Всё это попросту стёрлось, из-за одной нелепой ошибки, которую он мог предотвратить ещё в самом начале. Мог, знал, но не стал. Никто не знал, что такое вообще могло произойти. Никто не знал, что их каким-то образом закинет в параллельную вселенную, где такого понятия, как «Академия Амбрелла» в жизни не существовало. Он перевёл взгляд с сестры на ту банку, понимая, что это единственный предмет в этом чёртовом доме, к которому они могут спокойно отнестись. Иронично, однако.       — Могу задать тебе тот же вопрос, — вновь повернулся на сестру, вопросительно выгибая бровь, — Почему не спишь?       Хотелось усмехнуться, но излишнее чувство сладкого помешало. Долбанный сахар. И почему у него такой противный вкус? Хотя, это могло бы очень хорошо охарактеризовать человека. Сразу вспоминается Куратор, что жить не могла без сахара, отчего постоянно добавляла его в любой свой напиток. Именно такими темпами, обычные предметы становятся своеобразной памяткой о том или ином человеке.       — Не спится.

***

      Чертовски трудно разлепить глаза по утрам, особенно из-за того, что сомкнул ты их несколько часов назад. Ресницы как назло слипаются между собой, завязываясь в узлы, от чего открывать глаза становится очень больно. Тело кажется лишь массой костей с мясом, а кончики ног и то пропадают из видимости осязания. Пульсирующая боль в висках никуда не уходит, а лишь назойливее входит глубже, пробираясь в недра мозга и засиживается там надолго. Видимо, именно так себя ощущают зомби из фантастических фильмов.       Хотелось выхватить этот долбанный колокольчик из рук того, кому приспичило в шесть утра трезвонить им, но парень удержал сам себя от столь желанного и резкого порыва. Отец до сих пор не верит им, а значит смерть одного своего ребёнка воспримет крайне серьёзным образом.       — Боюсь, если ты не встанешь прямо сейчас, то отец будет очень зол.       В дверях гостевой комнаты показался "новый" номер один. Маркус стоял в проёме открытой двери, хотя он помнит, что закрывал её. Первый держал в руке ненавистный колокольчик, изредка шевеля запястьем в разные стороны, отчего по комнате эхом проходил неприятный звон.       Юноша с трудом открыл глаза, ссылаясь на понятие «На том свете высплюсь», и выжидающе посмотрел на причину его маленького нервного срыва. Молодой человек, как ни в чём не бывало, улыбнулся и пошёл к следующей гостевой комнате, пробуя разбудить Клауса. Это у него вряд ли выйдет. Академия Амбрелла более безалаберная, нежели умнички-новые детишки. Они толком не познакомились, но уже в открытую ненавидели друг друга. Должно быть, старик неплохо постарался и сделал из «Академии-попытка-два» более собранных, умных и практичных учеников. Как это всё на него похоже.       С отрезвляющими мыслями, юноше всё же понадобилось встать с любезно выданной ему постели и использовать способность, дабы добраться до коридора быстрее. Ему даже не стоило напрягать мозг, чтобы воссоздать в своей голове чёткий план их дома и спокойно петлять по бесконечным комнатам. В детстве это было тем ещё весельем, но теперь это напоминало излишнее ребячество.       Как оказалось, он пришёл далеко не первым. В гостиной строго в шеренгу стояли все пять учеников Спэрроу, не смея и слова лишнего произнести. Носки ног смотрели ровно на дверь, подбородки высоко подняты, а идеально выглаженная униформа не имела ни пылинки. Смотря на такую картину, Пятый слегка растерялся, оглядываясь в поисках кого-то из своей семьи, но обнаружил лишь длинные и пустые стены, украшенные картинами, которые хранили в себе столько тайн и загадок, что понадобилось бы дважды Библию перечитать, чтобы понять смысл написанного. В целом, для них академия никогда не являлась уютным местом для отдыха, что носит название — дом. Скорее это было похоже на интернат, куда отдали богатые родители своих детей-балбесов.       