RoRo

Лгать всегда страшно. Маленькая ложь, большая, безобидная или травмирующая – неважно. Рано или поздно правда всплывает и наносит рваные раны как лжецу, так и доверившемуся. Лгать страшно. Может, поэтому я делаю это с регулярной частотой? Чтобы почувствовать хотя бы страх – этот сладковатый дурман опасности, заставляющий трепетать сердце от новой дозы адреналина. Я лгу всем. Лгу семье, что со мной всё в порядке, лгу друзьям, что у меня нет проблем, лгу себе и убеждаю, будто бы люблю себя. Но от правды не убежишь. И сколько бы я ни обманывала себя, у меня этого не получится. Всё, к чему я прикасаюсь, разваливается, всё, к чему я привыкаю и считаю своим, умирает, исчезает, отвергает меня. Быть может кажется, что я преувеличиваю и жалею себя, но, наверное, каждого человека время от времени терзает собственная совесть и давние неудачи. Я часто остаюсь со своими наедине. Я вообще часто остаюсь одна. Наверное, поэтому я и решила попробовать этот странный квест. Условия для участия были просты: указать список своих пожеланий, свои табу, свои фобии и то, как сильно я хочу эксперементировать. Это не квест с риском для жизни или с прохождением отвратительных испытаний, а банальный эротический, который будет сложно найти на сайтах для семейного отдыха. Тот сайт, на котором я нашла квест, был с чёрным фоном, а на главной странице красовались женщины в кожаных одеждах и обнажённые мужчины, прекрасные тела которых покрывали засосы, ссадины и красные следы побоев. Я не знаю, что меня привлекло в этом зрелище. Наверное, мне было интересно это чувство, вызывавшее в красивых женских лицах такую надменность. Эти женщины, доминатрикс, были убеждены, что они — богини. Нет, они ЗНАЛИ, что они – богини, и им в самом деле поклонялись требовавшие внимания мужчины. Хотелось бы мне хоть раз ощутить себя... такой. Порочной, самоуверенной, полной страсти, желания. Бессердечной. Грубо говоря, я устала от собственной чувствительности. От своей жалкой жизни. От того, как неуловимо она утекает сквозь пальцы. Вдохновлённая примером с фотографии, я открыла страницу квеста и решила попробовать, посмотреть. И тут же ощутила знакомый страх и апатию. Я хотела изменений, стремилась к ним, но одного желания мало. Нужно было действовать. А действовать отказывалось всё моё существо. Я боялась расстаться со своей отвратительной жизнью. Что меня в ней окружало? Родные, которых я ненавижу, друзья, которые мной пользуются, и бесконечное одиночество, появившееся, как некая защитная реакция от всего мира и наполняющей его боли. Я теряла слишком много. Я хотела хоть что-то удержать. Мне так нужна твёрдая почва под ногами. Но что изменит этот квест? По крайней мере, я весело проведу вечер, быть может, заведу знакомства. И моё одиночество вернётся. Опять. Всё по кругу из одного вяло текущего дня в другой, из серой слякоти в серую слякоть. Нет. Я боялась не изменений. Я боялась, что у меня не выйдет измениться. Сколько бы усилий я ни прилагала, как бы ни стремилась быть лучше и приятнее для других людей, ничего не менялось. Я топталась на месте. Топталась на месте, ненавидела себя и сильнее замыкалась от общества. Я боялась надеяться на лучшее, потому что знала, что свет надежды всё равно испепелит моё сердце. Я не знала, что указывать в анкете. Наверное, для организаторов квеста я была одним из самых скучных клиентов. Моё самокопание и затворничество закончились тем, что я абсолютно себя не знала. Я не знала, чего боюсь, не знала, что мне искренне нравится, и чего я не могу себе позволить. Я пролистала анкету, пытаясь вызвать в душе малейший отголосок чувств. По правде говоря, я уже и не знаю, когда в последний раз испытывала радость или восторг. Вся моя жизнь проходила в полусонном состоянии, и все мои чувства, эмоции, волнения были вялыми, дряблыми, уснувшими. Я знаю, люди, подобные мне, отвратительны. Наверное, если я укажу, что у меня нет ни фобий, ни фетишей, то тем самым оскорблю организаторов квеста. Будто бы я уже настолько искушённая и опытная, что приказываю другим людям, словно