Oblivion.

***

      Утро встречает его необычной нежностью, лаская хмурое лицо солнечными лучами. Он с трудом открывает один глаз, оглядывая пространство вокруг себя. Из-за многочисленных мыслей, что не успокаивались в его голове, он большую часть ночи провёл за написанием формул и сопоставлением способностей обеих академий, отчего уснул в сидячем положении, прислонившись спиной к стене. Штор в его комнате не наблюдалось, поэтому спрятаться от ненавистного в тот момент солнца, ему никак не удастся.       Пятый открыл второй глаз, угрюмо вздыхая, смотря на вчерашние записи. Формулы едва были схожи с теми, которые ему были нужны. Добиться того, что он думал — неподвластно даже Богу, а он пытается разобраться в одиночестве. Всё же ему необходим совет старика.       Юноша поднялся, смотря на настенные часы, что едва переваливали за пять утра. Примерно через час кто-то пройдёт по коридору с колокольчиком, призывая остальных проснуться. Дурацкая традиция по утрам. Он поправляет ворот рубашки, окидывая презрительным взглядом шкаф, ведь прекрасно знает, что там хранится. Делает резкие шаги, открывая скрипучие двери, осматривая владения своего нового гардероба. Форма была почти неотличима от его старой, за исключением шеврона на груди. Вместо знакомых ему рисунков, описывающих предназначение академии, теперь там был небольшой зонтик, над которым восседала стая воробьев. Жилетка была перешита в красные оттенки, а шорты заменяли льняные чёрные брюки.       Пятый тихо вздохнул, забирая из шкафа новую рубашку. Идеально выглаженная белая ткань легла на его руки, пока взгляд беспощадно метался по зеркалу, которое было встроено в правую дверь шкафа. Все эти два дня он не видел собственного отражения, ссылаясь на нехватку времени, но распознать настоящую причину, не мог он сам. В отражение мутного зеркала на него смотрел подросток, с потухшим взглядом и потрепанным видом. Он жадно разглядывал сам себя, будто если отведёт взгляд — умрёт. Густые брови опускались всё ниже и ниже, а зубы плотно сомкнулись на нижней губе. Растрёпанные тёмные волосы спадали на краешки глаз, позволяя не видеть этого пустующего видения. Гладкая ткань всё также покоилась на его руках, до того момента, пока он резким движением не отбросил её в сторону, рывком передвигаясь ближе к дверце, яростно захлопывая её. Ещё бы пару секунд — и он бы потерялся в собственном отражении, искажённом до такой степени, что он не узнаёт самого себя.       Он сжимает руки в кулаки, рывком подавшись вперёд, оказываясь в одно мгновение в гостиной академии. Сталкивается взглядом с тёмно-коричневыми глазами, нервно бегающими по его телу. Видимо, он выглядит настолько плохо, что смог привлечь внимание. Не задерживаясь в одной комнате, юноша спешит в столовую, надеясь застать там лишь пустоту и со спокойствием сварить себе кофе. Но тёмно-карие глаза передвигаются вместе с ним, оказываясь вновь в одной комнате.       Диего садится за кухонный стол, складывая руки в замке, потупив взгляд в пол. Пока Пятый копошится с заваркой, он подбирает слова в своей голове, чтобы они прозвучали более правильно по отношению к брату. Тот никогда никого не слушает, поэтому Второй решает подобраться из далека.       — Как настроение? — откашлявшись, спрашивает он.       Пятый не обращает никакого внимания, продолжая молча ставить турку на плиту. Диего вновь кашлянул, пытаясь привлечь внимание брата, но тот упорно не хотел его замечать.       — Мы тут с Клаусом ходили кое-что проверить, — парень перестал что-то делать, замирая на месте, тем самым показывая, что слушает. — На месте, где жила его секта теперь музей, так что обжиться там не вариант.       — Я знаю, — Пятый пожимает плечами, всё также не поворачиваясь. — Даже не стал рассматривать этот вариант: всё предельно ясно.       Второй вздыхает, потирая ладонями слипающиеся глаза. Они вернулись несколько часов назад, после чего Клаус сразу завалился спать, в то время как Диего и глаза сомкнуть не мог до прихода Пятого. Звучит странно, но надежды сейчас строятся именно на его персоне. Впервые он желал помочь, но не знал как, поэтому полагался на «запасной» план брата. Пятый же был на удивление спокойным. Он относился к сложившейся ситуации, словно ничего особенного не произошло. Словно они благополучно добрались до своей вселенной и теперь не знают куда себя деть.       Юноша появился перед братом, держа в руках горячий напиток, от которого небольшой дымкой струился пар. Парень сел напротив Второго и стал медленно попивать кофе, устремляя взгляд куда-то в сторону. В голове не было абсолютно ничего. Все мысли исчезли, оставляя лишь пустоту, что сейчас была так желанна Пятому. Приятный холодок прошёлся по кончикам его волос, окончательно расслабляя все мышцы головы. Парень прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула, продолжая наслаждаться напитком и тишиной.       — Ты чересчур спокойный, — словно вердикт, вынес Второй. — Скажи: ты опять вляпался в какое-то дерьмо и должен умереть через семь дней?       Ответа не последовало. Пятый открыл глаза, смотря на брата насмехающимся взглядом. Если б он сам знал, что с ним происходит. Он действительно слишком спокоен для сложившейся ситуации.       — Верно, сейчас я разрушу все твои надежды, но я понятия не имею, что нам нужно делать и как отсюда выбраться, — юноша говорил это так обыденно, словно речь идёт о погоде, нежели о побеге из мультивселенной.       Пятый громко вздохнул, поправляя галстук на шее, что резко начал душить его. Тратить время на бессмысленные разговоры с Диего, что каждую минуту чередует вопросы «кто?» и «что?», он не собирался, поэтому сделает то, что хотел сделать ещё вчера вечером. Поэтому парень в сию же минуту исчез в синей вспышке, оставляя брата наедине с самим собой.