Ухоженные отличники и бровью не повели на резкое заявление Пятого в гостиную. Они продолжали ровно стоять и молчать, будто Монокль может в сию минуту оказаться посреди комнаты и тут же наставлять всем. Впрочем, так и произошло. Звук ударов трости об пол разрушил размышления парня, после чего тот рефлекторно повернулся в сторону двери, где показался сам Реджинальд.       Мужчина был как никогда грозен. Должно быть, специально всю ночь не спал — прорабатывал планы на построение дальнейшей судьбы двух академий. Хоть и правильней было бы сказать — армий. Его суровый взгляд был намертво прикован к ученикам перед собой, пока те старались избегать встречных глаз. Казалось, его лицо не способно ни на одну эмоцию. Разве что брови могут опуститься чуть ниже, а рот открываться и закрываться, все остальное было словно маской.       — Номер Пять, ко мне в кабинет, — парень сделал шаг вперёд, замечая боковым зрением движение среди учеников.       Другая Номер Пять также шагнула вперёд, удивлённо поглядывая то на старика, то на юношу, что почему-то остановился на месте. Ну надо же! Ученики Спэрроу способны испытывать хотя бы одну эмоцию — удивление, что непременно удивляет!       Усмехнувшись про себя со своей же шутки, Пятый всё же пошёл вслед за отцом, оставляя молодую девушку позади себя с чувством непонимания. Скорее всего, им даже не объяснили кто они такие и откуда прибыли, а у него самого и так мало времени, чтобы тратить его на бестолковые разговоры. Пусть старина Реджи напряжётся и наконец выложит свой план, который готовил аж с шестидесятых.       Парень уже давно упустил старика из виду, поэтому добирался до его кабинета самостоятельно, по остаткам памяти со времён детства. Все те рукописи на древнегреческом, запечатанные в оковы стекла, лежали на красивых высоких колоннах, с которых они с Диего часто прыгали в длину. Он всегда выигрывал, ведь раньше был длинней, а второй чересчур сильно бесился по этому поводу, отчего дулся на него несколько дней, но потом всё начиналось по новой.       Из-за накативших воспоминаний в груди приятно потеплело. Первые тринадцать лет своей жизни он провёл, в принципе, неплохо, если бы не собственная оплошность. Если бы «старый» Реджи был жив, то наверняка бы упрекнул его за давние ошибки, но этот, слава Господу, пока ничего не знает.       Окутавшись голубым светом, юноша появился сразу же в кабинете, осматривая внутренний интерьер. Всё же он немного отличался от того, что был в его вселенной. Было гораздо больше шкафов, набитых непонятными книгами на латыни, больше странных картин, по первому виду которых не скажешь, что они несут хоть какой-то смысл. Пятый с интересом рассматривал рабочий стол отца, на котором всё лежало, как обычно, на своих местах. Куча разных документов, папок, его дневник, который с ним на протяжении всей жизни, непонятные небольшие статуэтки, которых раньше за ним он также не замечал.       — Ты уже тут, — сэр Реджинальд незаметно открыл дверь и прошёл внутрь к своему столу, — Похвально.       Юноша кивнул, но остался стоять на месте, ожидая дальнейших действий от отца. Он ведь, по сути, может его так называть. Монокль прошёл к кожаному креслу, садясь и протирая стол от невидимой пыли. Хотя он найдет пылинку даже там, где её нет. Мужчина повернул голову к парню, указывая рукой на кресло перед собой, после чего Пятый благодарно кивнул и присел. Было бы неплохо принять душ или переодеться, но пока он всё же надеялся на объяснения старика.       — Итак, я полагаю, что сейчас ты находишься в замешательстве и ждёшь от меня объяснений, — Пятый кивнул, — Хорошо. Что именно ты хочешь услышать?       — Правду, — парень вздохнул и перевёл взгляд на портрет всей академии перед собой. — Должно быть, ты готовился ещё с нашего последнего визита к тебе.       Реджинальд усмехнулся, поправляя монокль и открывая дневник. Сотни исписанных непонятными буквами листов разом вывалились на стол, пока мужчина искал нужный документ. А ведь раньше он знал в точности, где и какая муха пролетит. План, который он, по непонятной всем причине, выстраивал многие годы, наконец начинает продвигаться. У старика всё должно быть расписано на тысячи лет вперёд.       — Все эти пояснения — излишняя трата времени, а я и так его слишком много потерял, — мужчина достал сложенный вдвое листок с таблицей и вычислениями.       Мужчина словил взгляд парня, направленный на документы, поэтому поспешил сложить всё и убрать в верхний ящик комода позади себя, после закрывая его на ключ. Взяв таблицу с расчётами в руки, Реджинальд томно вздохнул и продолжил:       — Мне потребовалось много усилий, дабы всё прошло, как должно, и вот, вы наконец здесь! Ровно в тот день, что я и запланировал, — Пятый перевёл взгляд на числительные в листке, а потом вновь на старика, давая тому понять, чтобы тот продолжал.       — Я понимаю твоё недовольство и недовольство твоей семьи, но помочь я вам ничем не смогу, — он поднялся и прошёл обратно к комоду, складывая туда оставшиеся бумаги, — Я дам вам несколько дней для того, чтобы расположиться, а после вы начинаете тренироваться по общему графику.       Пятый несколько секунд тупил взгляд об пол, понимая, что выбора у него нет. Самостоятельно такие расчёты для перенесения в другую вселенную он сделать сможет, но на это уйдут месяца, а то и годы. Ему бы мог помочь кто-то, кто также находится в межпространственном времени. Тот, кого не впутывает в континуум и тот, кто также хорош в расчётах. Вариантов немного, но они всё же есть. Это радует.       Парень кивнул старику и поднялся с места, направляясь к двери, по пути обдумывая как преподнесёт эту информацию остальным. Ведь те ждут каких-то действий от него, будто он один во всём этом замешан. По-хорошему, ему бы закрыться одному и попробовать сделать вычисления самому, но в данной ситуации, наедине побыть ему точно не дадут.       Он потянулся рукой к ручке двери, на время забывая про свойства собственной способности, но почему-то резко останавливается и поворачивается. Его взгляд медленно скользит по рабочему столу отца, останавливаясь на небольшой статуэтке на самом краю. Он сразу же её приметил, как только вошёл сюда, но не решался спросить.       — Могу я задать один вопрос? — Реджинальд молча кивнул, не отрывая взгляда от книги перед собой, — Что это за статуэтка? В нашей вселенной ты такой не имел.       Удосужившись наконец оторваться от чтения, мужчина поднял взгляд на юношу перед собой, который в свою очередь, смотрел исключительно на необычную вещицу. Это было, будто бы, игрушечное металлическое здание этажей двадцать в высоту. Оно было ярко-фиолетового цвета, а также имело большую надпись над входом — «Hotel Oblivion». Если приглядеться ещё внимательней, то внутри окон можно было заметить странные поблёскивания, похожие на человеческие движения.       Парень было потянул руку к статуэтке, но почувствовал удар током об ладонь, а после и трость Реджи перед своим лицом. Мужчина был хмурым и, как никогда, злым. Будто он сжёг академию дотла, а не пытался потрогать маленькую фигурку в виде отеля. Сэр Реджинальд откашлялся и убрал трость обратно в подставку, закрывая своим телом обзор на интересную вещицу.       — Это подарок от одного крупного предпринимателя за нашу сделку, эта фигура очень дорогая, поэтому я строго запрещаю прикасаться к таким вещам, как эта.       Старик ударил кулаком по деревянному столу, из-за чего папки и ручки с карандаши слегка подпрыгнули. Очень интересно, однако, что это за предприниматель такой, о котором здесь не следует говорить, а уж тем более, трогать его подарки.       Номер Пять надменно улыбнулся, косясь взглядом на статуэтку. Там определённо что-то происходит, вот бы рассмотреть её поближе. Юноша отпрянул от стола, бросив на прощание отцу скучающий взгляд, и в мгновение ока оказался в выделенной ему комнате, прихватывая с собой пару мелков, примеряя хватит ли стен для росписи вычислений.