прислуге, развлечь меня. А я не хочу вести себя по-свински. Поэтому я пропустила анкету и подробно расписала свою непростую ситуацию. Указала, что меня зовут Робин Пейдж, что у меня катастофически не хватает опыта, что у меня глубокая депрессия, нехватка острых ощущений и просто социальная неадаптированность. Меня не волновало, что моя сжатая исповедь рассмешит опытных и уверенных в себе людей, я даже не надеялась на ответ и не относилась к этому сообщению серьёзно. Наверное, мне просто хотелось выплеснуть на незнакомца поток своих переживаний. Мне ответили двое. Мужчина представился как Мариус, а женщина – Мистрал. Очевидные псевдонимы. Наверное, мне тоже не следовало представляться настоящим именем. Впрочем, у меня нет никакой репутации, и переживать о непорочности своего скучного имени — идиотизм. Мистрал пригласила меня на свидание. Моё первое свидание с женщиной. Моё первое свидание вообще. Я не хотела идти. Хотела проигнорировать сообщение и вновь погрузиться в своё привычное ничто. Но согласилась. Отправилась. Надела серые джинсы и мешковатый свитер, максимально скрывающий тело. Сообщение Мариуса я оставила непрочитанным до следующего дня. Надеюсь, он не примет это за грубость. К тому же, в обществе другой женщины мне было комфортнее, привычнее... спокойнее. Я не боюсь мужчин, но они причинили мне так много боли, что я попросту не могу впустить их в своё окружение. Первым это сделал отец, когда без конца избивавший мою мать. Вторым это сделал мужчина, который в автобусе попытался снять с меня трусики. Третий затолкал меня в свою машину... Я поморщилась от этих воспоминаний. Перекладывать негативный опыт на других людей – это неправильно, признак слабости и незрелости ума. Но и сразу броситься на встречу с незнакомым мужчиной я тоже не могу. Даже если это произойдёт в общественном месте, где меня защитит толпа, охрана, полиция. К тому же, я не смогу сказать ничего разумного, а буду только мямлить, кряхтеть и смотреть в пол. Так что сначала я увижусь с Мистрал, с женщиной, которая давно знает, что она — богиня. Бога я оставила на сладкое. Впрочем, я ещё и не знала, чего ожидать от богини. *** Квест начался, как только мы с Мистрал встретились. Стоило мне сделать шаг на территорию торгового центра, как мне на смартфон пришло сообщение от неизвестного номера. "Название квеста: "Королева тьмы". Первая стадия квеста – активировано. Квестодатель: Мистрал. Количество игроков: 1. Слово для завершения квеста и выхода из игры: Пригожий. Призыв к действию: Повинуюсь. Оплата по завершению стадии. Условия прохождения: составить слово, ориентируясь на действия квестодателя. Найденные буквы: ******." В целом, мне не требовалось ничего объяснять, сообщение было лаконичным и до смешного понятным. С Мариусом я, получается, либо увижусь после завершения квеста, либо не увижусь вовсе. Впрочем, какая разница? Как-нибудь я переживу эту утрату. Сердце билось болезненно и часто. Мистрал предложила встретиться в кафе и познакомиться, чтобы она могла самостоятельно составить мою анкету, на основе которой и будут строиться дальнейшие этапы квеста. Я не знала, к кому шла, не знала, чего ожидать. Я просто радовалась, что хотя бы этот дождливый вечер проведу не в одиночестве и не буду привычно пялиться в монитор. Боже... как же я устала от своей никчёмной жизни. Столик у окна. Шестой. В вечерний час посетителей в кафе было довольно много, из-за чего я чувствовала себя неуютно. Не люблю толпу. Толпа давит, раздражает и приближается. Терпеть не могу, когда ко мне приближаются незнакомцы. Я узнала Мистрал и пару мгновений рассматривала её издалека. Тёмные, ухоженные волосы, лицо в форме сердца, высокие скулы, полные губы, очки в чёрной оправе. Среднего роста, стройная и изящная. Я какое-то время вглядывалась в неё, прежде чем подойти. Мне казалось, будто с каждой секундой, когда я вглядывалась в Мистрал, она становилась более уверенной в себе, более манящей, более... сексуальной. Раньше я не придавала значения женской красоте, но сейчас чувствовала приливающий к щекам жар. Мне нужно подойти к ней и поговорить. И я без понятия, как заставить свои трясущиеся ноги двигаться. Если я поверну назад, то никогда уже не смогу выйти из своей чёртовой квартиры. Если я поверну назад, я запрусь, заколочу окна досками и никогда не вернусь во внешний мир. Сглотнув, я сделала шаг вперёд. Меня трясло, тело прошиб холодный пот, в горле пересохло. Но я подошла. Переборола себя. Выдохнула. — ...