Из глубины

Тишина, поглащающая деревья, ползущая по искрящемуся от света луны снегу и обвалакивающая морозную дымку, вдруг остановилась. Все вокруг замерло. Как после шумного праздника, громкой музыки, кучи людей... Кто-то взял, и все разрушил. И стало тихо-тихо. И рыжий хвост мелькнул где-то за заснеженными кустами, а на земле остались лишь отпечатки лап. Антон осторожно, будто подозревал, что сейчас, как только он дотронется до морозного, ледянящего ладошку снега, что-то выскочит из того мрака, стоящего горой перед глазами, поднял с земли выпавшую из кармана рукавичку, стряхивая с нее снег и поправляя очки. Он огляделся. Никого. Спутница, которая провожала мальчика из школы куда-то пропала. — Алиса! Ты... Ты где? — с небольшой дрожью в голосе крикнул Петров. Он уже заволновался, мало-ли, а вдруг лисица бросила его посреди леса, оставив умирать от голода и холода? — Алиса! Отзовись, не смешно! Вглядываясь в темноту, стараясь разглядеть там хоть какую-то надежду на спасение, мальчик словно вкопанный стоял на одном месте. Он боясля идти на встречу темному лесу, в котором, скорее всего, обитают самые страшные, опасные животные, а может, и люди... Солнце уже давно опустилось за макушки темно-зеленых деревьев, призвав на замену луну. Она светила совсем не так, как солнышко. Белым, призрачным светом, нагоняющим тоску и страх. Но хотя бы так у Антона была возможность разглядеть свой портфель, лежавший на земле, чтобы совсем не потерять его. А ноги не хотели подходить к рюкзаку. Словно вцепившись в землю, они по прежнему ныли и дрожали от холода, в принципе как и все тело Петрова. Но сдвигаться не желали. На миг забывшись, а через несколько секунд вернувшись в реальность, Антон совсем запаниковал. — Эй! Алиса! Ну не прячься же ты, не смешно совсем! Вы-хо-ди! — по слогам повторял мальчишка. — Ну мне страшно, Алиса, не шути! Ледяной ветер подхватывал слова в воздух, разносил их по округе, каждой веточке, каждому листику. И каждый из получивших послание произносил его, заставляя Антона сходить с ума от своего же повторяющегося голоса. Ветерок утих. Петров уже был готов поддаться эмоциям, разрыдаться от страха и паники. Никого не было рядом. Лишь чувство предательства и обмана зависло на душе, то и дело ломая ее о тонкие кусочки замороженного снега, превратившегося в лед. Твердый, как камень. Странный, прозрачный, немного грязный. Рассматривая сквозь наступающие слезы льдинку, блестевшую от лунного света, Антон услышал из кустов какой-то шорох. Все. Конец. - пронеслось вдруг в голове у мальчика, который теперь уже пристально смотрел, нет, не смотрел... Сверлил взглядом поглащенные во тьму колючие кустики. Из под толстого слоя снега доносилось кряхтение, хруст обмороженных веток и недовольное ворчание. Затаив дыхание, Антон присел. Как будто так его должны были не заметить. Он словно зайчик припал коленями к земле, дрожа от страха и мороза проходящего по красным щекам, и в то же время внимательно слушал. — Чертовы колючки, ай, блин! — Послышался знакомый голос. Почему-то Антону не сразу удалось распознать его, а издалека разносящимся по затуманенному снежному полю он казался каким-то злым. Из-за сугробов показался силуэт человека, а как-только он уже окончательно вылез и отряхнулся Петров распознал бледную полоску лица между темной шапкой и черноватой курткой. — Рома? Это ты? И что ты здесь делаешь? — Антон наконец-то отлепил ноги от снега и с трудом сделал осторожный шаг вперёд. Человек поднял голову. — Антох, ты че, совсем что-ли головой поехавший? Какого хрена? — Ромка подбежал к дрожащему другу. — Чего ты здесь делаешь? — Я-я... Во рту у Петрова пересохло, все внутри сжалось, а слова не хотели вырываться. Ком в горле мешал нормально объяснять, да и хотелось не сильно. — П-пожалуйста, пойдем отсюда. Я хочу д-домой... — Это было единственное, что смог с большими усилиями выдавить Антон. Челюсть свело, только сейчас он заметил, как замёрз. Тело сковал мороз, а ресницы залепил белый, ледяной снег. — Черт возьми, да как тебя так занесло... — Рома был мягко говоря в шоке, но быстро заметив, как плохо Антону, он поднял его рюкзак, подхватил друга за руки и повел по направлению к его дому. Лес местный мальчишка знал как никто другой, поэтому ему бы не доставило особого труда донести напарника. Только вот одна проблемка все-таки мешала. — Тяжело, собака. Ты как там? Антон будто погрузился в глубокий сон, параллельно осознавая происходящее, понимая, по каким тропинкам ведет его Ромка. Чувствуя его тепло, согревающее хоть и не кожу, но душу. Но что это? — Да-да, все нормально, — Петров, неожиданно для себя, прислонился красной щекой к легенькой курточке Ромы. — тебе самому-то не холодно? — Не, я закалённый. Вообще не чувствую почти холода. Приятный голос друга как-то успокаивал, давал надежду на выход из леса, радовал Антона. Он посмотрел на серьезное, состредоточеное лицо Ромки. Интересно, о чем он думает? Или же просто дорога трудная, а корни деревьев, вылезающие прямо из под земли скрываясь под толстым слоем снега мешают? Мальчик робко, устало положил голову на плечо Ромы. Сил ни на что не оставалось, хотелось просто лечь и заснуть, слушая его рассказы. Антон, получив в ответ на жест лишь скромную улыбочку и едва заметный смешок, поэтому, будучи уже совсем замучанным, Петров легонько обнял мальчика. — Совсем плохо? — с усмешкой спросил Ромка, но на объятия ответил. Идти стало, судя по всему, легче, так как Рома прибавил шаг. — Уже скоро придем, крепись, брат. Антон слабо улыбнулся, стараясь скрыть смущение, вызванное взаимодействием с Ромой. Ему стало теплее, лес уже не казался таким мрачным, а издали начали появляться маленькие желтоватые огоньки. Фонари с крыльца дома уже виднелись на пути, и мальчишка обрадовался. Дом все приближался, а черные, словно криво нарисованные маркером деревья оставались позади. И сзади их оставалось все больше, и больше, и больше...