***

      Академия всегда встречала своих жильцов непривычной для дома темнотой и одиночеством. Несмотря на все попытки сделать из этого места что-то похожее на дом, оно всё равно остаётся внутри ледяным и настолько бесчувственным, что и домочадцы приняли это. Миллионы детей по всему миру мечтали хотя бы день проучиться в «волшебной» академии, но знали бы они, как им повезло родиться на этот свет обычными. Как говорит Фей: «Без закидонов». А ведь иметь суперсилу — ещё какой закидон.       Даже сейчас, находясь в двадцатилетнем возрасте, Джейми от и до уверена, что, родись она в обычной семье — вполне могла рассчитывать на нормальную жизнь. На нормальную семью. Она бы окончила обычную школу, как и все дети, потом поступила бы в университет, а после устроилась бы обычным офисным работником, но была бы до чёртиков счастливой. Реджинальд не дал им ни шанса на нормальную жизнь. С самого детства он насильно впихивал в их мозг важность их пребывания на земле. Тренировал их днём и ночью, а всё для того, чтобы в будущем они разом собрались всей «семьёй» и дружно вместе сказали: «Спасибо, папочка!».       Грустно улыбнувшись, девушка привстала со скамейки в библиотеке, являющейся единственной комнатой, которую на ночь оставляли открытой. Обычно, ночью все жильцы отдают себя сну, но иногда они собираются здесь для обсуждения прошедшей недели. Вот и сейчас вечер воскресенья, а значит скоро все должны подтянуться. Уж в этот раз им точно есть, что обсудить.       Харгривз натянула длинные рукава серой кофты до кончиков пальцев, пытаясь хоть немного отогреться. Отопление этот маразматик на ночь, конечно же, отключал. Раньше её и её братьев и сестер очень озадачивали такие меры предосторожности, но они ссылались на старый ум Реджи и огромные счётчики, а позже всё выяснилось. Всё оказалось намного проще: он просто-напросто обезопасил себя, не давая детям по ночам вылезать из своих комнат. Мило, не правда ли?       Половицы у двери привычно скрипнули, а после послышалось частое шарканье. Джейми примкнула спиной к стене, постепенно сливаясь с её цветом, пока её глаза светились ярко-голубым. Реджинальд до сих пор добивается, чтобы она делала это как можно быстрее и без лишнего света в глазах, но ведь сейчас она не на тренировке? Когда всё до кончиков волос исчезло из виду, девушка аккуратно оттолкнулась от стены, как можно тише проходя по полу в сторону входа. Невидимость смогла стереть её облик, но запах и слух никто не отменял, поэтому приходилось пользоваться способностью крайне аккуратно.       Тихо прошмыгнув к центральному залу библиотеки, Джейми облегчённо выдохнула, увидев знакомую чёрную макушку. Подойдя чуть ближе из-за спины и, чуток нагнувшись, девушка хотела прыгнуть и напугать сестру, но в мгновение ока оторвалась от пола и взлетела вверх на приличное расстояние. От испуга способность спала и, она вновь стала видимой, так что сейчас взору Фей раскрылись её голубые непонимающие глазки и сморщенный нос.       — Очень смешно, Фей, браво! — не слишком громко проговорила девушка, смотря на кареглазую брюнетку внизу, — Посмеялись и хватит, опусти меня!       Фей досадно пожала плечами, но всё же опустила сестру на землю, пока та сложила руки на груди в обиженном жесте. Порой они ведут себя совсем как дети, хоть таковыми и не являются. Сёстры ещё раз скептически осмотрели друг друга, а после мысленно кивнув, сели на бархатные раскидистые диваны.       — Где остальные? — не выдержала брюнетка: всё же она достаточно давно здесь находится.       — Не знаю, — Фей пожала плечами, — Должно быть, сейчас подойдут.       Обе Харгривз затаились в синхронном молчании, спокойно наблюдая за непогодой во внутреннем дворе. Ещё один плюс библиотеки — огромные окна в пол, которые такие были единственные на всю академию. Каждый из Спэрроу хоть раз в жизни смотрел в эти окна, затаив дыхание и сливаясь с воздухом. После сложных миссий или очередных стычек с отцом, наблюдать за природой в волшебном окне становилось неким утешением.       — Дамы, мы всё принесли! — Альфонсо быстро вбежал в зал, раскладывая на ходу огромный ватман.       Вслед за ним забежал Бен под руку таща за собой длинные линейки и разные чертёжные аппараты, а за ним не спеша плелись Слоан и Маркус. Они оба не любили эти ночные вылазки, потому всегда пытались проспать нужный час, но каждый раз их обязательно кто-нибудь будил.       — Так, ребята, не спать, сегодня у нас по-настоящему серьёзная тема сбора! — Бен встал около единственного широкого кресла, прислоняясь корпусом к его спинке и важно заголосил.       — Только не ори ты так! Иначе это будет не только серьёзный сбор, но и прощальный, — Фей шикнула на брата, а после развела руками в стороны, чтобы тот продолжал.       Бен саркастично улыбнулся и кивнул, но всё-таки продолжил:       — Итак, как вы все знаете, теперь наша команда увеличилась вдвое и совсем не по нашей воле, — Маркус прикрыл рукой зевок и с интересом посмотрел на брата, — Я совершенно случайным образом стал свидетелем разговора отца и одного из… этих! — последнее слово парень буквально выплюнул из себя, невольно скорчив лицо.       — Бен, мы поняли, что они тебе неприятны, но может, всё же отомрешь? — четвёртый скептически осмотрел брата, ненароком вспоминая про припрятанный в библиотечных полках дорогой алкоголь.       — А давай я поговорю, а ты продолжишь молча бухать?! — Альфонсо вежливо промолчал. — Отлично, так на чём я остановился… а, да… оказывается, наш дорогой папаша всё запланировал ещё до нашего рождения. Он давно знал о существовании второй академии, именно поэтому так усердно готовил нас к этому дню, смекаете?       Все Харгривзы переглянулись между собой, отмечая каждый про себя, что лучше бы Бен «бухал» вместе с четвёртым. Его речи точно не доведут до добра. Тяжело вздохнув, Маркус поднялся с дивана, смотря на настенные часы, что переваливали за два часа ночи. По-хорошему, им бы получше выспаться и приготовиться к утренней тренировке, а не становиться героями из «Сплетницы»* на ночь глядя.       Ещё раз обведя каждого взглядом, Маркус прочистил горло и было развернулся, но голос Бена остановил его.       — Ты ни черта не понимаешь, он ищет нам замену! — прошипел второй, поворачиваясь к брату лицом, — У него ведь полно тайн, взять хотя бы эту статуэтку!       Первый остановился на полпути к двери, хмуря брови. Он был готов терпеть эти вылазки ради того, чтобы их семья хотя бы раз в неделю беседовала непринуждённо, тем самым становясь друг другу ближе, но подобный бред он слушать точно не намерен. Резко развернувшись на пятках, парень оказался около брата, смотря тому точно в глаза, что уже начинали искриться от злости.       — Номер Два, ты ведёшь себя неподобающе для ученика Академии Спэрроу, — второй усмехнулся, — будь добр, извинись перед своими братьями и сёстрами за неумеренный пыл.       Бен прищурил глаза, то открывая в усмешке рот, то обратно его закрывая. Он почесал затылок, оглядываясь на родственников, ища в них поддержку, но те лишь бестолково переводили взгляд с первого на второго, а потом обратно.       — Ладно… ладно! Я извинюсь за то, что вы, мои дорогие родственнички, поддались этому гипнозу и пошли на поводу нашего любимого отца, — Бен слегка повысил голос, из-за чего третья вновь шикнула на него, но тот пригрозил ей пальцем, — Я извиняюсь за то, что вы максимально отупели, раз верите папиному любимчику, а на простые факты тупо закрываете глаза!       