Мистрал? – Здравствуй, Робин, – она улыбнулась, встретившись со мной взглядом. По коже пробежали мурашки. – Тебе холодно? Мы можем занять столик подальше от кондиционера. Меня трясло. Мистрал решила, что это от холода. Странно, но подобная забота расслабила меня, немного успокоила. Я села напротив Мистрал, натянуто улыбаясь. — Я просто волнуюсь. — О? Значит, – Мистрал помедлила и на мгновение отвела взгляд в сторону, подбирая слова. — То, что ты писала в сообщении – чистая правда? Боишься общества? — Н-ну... — Не нужно этого стыдиться, – она улыбнулась, и меня вновь обдало жаром. – В конце концов, мы все чего-то боимся. — И-и... чего боишься ты? – Себя, – она на мгновение умолкла, вглядываясь в моё лицо. – Дай мне руку. Я протянула. Пальцы подрагивали, рука была ледяной и мокрой, но Мистрал сжала её своими мягкими, тёплыми ладонями. От прикосновения моё сердце стало биться в разы чаще. – Вот это уже похоже на знакомство, – Мистрал осторожно повернула мою руку ладонью вверх, раскрыла её, провела пальцами по линии жизни. – Робин? – Д-да?.. – Ты готова начать наши отношения? Моё лицо вспыхнуло. Мистрал вглядывалась в моё лицо, улыбаясь лукаво, загадочно, с озорством. Под столом я чувствовала, как её колени упираются в мои, жар её тела сводил с ума. Я вздохнула. С одной стороны, впечатлений от одной этой встречи мне хватит на ближайший месяц. А сдругой... я хочу большего. — Я... готова, — произнесла я, вперив взгляд в стол. — Повинуюсь! Я зажмурилась, сжав руку Мистрал, точно от одного этого слова мир должен был рухнуть. Как только волнение ушло, я робко открыла глаза и взглянула в её лицо. Улыбка Мистрал из лукавой превратилась в хищническую. – Ты же помнишь стоп-слово? – К-конечно. – И понимаешь, что в любой момент можешь выйти из игры? – Д-да. – И готова к любым испытаниям, чтобы пройти квест? Скорее, я была готова к любым испытаниям, чтобы измениться. – Да. – Тогда давай поговорим, – Мистрал отпустила мою руку и достала из сумочки тёмно-красную коробочку, поставила её на стол. – Но я хочу, чтоб ты была со мной максимально откровенна. А женщины не лгут только в двух случаях: когда они без одежды, — она приблизилась, пододвинув ко мне коробку, и прошептала. – И когда страшно возбуждены. Я открыла коробку и тут же закрыла. Предмет внутри был продолговатым, таким же тёмно-красным, как и коробка, лежал на чёрной бархатной подкладке. Это была вибропуля. – Ч-что это значит? – выдохнула я. – Вставь в себя, – Мистрал произнесла это достаточно громко, от чего мне хотелось провалиться сквозь землю. – Или тебе помочь? Меня передёрнуло. Мистрал так пристально вглядывалась в моё лицо, что мне невольно стало не по себе. Но настоящим открытием стало для меня то, что от её предложения я начала течь. Я зажмурилась и мотнула головой, пытаясь справиться с волнением. Мистралсмотрела на меня, самодовольно улыбаясь. — О... одна я не решусь... – Хорошо, – она поднялась с места, не дав мне времени опомниться. – Хватай коробку и пошли. Я подчинилась, пошла следом, сжав руками упаковку, низко опустив голову, точно пытаясь спрятаться. Что я делаю? Иду следом за доминатрикс, чтобы она вставила в меня секс-игрушку? Разве это не отвратительно – раздеваться перед первым встречным? Не знаю. Не хочу думать о нравственной стороне вопроса. Меня снедало такое отчаяние, что я готова была на всё, даже выброситься из окна торгового центра, лишь бы не возвращаться к своей однообразной жизни. Поэтому Мистрал не требовалось уговаривать меня или давить. Я дала себе слово, что выполню все её условия и успешно завершу квест. Быть может, хотя бы после такой встряски я смогу измениться. Мистрал подошла к