Одноразовый

В водовороте пьяных тел танцуя Глотаю порцию дерьма с горла Здесь в воздухе разврат и похоть Растворяется в сигаретном дыме Нет чувств, зачем они, сплошная ложь Лучше поверю тому, кто за руку схватив Тащит в уборную, сжимая пальцами запястья Оставляя синяки на бледной коже Мы оба знаем с какой целью Вот она правда

***

Он грубо толкнул меня в кабинку, рывком закрывая за нами дверь и дергая щеколду. Не церемонясь, впечатал лицом в стенку, второй рукой уже нашаривая ширинку моих брюк, чтобы расстегнуть и сдернуть их вниз. Я не сопротивлялся, но ничем и не помогал. Он попытался войти в меня сразу, не растянув и не подготовив, и это у него не вышло с первого раза. Но мужчина оказался настойчив в своем желании. Он оттянул одной рукой ягодицу в сторону, второй прижимая член головкой ко входу и с напором толкнулся внутрь. Я взвыл от боли, вжимаясь сильнее в стену, желая только одного – чтобы член выскользнул обратно. Но он обхватил рукой поперек живота, не позволяя отстраниться. А чтобы заглушить крик, он сунул мне в рот мой же кулак. И на каждый его грубый толчок внутри, я сильнее впивался в кожу зубами, прокусывая ее и чувствуя кровь во рту. Так на моем теле появился первый шрам. Вскоре член уже легко скользил внутри, хлюпая влагой, как позже оказалось смазкой мне послужила собственная кровь от порванного ануса. Кончая, он до упора вошел в меня, так сильно сжимая рукой поперек живота, что, мне казалось, еще немного и его пальцы окажутся внутри и сожмут в кулак кишки. Я не кончил. Впрочем, удовольствия я и не искал.

***

Он медленно перешагивает пальцами по ребрам, словно прощупывая. Хотя я такой худой, что кости сами выступают сквозь кожу. Останавливается на очередном ребре, вжимая палец, мягко, почти нежно. Смотрит в глаза, затягиваясь сигаретой. Из-за зрительного контакта я не успеваю заметить тот момент, когда его рука опускается ко мне. Он вдавливает сигарету в ребро, рядом со своим пальцем. Осознание боли приходит не сразу, спустя какое-то мгновение. Я сразу же срываюсь на крик, раздирая горло. Выгибаюсь, желая отодвинуться хоть немного, тяну руки на себя, отчего наручники впиваются в запястья, сдирая кожу в кровь. Он довольно улыбается, даже наклоняется ближе, словно желая пропитаться насквозь моим криком… Я потерялся во времени. Сколько длится эта пытка? Уже не могу кричать, голос сорван, и из меня выходят лишь хриплые стоны, режущие пересохшее горло. От запястья до локтя из-под наручников вытекают неровные кровавые дорожки. Я сбился со счету, сколько раз сигарета прижималась к моей коже. Хотя, может я просто настолько растворился в боли, что не могу уже вести счет. Насытившись сполна моими криками, он небрежно отстегивает один наручник, бросает ключ на кровать рядом со мной и уходит, оставляя меня одного. Провожая его взглядом, я ловлю пугающую мысль, что с ним бы я нарушил правило и встретился еще раз. Слишком он хорош в своем искусстве пыток.

***

Тихо скулю от боли. Пинок под ребра заставляет выгнуться, толкнувшись вперед, насаживаясь ртом на член еще глубже. Живот сводит судорогой рвотных позывов, когда головка члена толкается в глотку. Но не могу отодвинуться, волосы намотаны на чужой кулак, нет и шанса дернуться назад. Каждый раз, когда моргаю, чувствую, как слезы стекают по щекам. Второй, что пристроился сзади, особо не заботился о растяжке. Я бы заорал, когда он вошел, но в тот момент мой рот уже был занят членом. Оставалось лишь сдавленно мычать. И сейчас я слышу, как хлюпает член, двигаясь во мне. А по внутренней стороне бедра стекает горячая влага. Скорее всего кровь. Это все уже знакомо мне. Потом буду несколько недель зализывать свои раны и никуда не сунусь. Но сейчас же я наслаждаюсь этой болью и этим унижением. Впитываю в себя каждое оскорбление, брошенное с издевкой. Третий снимает все на телефон, комментируя и подбадривая своих дружков. Периодически пиная меня и сплевывая на спину. Именно от его кулака растекается синяк на скуле. Да, вот так хорошо. Для вида сопротивляюсь, зная, что нарвусь на новую порцию ударов. Первый напрягается, вытягивает рывком член изо рта и кончает на лицо, размазывая сперму по губам и щекам, глумливо ржет. А я падаю на дно, все ниже и ниже, хотя, казалось бы, уже давно его достиг. Но, оказывается, это не предел.