***

      Шестеро молодых людей стоят ровно в шеренгу, не позволяя себе и лишнего шага в сторону сделать. Они стоят чётко по номерам, словно их самих и не было, а был лишь номер, которому они могли соответствовать. Взгляды были направлены исключительно прямо, ведь даже за такой маленький промах, их ждёт наказание. Они одеты в спортивную форму, что свободно облегает тело, защищая важные участки. Волосы дам собраны в высокий хвост, а руки сложены за спиной. Парни стойко выдерживали нужную позицию, смотря на пожилого мужчину перед собой. Он то и дело обводил взглядом каждого из своих детей, мысленно задавая им необходимую планку.       — Через десять минут жду вас на заднем дворе, — Реджинальд закрыл с хлопком свой дневник, разворачиваясь и скрываясь из вида учеников.       — Старый тиран, — прошипел Альфонсо. — Сейчас ведь всего шесть утра.       Слоан, что стояла рядом с братом, повернулась к нему лицом и скептически осмотрела, усмехаясь.       — За двадцать лет не привык? Пил бы поменьше, так легче бы было вставать.       Четвёртый фыркнул, показательно отворачиваясь от сестры. В последнее время он действительно стал слишком близок с распитием алкогольных напитков, не имея на то уважительной причины. Отец не знал — и то хорошо. Он уже достаточно взрослый, чтобы принимать решение что и когда ему пить. Альфонсо потрепал себя по кудрявой макушке, разглядывая носки своих ног. Честно, он был уверен, что сегодня наконец сможет познакомиться с другой академией и провести с ними время. Быть может, они хорошие ребята. Но в холле кроме них так никого и не было.       — Кто-нибудь знает, — негромко начал он. — Другие Харгривзы присоединится к нам?       Бен, что стоял чуть поодаль мужчины, громко усмехнулся, покачивая головой в разные стороны. Он прислонился корпусом тела к комоду, стоящему позади них, а руки сложил на груди, устремляя насмешливый взгляд на брата.       — Они не имеют права носить эту фамилию, — подытожил он. — Они попросту никто.       Альфонсо скривился, хмуря брови. Бен всегда всё воспринимает в штыки, поэтому подобная реакция брата была ему знакома, но сейчас у него не было причин злиться на тех, с кем он даже не знаком.       — У тебя нет причин злиться на них, — Четвёртый развёл руки в сторону, поворачиваясь обратно к брату.       — Как и у тебя защищать их права.       Кудрявый грустно усмехнулся, перемещая указательный и большой палец на переносицу. Спорить с Беном нет смысла: что сейчас, что вообще когда-либо. Упёртость была его фирменным коньком.       — Ладно, не хочу спорить с тобой, — Альфонсо повернулся к Фей, беря её под руку. — Пойдём на задний двор, отец скоро будет.       Фей кивнула, уходя вместе с братом, провожая Второго грустным взглядом. Она не любила когда члены её семьи начинали ссориться и ругаться между собой. Увы, но это происходило достаточно часто. А уж тем более с Беном. Она не любит вспоминать тот день, но ужасные картинки, словно пришедшие из кошмаров, иногда напоминают о себе, периодически мелькая перед глазами.