раковинам и принялась тщательно мыть руки с мылом. Я поднималась на носочки, разглядывая туалетные кабинки, осматриваясь. В целом, здесь было довольно чисто, не было неприятного запаха и грязи на полу и стенах. Здесь регулярно убирали и, видимо, посетители не так часто пользовались уборной. Людей не было, и это немного успокаивало. – У тебя есть аллергия на что-нибудь? – спросила Мистрал. – Нет, – ответила я. – А что? – Сейчас узнаешь. Мистрал улыбнулась и взглядом указала в сторону кабинок. Я кивнула и прошла вперёд, леденеющими пальцами вцепившись в коробку. Сейчас в меня это вставят. Сейчас во мне окажется этот предмет, и я совершенно к подобному не готова! Я зажмурилась, тяжело дыша, стоя в кабинке, готовая раздеваться. Мистрал прошла следом, после чего я закрыла дверь на щеколду. Мистрал не собиралась пачкать рук перед её деликатным мероприятием. – Ты позволишь коснуться себя? – Д... да, — моё лицо вспыхнуло. – Мы же именно за этим и пришли. – Поначалу это может пугать и отталкивать, — Мистрал протянула руку и убрала мне за ухо прядь рыжих волос. – Особенно, если есть травмирующий опыт. – Я волнуюсь, – прошептала я, когда Мистрал приблизилась, обняла меня, погладила по плечам. В её руках было спокойно и тепло, приятно. Я не любила, когда ко мне прижимались, но в этот раз сама попросила об этом. И, пускай меня трясло, но я знала, что смогу однажды привыкнуть к теплу человеческого тела. Однажды. – Н-но это временно. – Хорошо, — прошептала Мистрал мне на ухо. – Знаешь, Робин, твой квест будет особенным. – В каком смысле? – В том, что доминатрикс не спят с клиентами во время сессии, – она взглянула мне в глаза, улыбнувшись. – И я не исключение. Но ты пришла к нам с личной трагедией. Я благодарю тебя за честность. В ответ я смогла издать только глубокий вздох. – Поэтому наш квест будет несколько... иным, – она вновь погладила меня по волосам, по затылку – по тому месту, куда меня так часто били. – Ты ведь готова выходить за рамки? – Да. – Тогда покажи себя, – за мгновение лицо Мистрал стало суровым, холодным, непроницаемым. – Раздевайся. Она забрала коробку с вибропулей. Сжав губы в линию, я какое-то время мяла подол своего мешковатого свитера. Мне не хотелось оголять тело. Во-первых, я некомфортно себя чувствовала без одежды даже находясь в одиночестве. Во-вторых, шрамы. Мои руки, моя грудь, спина, талия были в белесых уродливых шрамах, которые уже никогда не исчезнут. Но Мистрал, моя госпожа, отдала приказ, и ему я не могу не подчиниться. Я сняла свитер и повесила его на крючок, приспустила джинсы до колен, робко взглянула на Мистрал. Выражение её лица было нечитаемым. Она скользнула взглядом по моим плечам, груди, задержала его внизу живота. Я была невысокой и тощей, и от пристального взгляда Мистрал чувствовала себя ещё меньше. – Не стыдно, Робин? — она провела пальцами по розовой лямке лифчика, поправила её. – Мы только встретились, а ты уже потекла. – Эт-то стресс. – Верно, – она провела ладонью по моим трусикам, легонько надавила на половые губы. По телу от этого прикосновения прошла волна жара. – Стресс опасен. Он так легко приводит к оргазму. Я задрожала, отведя взгляд в сторону. Я часто ласкала себя, думая, что это избавит меня от ужаса перед сексом, но в итоге после оргазма чувствовала только отвращение к своему телу. Я не хотела сравнивать прикосновение Мистрал со своим предыдущим опытом, хотела забыть прошлое, похоронить. Но ничего не могла с собой поделать. И было... иначе, хотя рядом с доминатрикс я дрожала также сильно, как и тогда. В этот раз я сама просила о близости, понимала, что без помощи Мистрал не справлюсь даже с такой простой задачей. Но мне всё ещё было страшно. Я боялась вновь ощутить себя использованным куском мяса. – Смотри на меня, – произнесла Мистрал, сжав мою грудь через ткань лифчика. Я охнула. – Держись за мои плечи. – Д... да, госпожа. Я вспыхнула от того, как тонко прозвучал мой голос. Хотелось спрятаться, зарыться лицом в подушку и исчезнуть. Мистрал включила пулю и я вздрогнула, когда она коснулась прибором моей