***

Шарахнувшись от стаи бродячих псов, сворачиваю в арку под домом, меняя свой маршрут. Уже на середине перехода останавливаюсь, всматриваясь в лицо идущего навстречу. Сердце сжимается от тоски и боли. Нервно выдыхаю, прижимая ладонь к груди. Еще чувствует. Еще болит. Натянув кепку на глаза, опускаю голову ниже. Не хотелось бы, чтобы меня узнали. Узнали, кем я стал. Пусть в его памяти я останусь светлым и улыбчивым. С чистой кожей и ясным взглядом. Тем, кем я был тогда, но которым мне уже не стать. Торопливым, быстрым, шагом прохожу мимо, склоняя голову все ниже. Если бы он шагнул навстречу, я бы упал на колени, моля уйти и не смотреть. Облегченно выдыхаю, когда он проходит мимо. И сам ускоряю шаг. Скорее дойти до цели. До места, что стало вторым домом. Охранник привычным скучным взглядом провожает меня до дверей. Первое время тормозил, проверяя документы, не верил, что с такой внешностью и телосложением я уже достиг возраста, позволяющего посещать их клуб. Скидываю одежду у гардероба, ловя свое отражение в зеркале. Слишком худой, слишком бледный, как призрак, с черными волосами. И шрамы на руках. Их не прикрываю ничем, это память. Порвавшие кожу наручники. Рассекшая кожу плеть. Окурок. Тупой нож. Зубы. Побои… Смотрю в отражение, но вижу себя прежнего. С чистой кожей, золотистыми волосами и светлым взглядом, с улыбкой на губах. Еще помню. Еще больно. Клуб уже заполнен, несмотря на начало вечера. Располагаюсь у барной стойки, кручусь на стуле в поисках нового (очередного) развлечения. Замечаю движение рядом, всматриваюсь в смутно знакомое лицо. Да, он трахал меня в туалетной кабинке. Жестко, без подготовки и порвав. Но это было хорошо. Это было то, что я искал. Боль физическая перекрывает собой все мысли, вышибает тоску и боль, что терзает душу. Помогает забыть, что я мог бы быть счастливым. Был счастливым. Любил. Все в прошлом. К черту. Мотаю головой, скидывая с себя воспоминания. Не отвечаю на улыбку, отворачиваясь. Если ты уже трахал меня, то больше не будешь. Не позволю. Я одноразовый. Я так решил. Хоть что-то смог решить в своей жизни. Беру бокал с пойлом, одним глотком осушаю и ставлю обратно на стойку. Много нельзя. Алкоголь снижает физическую боль, а мне нужно как раз наоборот. Медленно пробираюсь сквозь толпу, всматриваясь в лица. Ищу того, кто сегодня доставит мне порцию боли. Садистов что-то выдает, возможно, аура. Не знаю, но я легко нахожу того, кто сможет быть со мной жестоким. Но сегодня все идет не так. Я поднимаю взгляд и вижу Его. Того, кто стал причиной моего сегодняшнего Я. Разбил и растоптал, смешал с грязью. Такой веселый, глаза искрятся, окружен друзьями и сжимает чью-то руку, совсем не по-дружески. Горит! Слишком больно! Руки трясутся, как бы ни сжимал пальцы в кулак. Чувствую эту дрожь во всем теле. В груди давит болью и дышать тяжело, задыхаюсь. Но главный мой страх – я рад его видеть. И стоит ему поманить пальцем, взглядом, я тут же двинусь вперед и упаду на колени перед ним. Буду умолять хоть о капле любви. Нет, нельзя. Мотнув головой, отступаю назад. Не хочу. Не надо. Только не это. Разворачиваюсь и бегу к туалетам, чувствуя, как подкатывает тошнота. Выворачивает сразу, как только влетаю в кабинку. От рвотных позывов сводит желудок, потому что ничего сегодня еще не ел. Умывшись, замечаю, что у окна стоит парень. Узнаю его, он продает наркоту. Мысль формируется быстро. Покупаю героин, на все, что есть. Большую дозу. Я знаю, сколько мне надо для передоза, медицинский в прошлом дает о себе знать. У него же беру и шприц. Улыбаюсь благодарно, говорю, что он меня буквально спас. Ухмыляется, не понимая полного смысла сказанных слов. Больше не больно…