Джейми опустила лицо вниз, не в силах больше смотреть на брата. Всю свою жизнь, сколько она себя помнит, Бен всегда мечтал стать первым номером. Мечтал вырасти в глазах отца и стать для него идеалом, но в последние годы его желание все больше потухало, а неизведанная ненависть к первому возросла. День не мог спокойно пройти без ссор этих двоих.       Девушка прикрыла глаза, поворачивая голову в разные стороны, из-за чего она приятно хрустела, а тело постепенно расслаблялось. Если бы не Маркус и Бен, то этот вечер, скорее всего, прошёл бы отлично. Они бы, как обычно, обсуждали тренировки и успехи каждого, после немного выпили бы и вспомнили детские шалости, а затем вновь ушли спать. Но почему-то в груди зародилось странное чувство тревоги, предупреждающее о том, что их жизнь каким-то образом кардинально поменяется. Темноволосая резко вздрогнула из-за еле ощутимого касания к своему плечу. Раскрыв глаза, девушка увидела перед собой обеспокоенные лица Фей и Слоан, что сидели к ней ближе всех.       — Всё в порядке? — уточнила третья, слегка поглаживая выпирающую косточку ключицы. Джейми кивнула. — Ты сидела с закрытыми глазами достаточно долго, может тебе пойти прилечь?       Шестая отрицательно замотала головой, пытаясь вникнуть в перепалку братьев. Они до сих пор о чём-то спорили, стоя напротив друг друга и сверля гневными взглядами всё вокруг. Это вызвало у неё усмешку, что не осталось незамеченным.       — О, так тебе вообще смешно? Что скажешь, Джейми? Ты ведь тоже наверняка согласна с ним! Впрочем, как и вы все! Вы все настолько слепы, что… — второй не успел договорить, как его перебил голос пятой.       — Бен, хватит! Мы не для того здесь собрались, чтобы все перепугались, — Слоан выставила руку вперёд, показывая тем самым примирительный жест, придуманный ими ещё в детстве.       — А ты, оказывается, говорить умеешь, — ядовито выплюнул ей в лицо брат, резко отбрасывая её руку от себя, — Посмотрим, что вы скажете, когда они покажут себя.       Брошенная последняя фраза разлетелась в воздухе на миллионы частиц, окружая всю семью. Возможно Реджи просто довольствовался давней мечтой сделать две академии сразу, но ведь он не мог знать, что именно из этого выйдет. Не мог знать, кто попадёт в неё, кто кем вырастет и какой характер получит. Он не знал всех маленьких, но таких важных деталей их жизни, и его это ни капли не расстраивало. Даже не волновало.       — Пойдёмте спать, завтра сложный день, — Маркус кивнул на выход, — Нам предстоит знакомство с новой… семьёй? Нет, новыми жильцами, — кажется первый вёл диалог сам с собой, пытаясь разрешить всё, что наговорил Бен.       — Ты прав, расходимся ребят.       Слоан взяла под руку ватман, на котором был начерчен план академии. Когда они сбегали по ночам для прогулок по городу, то должны были хорошо знать, в каком месте стоит сигнализация и где висят камеры. Лист был достаточно потрёпан, но перечерчивать никто так и не решался: сейчас и дом мало кто покидал. Юношеские годы давно забыты. Пятая помахала рукой и скрылась в тёмном коридоре, направляясь к своей комнате, пока Джейми вела под руку уже достаточно пьяного Альфонсо, слушая его пьяный бред.       — Знаешь, а мне жаль Бена… он не заслуживает такого… он добрый и милый, а мы с ним как-то… не по-родному… — заплетающимся языком он как-то произнёс это предложение и ненадолго затих, отчего девушка подумала, что тот уснул.       — Я больше люблю перьевые подушки, но отец таких не покупает, — Джейми мягко улыбнулась, поглаживая свободной рукой шевелюру брата.       Четвёртый тоже улыбнулся, помогая сестре и переползая с её рук на свою кровать, где ему уже постелили. Их комнаты были все как одна, но каждому хотелось внести изменения, чтобы быть как-то по-своему уникальным. Так что стены в комнате у Альфонсо ещё с подросткового возраста были разукрашены разными картинками, напоминающими собой комикс.       — Спи сладко, — шестая наклонилась к лицу брата, оставляя невесомый поцелуй на его лбу.