шеи. Пуля слабо вибрировала, с перерывами, была лёгкой, гладкой и тёплой, нагретой жаром тела Мистрал. Она провела пулей по моей коже и сквозь ткань прижала прибор к соску, медленно провела устройством по ореолу. Я закусила губу, стараясь не шуметь, вцепившись ей в плечи. Тело переставало слушаться. Я вздрагивала, прерывисто дышала, с трудом держалась на ногах. Голова кружилась. И до чего же мне было страшно. Но я знала, что, если не преодолею этот страх сейчас, то больше никогда не смогу его побороть. Поэтому я не прерывала действий Мистрал, не препятствовала ей. А она, ласково гладя меня, шепча на ухо что-то успокаивающее, выдавила на пальцы пахнущий клубникой лубрикант. Ей требовалось смазать меня, прежде чем ввести игрушку. Я прикусила фалангу пальца, спиной прижавшись к холодной стенке, по приказу Мистрал приспустив трусики до середины бедра. Раньше мне не приказывали раздеться. Раньше на мне комкали одежду, рвали, растягивали, причиняли боль грубыми и резкими действиями. Сейчас я раздевалась сама. И это, несмотря на мой ужас перед физической близостью, возбуждало. На тонкой ткани трусиков остался бледный след. Я и не подозревала, что способна так силько намокнуть. – Ты симпатичная, — произнесла Мистрал, приблизившись ко мне, согревая обнажённую меня жаром своего тела. – Можешь меня осуждать, но если бы это было не так, наша игра была бы другой. – ...например? – Без физического контакта, – она провела одной рукой по моим ягодицам, а пальцами второй скользнула вдоль половых губ, едва их касаясь. – Без общения. Без анкеты. Я бы привела тебя в клуб и вынудила бы сказать стоп-слово. – Хмпф!.. Говоря это, Мистрал ввела внутрь два пальца, загнула их, задержав в таком положении, будто подзывала меня к себе. Я поджала ноги, вцепившись пальцами в её плечи. Моё тело, незнакомое с лаской, неготовое к ней, слишком остро реагировало, слишком честно отвечало. Я вздрогнула так сильно, что затылком ударилась о стенку. Было больно, но в чувства меня это всё равно не привело. – Кем ты работаешь? – прошептала Мистрал. – Ммм... ах! – я поёрзала, жмурясь, чувствуя лёгкое, похожее на вибрацию движение пальцев внутри себя. – Учитель! Я учитель! – Как благородно, – она прикусила мочку моего уха, и я ощутила, что на коже остался след от помады. – Что скажут твои ученики, если застукают тебя здесь? — Нгх!.. – Отвечай, – она прижалась сильнее, своим телом вдавливая меня в стенку. Мистрал была мягкой, приятной, жаркой. Я хотела тоже коснуться её, сжать упругую грудь, ласкать её губами и языком, но сейчас меня трясло так сильно, что я бы, как ни старалась, не смогла бы доставить ей удовольствие. – Или мне остановиться? – Они, – выдохнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тише. В такой момент я не могла даже вспомнить, что преподаю, и кто мои ученики. — Они... будут хлопать! Я вскрикнула, когда пальцами Мистрал сделала глубокий, резкий толчок. Я едва стояла на ногах, дышала глубоко, шумно и часто и сгорала от стыда, слыша влажные, причмокивающие звуки, которые создавала Мистрал своими пальцами. Я вцепилась в её плечи, прижала девушку к себе, закусила губу, чувствуя разливающийся по венам жар. Мистрал не просто смазывала меня. Мы занимались сексом сразу после знакомства. Неужели моё отчаяние было до того глубоким, что я готова была отдаться первому встречному, кто был со мной вежлив? За стенкой кабинки раздались шаги. Я зажала рот ладонью, а Мистрал, высоко задрав мою ногу, пальцами стала проникать грубее и глубже, с каждым толчком загибая пальцы, создавая ими сильную вибрацию. Я не могла дышать. Ладонь Мистрал крепко сдавливала мой клитор, усиливая ощущения. Мою госпожу совершенно не заботило, что нас могли застукать. Наоборот. С каждым толчком она провоцировала меня издать новый, привлекающий внимание звук. Она вглядывалась в моё лицо, наслаждаясь появившимся на нём выражением стыда. И от одной её хитрой улыбки я была готова кончить. – Миз? – раздалось из-за стенки. В дверцу робко постучали. – С вами всё в порядке? Губы Мистрал растянулись в улыбке. Я