***

      И вновь он стоит напротив той самой деревянной двери в кабинете, что хранил в себе всевозможные тайны отца. Реджинальд никогда не разрешал своим детям бывать внутри без его присутствия, ведь мало ли что они могли натворить. Пятый не был бы собой, если бы не нарушил запрет отца, и с помощью своей способности иногда перемещался внутрь. Множество книг и рукописей, непонятно откуда взятых, украшали собой блёклые стены кабинета. Все они были на древнегреческом — язык, который старина Реджи заставлял выучивать своих детей, также для непонятной им цели. Он слишком много тайн унёс тогда с собой в могилу, так что сейчас он не сможет уйти так просто без ответов.       Три кратких стука, и Пятый перемешается внутрь, садясь на излюбленное бархатное кресло, стоящие напротив отца. Старик молча читал собственные записи, даже не обратив на парня никакого внимания. Юноша показательно покашлял в кулак, пока отец медленно перевёл на него взгляд.       — Какие-то проблемы, молодой человек?       Пятый приподнял бровь на вопрос отца, мысленно усмехаясь. О да, у него полно вопросов, но старик вряд ли согласится ответить на них. Но ответ на один, самый главный вопрос, он получит в любом случае.       — Для чего всё это? — Реджинальд нахмурился. — Зачем две академии? Зачем ты всё это придумал вообще?       Сэр тихо хмыкнул, откладывая дневник в нижний ящик стола, вновь оборачиваясь на парня. Пятый был раздражён, хоть продолжал внешне сохранять спокойствие. Его выдавали содрогающиеся нижние веки и слегка нахмуренные брови. Отец же всё также рассматривал «сына», не имея ни капли заинтересованности на своём лице.       — Придёт время, и вы всё узнаете, — мужчина встал со своего места, намереваясь покинуть кабинет.       — Мне нужно знать сейчас! — Пятый подскочил с кресла, перемещаясь вслед за стариком, что уже смиренно шёл по коридору. — Я просто хочу защитить свою семью, — процедил он сквозь зубы.       — Впрочем, как и я, — Реджинальд резко остановился, из-за чего парень чуть не впечатался в его спину. — Не мешай мне, Номер Пять, и все останутся в порядке.       Юноша ещё сильнее нахмурился, сжимая руки в кулаки и прищуривая глаза. Отец молча начал удаляться, идя к выходу на задний двор, в то время как сам парень продолжал стоять на одном месте, обдумывая сказанные отцом слова.       — Угрожаешь мне? — он кинул это в сторону уходящего старика, но тот, кажется, даже не услышал.       Пятый молча кивнул сам себе, раздвигая губы в полуулыбке. Белоснежные зубы показались наружу, а родинки на щеках сместились чуть выше. Брови наконец расслабились, а глаза открылись ещё шире. Галстук опять начал душить его, несмотря на то, что был уже почти развязан. Парень сильнее сжал кулаки, исчезая в неизвестном направлении, окутывая пространство вокруг себя в голубое свечение.

***

      Когда ты злоупотребляешь своим свободным временем, используя его для того, чтобы покурить, то большая физическая нагрузка будет играть с тобой в злые игры. Лёгкие уже давно не те, ведь привычка взять перекур появилась ещё в пятнадцать. Одышка становится слишком частой и тяжелой, а гемоглобин ужасно снизился. Хочется выкрасть хотя бы минуту, чтобы привести себя в порядок и восстановить дыхание, но яростный взгляд отца отрицает эту идею тут же.       Девушка валится на пол, начиная глубоко дышать, опуская левую руку себе на лоб, вытирая выступавший пот. Волосы, что хоть и находились в хвосте, всё равно спутались между собой, образуя неприятные комки. Ворот футболки был украшен большим потным пятном, а низ выправлен из штанов и помят. Тёмные волосы странным узором легли на прохладную траву, пока их хозяйка вытирала подступавшие слёзы с глаз.       — Джейми, давай вставай, ещё два раунда! — Слоан склонилась над сестрой, заслоняя таковым образом весь обзор на неё отцу.       Зарядку и упражнения для развития способности она выдержать может, но когда дело доходит до рукопашного боя, то силы, будто специально, тут же покидают её. Отец настоящий изверг, раз придумал пять раундов, в которых один из них должен выйти победителем, а другой понесёт наказание за плохую подготовку.       — Я больше не могу, — плача выплюнула Шестая. — Сил нет…       Пятая обвела её скептическим взглядом, оборачиваясь на Реджинальда, что сейчас что-то упорно доказывал Бену. Несмотря на то, что она тоже иногда злоупотребляет курением, она не собирается терять форму, потому берёт двойную нагрузку. Попадись ей сегодня в пару Маркус, Фей или Бен, то она бы запросто одолела их, но видя, в каком состоянии находится её сестра, она попросту не могла себе этого позволить.       — Давай вставай, — она протянула Джейми руку. — Немного осталось. Ты вытерпишь, я верю в тебя.       Шестая захныкала, принимая ладонь Слоан. Отец что-то выкрикивал Бену, но тот, разнервничавшись, не стал его слушать, уходя обратно в дом.       — Бедный Бен, ему должно быть тяжело, — Джейми проследила за путём второго.       — Почему это? — Пятая чуть нахмурилась.       — Отец и так не обращал на него должного внимания, а тут ещё и вторая Академия появилась, должно быть, ему действительно обидно.       Слоан томно вздохнула, усмехаясь на слова сестры. Она заправила выпадающие пряди за уши, принимая обратно боевую позицию.       — Не маленький уже, разберётся.