***

— Ладно, спасибо тебе. — Да не за что. Я пойду наверное. Голоса доносились откуда-то издалека, но Антон четко понимал, кто и что говорит. Открывать глаза сил не было, но как только он услышал звук застегивающейся молнии на сапогах, прям точь в точь как у Ромы, его веки поднялись, а сознание вернулось. Мальчик вскочил с дивана на кухне и ринулся в прихожую. В глазах потемнело от резкого подъема, а потом Петров и вовсе вспомнил, что он без очков. Все казалось размытым и приглушённым, но он все-таки кое-как добежал. —О, Антон! Ты уже проснулся! — Рома радостно улыбнулся, похлопал другу по плечу и застегнул куртку. — Я уже выхожу сейчас. Ты держись, не раскисай. В понедельник в школе увидимся. — Слушай, там темно и все такое, может, останешься переночевать? — мальчик немного потянул Ромку за рукав куртки, и тот остановился. — Да дойду уж как-нибудь. Спасибо... — Нет, стой. И вправду, уже поздно, и тьма в лесу полная, — мама прервала мальчика. — оставайся у нас. А родителей твоих я как-нибудь успокою потом. Не надо нам еще одного пропавшего ребенка. Антон искренне улыбался, смотря на друга. А Рома легонько приподнял уголки губ, но в его глазах читалась радость. Мальчики побежали в комнату к Петрову, закрыли дверь и улеглись на кровать. Обоим жутко хотелось спать, но шутки Ромки не давали заскучать, закрыть глаза и перестать смотреть в разрисованное морозом окно, ощущая теплый свет лампы. — Антох, ты как вообще в лес попал? — Рома повернул голову и посмотрел на друга. Петров ничего не говорил. Он молчал, наблюдая за Ромкой, чувствуя горячее дыхание довольно близко и наслаждаясь его взглядом из под темных ресниц. В этих глазках хотелось утонуть, да так, чтобы никогда-никогда не выплыть. Купаться в этом шоколаде вечно, слыша голос и постоянно ощущая его присутствие. — Ты вот сейчас можешь убежать, если я сделаю что-то не так, — Антон вздохнул, подвинулся поближе к другу. — или просто не понять меня. Но, я прошу тебя... Просто вот прямо в данный момент, ничего не делай и не говори. Рома кивнул, внимательно слушая приятеля. Он заметил взгляд Петрова и замер. Антон приблизился к лицу Ромки, коснулся пальцами его подбородка, приподнял вверх и жадно вцепился в губы друга. Будучи в огромном шоке, Ромка ответил на поцелуй, подался вперёд, и чуть обнимая передвинул Антона прямо на себя. — Я люблю тебя, Ром, — Петров отрывался от Ромы, сжимая его руку где-то возле груди. — не знаю, взаимно ли это, но спасибо тебе. — Все правильно, — мальчишка потянулся обратно, чтобы не дать Антону совсем отстраниться. — я тоже. Что-то затрепыхало в груди у Антона. То-ли это были бабочки, танцующие от счастья, то-ли чувство облегчения после стольких моментов, проведенных вместе. А может и то, и то... В любом случае, Петрову совсем хотелось отвлекаться на окружающий мир, слушать потрескивание от мороза стёкл и чуть слышное гудение лампочки. У него был Рома. Долгожданный, любимый, заменяющий, казалось бы, все на свете. Солнце, воздух. И Антон был безмерно благодарен судьбе за тот день, немного Алисе за то, что она завела его в лес, ну и конечно же, Ромке. Этому дорогому, ужасно важному человеку в жизни мальчика. — С-спасибо, спасибо тебе! З-за все. —Запинаясь повторял сквозь наступающие слезы счастья Петров, еще сильнее сжимая в ладошке пальцы Ромы и улыбаясь...