зажмурилась, закусила губу, спиной вжавшись в стенку. И откуда только берутся такие любопытные?! Я прерывисто выдохнула. Мне требовалось успокоиться, чтобы не застонать во время ответа. Сделать это было сложно из-за ретивой ласки Мистрал. А не ответить я не могла. Я боялась, что эта любопытная додумается зайти в соседнюю кабинку, встать на ободок унитаза и заглянуть к нам. — Д... да-а-ах! — взвизгнула я, мгновенно закусив губу. – Вы? – на мгновение замялась женщина. – Хорошо себя чувствуете? Свали. Просто свали. Ступай своей дорогой, если не хочешь услышать, как училка английского языка кончает от секса с первой встречной. И Мистрал, несмотря на моё слабое, неохотное сопротивление, не собиралась прерываться. Она покусывала мою шею, то на мгновение замедляя вибрацию пальцев, то усиливая её. Я зажмурилась, чувствуя, что ещё совсем немного, и я не выдержу. – Да! – мой голос изменил мне, он звучал тонко и похотливо. – Всё... хорошо! Не беспокойтесь! Женщина ещё какое-то время постояла возле кабинки, что-то тихо сказала и ушла мыть руки. И как же невыносимо долго она это делала! Я слышала всё: и шорох её ткани, и шум воды, и то, как она с усилием давила на дозатор для мыла. А ещё я слышала неровный стук собственного сердца. И в тот момент, когда дверь за жненщиной закрылась, Мистрал так резко сдавила мне клитор, что из горла вырвался крик. Я изгибалась, пытаясь отстраниться, сбежать от ласки, от похотливого взгляда Мистрал и её лукавой улыбки. Пыталась, но не хотела и не могла. С губ сорвался протяжный стон и, вцепившись в плечи Мистрал, я содрогалась от самого сильного в жизни оргазма. – Боже, какое расточительство, – Мистрал провела языком по моей шее, издевательски не вынимая пальцев. – Ты так течёшь, что тебе и не нужна смазка. – Ммнм... – Ну, теперь ты точно готова к анкетированию. – Какому, – прошептала я. – Анкетированию? – Самому правдивому из существующих. Пуля легко проскользнула внутрь, не причинив ни малейшего дискомфорта. И, пока Мистрал не включила её, я не обращала на неё никакого внимания. *** Первым словом, что мне требовалось отгадать для завершения стадии квеста, было "хозяйка". Я перебрала множество вариантов, когда вернулась домой, прежде чем нашла верный. Конечно, я могла запросить подсказку и справиться со своей задачей гораздо быстрее, но я не привыкла просить о помощи. Тем более, когда дело касалось головоломок. Мне пришло следующее сообщение: "Название квеста: Королева тьмы. Первая стадия квеста – пройдено. Квестодатель: Мистрал. Количество игроков: 1. Слово для завершения квеста и выхода из игры: Пригожий. Призыв к действию: Повинуюсь. Оплата по завершению стадии. Условия прохождения: составить слово, ориентируясь на действия квестодателя. Найденные буквы: Х, *****. К оплате: 40 $. Желаете продолжить? ДА | НЕТ." Сорок долларов. Секс-квесты – удовольствие дорогое, но... оно того стоило. На первой стадии Мистрал мучила меня до поздней ночи, не позволяя ни отправиться домой, ни вынуть чёртову вибропулю. Сначала я отвечала на вопросы, без конца ёрзая на кожаном диване в кафе. Мистрал спрашивала меня о моих хобби, о том, что мне нравится, о моей семье. Она интересовалась даже незначительными мелочами, и, когда я отказывалась отвечать на вопрос, Мистрал нажимала на кнопку на пульте от пули. И это устройство начинало вибрировать сильнее. Она заказала лёгкий ужин и две кружки кофе и заставляла меня есть, от скуки щёлкая кнопкой на пульте. Всё это время я боялась, что пролью на себя обжигающе горячий кофе, когда кончу. После ей захотелось прогуляться. Я шла следом за Мистрал на негнущихся ногах, опираясь на стену, потому что в любой момент могла упасть. Мистрал запрещала мне садиться, запрещала поправлять нижнее бельё, запрещала кончать. Время от времени она дотрагивалась до пули сквозь джинсы, проверяя, работала ли она. И эти прикосновения до сих обдавали меня жаром. В сообщении я ответила "Да", отложила телефон и крепко обняла подушку. Меня одолевали смешанные чувства. Я прекрасно понимала, что Мистрал просто выполняла свою работу, но... она сама