***

      Наворачивая очередной круг по комнате, юноша резко остановился, словив краем уха шарканья по коридору. Он в считанные секунды приблизился к закрытой двери, прислушиваясь. Да, действительно, шарканье. И кому же из послушных ребят не спится в столь поздний час? Он подождал, когда шаги начали отдаляться, и телепортировался ровно туда. Несмотря на множество комнат, размеры дома были превыше всего, а значит и акустика делала своё дело. Прислушавшись ещё раз, он уловил едва заметные для слуха голоса, которые в одно время были совсем близко, но в то же и далеко. Пятый нахмурился. Быть может, отец сделал потайную комнату для записи камер и они сидят там? Но зачем? Не успели познакомиться, а они уже их во всю подозревают. Хотя и это не точно. Но не книги же они там читают!       Словив себя на полуслове, парень тут же испарился в воздухе, появляясь в собственной библиотеке академии. Огромные стеллажи с книгами тут же окружили его, заметно сузив пространство. Из центрального зала доносились приглушённые голоса, сопровождающиеся чьим-то шиканьем. Их определённо там было много, ещё и ругань шла полным ходом, где Пятый смог различить голос Бена — единственный член Спэрроу, с которым им всё же удалось поговорить. Хоть и не очень дружелюбно.       Удобно облокотившись об одну из выпирающих досок, Пятый сложил руки на груди и ещё сильнее насторожился. Хотелось услышать всю суть их диалога и понять в чём собственно цель их сбора. Было несложно догадаться, что речь идёт именно о приходе других Харгривзов в их мир. Они были также не рады этой новости, но ждали основных известий от отца. Такие взрослые, но продолжают слушаться папочку. Юноша громко цокнул языком, услышав заявление Бена в их адрес. Их перепалка напомнила ему о миновавших ссорах Лютера и Диего, ведь те также вели себя словно дети. Услышав все разногласия и детали, которые Спэрроу затрагивали при разговоре, Харгривз молча телепортировался обратно в коридор, вставая напротив двери под номером шесть. Если в их вселенной Бен был шестым, то и здесь наверняка тоже.       Парень дёрнул ручку, но дверь не поддалась, отчего брови юноши сразу нахмурились. Помнится, им Реджинальд запрещал иметь замки на дверях, а уж тем более закрывать их. Не долго думая, парень вмиг оказался внутри комнаты, щурясь и пытаясь найти хоть какой-то свет, но достаточно плотные шторы были закрыты, а выключатель на стене не обнаруживался. Пятый прислонился спиной к стене, постепенно привыкая к темноте. Из-под щёлки в двери было видно очертание места, где стояла кровать и рабочий стол, а остальная часть комнаты была укрыта тьмой.       В коридоре вновь послышалось тихое шарканье обуви об пол, а после опять приглушённые разговоры. После все резко затихли, а двери соседних комнат еле слышно заскрипели. Вновь шарканье, и в скважину шестой комнаты просовывают ключ. Пару движений, дверь отворилась, а парень ещё больше вжался в стену, переставая на миг дышать. Бен из этой реальности не настроен доброжелательно по отношению к ним, поэтому от него можно ожидать всё, что угодно.       Кто-то такой же темноволосый прошёл в комнату, пока Пятый так доброжелательно, закрыл дверь на ключ, отрываясь от стены, тем самым говоря хозяину комнаты о своём присутствии. Шестой обернулся на звук, встречаясь ярко-голубыми глазами с малахитовыми. Они с интересом пожирали еле видное лицо парня, пока Пятый пытался хоть что-то различить в темноте. Внезапное осознание, что цвет глаз Бена совершенно другой, не успело ни на что повлиять. Резко хозяин комнаты полностью исчез из виду, отчего юноша снова нахмурился, оглядываясь. Не мог же он бесшумно убежать? Не успев закончить собственную мысль, парень сгибается в коленях, чувствуя внезапный удар в живот. Нотка соображения скользнула в его голове ровно в тот момент, тогда когда его повалили на пол, а на шее он почувствовал чьи-то зубы.