назвала этот квест особым, она была со мной ласкова и внимательна, проявила ко мне жалость. Раньше я считала, что жалость унизительна. А сегодня, оказавшись в объятиях другой женщины, почувствовав тепло чужого тела, поняла, что мне было необходимо, чтобы меня пожалели. Чтобы обняли, погладили по волосам, поцеловали в лоб и просто назвали несчастной, бедняжкой, бедолагой. До встречи с Мистрал я и не осознавала, насколько устала от собственной замкнутости, от того, что каждая моя исповедь выводила моих близких из себя. Грубо говоря, в их понимании, я сама была виновата во всём, что со мной происходило. Одета слишком откровенно, ходила не по тому району, как-то вызывающе себя вела, не давала отпора, медленно убегала. Наверное, нет ничего удивительного в том, что я отстранилась от них и рано стала жить самостоятельно, несмотря на все мои страхи. Я не ненавижу своих родных. Я просто не хочу приближаться к ним. Мистрал же знала о моей проблеме и не осудила меня. Знала и всё равно зажала меня в туалете и трахнула умелыми пальцами. Моё лицо вспыхнуло, стоило мне подумать об этом. Мистрал назвала меня симпатичной! Меня! Замарашку! Богиня! Я зажмурилась и зарылась носом в подушку, пытаясь отмахнуться от мыслей о встрече с Мистрал. Не вышло. В моей одинокой жизни было так мало событий, что встречу с профессиональной доминатрикс невозможно было выбросить из головы. Я знала, что даже без секса не смогла бы отвлечься от мыслей о Мистрал. Её порочная красота мгновенно привлекла моё внимание, её взгляд был манящим, а улыбка дразнила шармом. Если бы я не знала, что она доминатрикс, я бы наблюдала за ней издалека, не решаясь подойти. Я глухо выдохнула, приподнявшись на кровати. Симпатия к представителю своего пола не казалась мне чем-то странным или неправильным. К мужчинам я относилась настороженно: ничего, кроме боли, ни один из них не заставил меня испытать. Я не ненавижу их. Думаю, я просто настолько безнадёжная, что не способна испытывать сильных чувств. Ни ненависти, ни страсти, ни страха, ни горя. Впрочем... Мистрал разожгла во мне дикое, первобытное пламя. Я издала неясный звук, лицом зарываясь в подушку. Я не хочу влюбляться в первую встречную, которая встречается со мной за деньги! Но... до чего же она пленительна. Ничего не боялась, никого не стеснялась, была спокойной, властной, откровенной. Я закусила губу. Надеюсь, вторая стадия квеста начнётся как можно быстрее. Я приняла душ, тщательно почистила пулю и убрала её в коробку. После этого мне пришло сообщение с неизвестного номера. Это была фотография Мистрал, из-за которой я выронила смартфон из рук. На фото она была обнажённой, лежала на полу, раздвинув ноги, пальцами лаская клитор. Немного успокоившись, я вновь посмотрела на фото. Это такая награда за прохождение квеста? Что же будет, когда я пройду финальную стадию? С другой стороны, Мистрал отправила мне фото не через номер квеста, а со своего личного. Я не знала, что отвечать на такие сообщения. Поэтому спросила, могу ли я поцеловать её в те места, которые она так усердно ласкала. Мистрал ответила, что могу, если буду послушной. Я оплатила первую стадию квеста. Для прохождения второй стадии мне требовалось отправиться в жилой дом в центре города. На этот раз пойти на встречу было гораздо легче. Я не думала, что после секса в общественном месте Мистрал сможет меня хоть чем-то удивить. К тому же, от переизбытка гормонов я чувствовала себя смелой и отчаянной. Я хотела увидеть Мистрал, постоянно думала о ней, даже сохранила чеки с нашей первой встречи. Мне было важно оставить у себя хоть какую-то мелочь в напоминание о жаркой встрече. Наверное, со стороны это выглядит странно и жутко, но... в моей жизни было так мало радости, что я цеплялась за любой красочный момент. Пусть меня осуждают за хлам в квартире, но это мой хлам, который я люблю всем сердцем. Поднимаясь на четырнадцатый этаж в лифте, я поняла, что уже целую вечность не была ни у кого в гостях. Интересно, это личная квартира Мистрал или всё-таки студия, где она принимала клиентов? Неважно. Я шла в гости к дорогому мне человеку, к своей госпоже, и было бы некрасиво прийти без подарка. Он должен быть не слишком дорогим, не слишком дешёвым, практичным и полезным, не пылесборником и не навязчивым. Поэтому я купила сладости и кофейный набор. Если я шла в БДСМ-студию, то мы могли прерваться во время сессии и перекусить, если в жилую квартиру, то Мистрал будет приятно получить подарок. В кафе она с удовольствием ела сладкое и пила кофе – я сразу отметила, что она сладкоежка. Кремовые стены лестничной площадки, настолько плотные и глухие, что я не слышала ничего, кроме своего дыхания. Белая металлическая дверь, за которой, я надеялась, меня обнимут, прижмут к стенке, скажут, что я симпатичная. Я невольно улыбнулась, глядя на свои дрожащие, тянущиеся к звонку пальцы. Сегодня я накрасила губы красным, подвела чёрным глаза, выбрала красивое бельё. Одежда на мне по-прежнему была закрытой и мешковатой, но я надеялась, что Мистрал избавит меня от неё как можно быстрее. В конце концов, в этом и была суть особогоБДСМ-квеста, так? Шесть стадий грязного, похотливого секса, в которых я ищу разгадку на основное задание. Напоминание о квесте одновременно и придало мне смелости, и расстроило. На самом деле, было бы здорово, если бы у меня с Мистрал завязались нормальные отношения. Но она встречалась со мной за деньги. И таких клиентов, как я, у неё явно столько, что она их видеть не может. Большим пальцем я нажала на кнопку звонка. Мистрал, одетая в ярко-красное нижнее бельё, корсет и чулки, открыла дверь. Я вспыхнула и поспешила войти в квартиру, прежде чем мою госпожу могли увидеть посторонние на лестничной площадке, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Мистрал улыбнулась, увидев моё смущение. – Уже протекли, миз Пейдж? Я переступила с ноги на ногу и протянула Мистрал пакет с кофейным набором и сладостями. – Я... – мой голос надломился, стал тонким, чем-то похожим на мышиный писк. – С подарком. – О. Она заглянула внутрь и улыбнулась, подмигнув мне. Я прерывисто выдохнула. Будь я на месте Мистрал, я бы упиралась и стеснялась принять даже самый незначительный подарок. – Осматривайся, – произнесла она, приблизившись, проведя большим пальцем по моей нижней губе. – Я сварю кофе. Это была жилая квартира, а не БДСМ-студия, в которой я рассчитывала оказаться. Пять комнат, две ванные, одна кухня. Мистрал жила здесь в гордом одиночестве уже не первый год – это я поняла по той лёгкой небрежности, царящей в каждой комнате. Здесь было просторно, но пусто, и от самого жилья, несмотря на элегантность и красоту, веяло скукой и одиночеством. Самой аккуратной комнатой был кабинет с обилием книжных полок, тяжёлым компьютерным столом и кожаным диваном. Второе место – гостиная с телевизором во всю стену, мягким белым ковром, в ворсе которого тонули мои ноги, софой и чёрно-белыми фотографиями на стенах. Дальше – спальня с двухместной кроватью, шкафами, полными одежды, зеркалом на половину стены. Четвёртая комната, что меня удивило, была творческой мастерской, где стояли мольберты, инструменты для выжигания и резьбы по дереву, штативы, верёвки, свечи... Глядя на всё это, я на мгновение потерялась в разнообразии увлечений Мистрал. Пятая была обыкновенной спальней для гостей – пустой, без изысков, от чего казалась совершенно нежилой. Я ожидала, что найду в квартире что-то порочное. Новую секс-игрушку, плётки, крест... хоть что-то, что намекнуло бы мне на продолжение встречи. Я хотела секса. Грязного, жёсткого, такого, после которого я не смогла бы опомниться и вспомнить о своей скучной жизни. С другой стороны, я была рада этому неожиданному доверию со стороны Мистрал. Она позволила мне бродить по своему жилищу, нисколько не боясь, что я что-нибудь украду или сломаю. Сама я страшно нервничала, когда в мою квартиру кто-либо приходил. Случалось это, к счастью, крайне редко. Я не хотела пускать посторонних людей в свой внутренний мир. Я пришла на кухню и долгим взглядом окинула стройную фигуру Мистрал. Я хотела обнять её, хотела прижаться со спины, опустить голову на плечо. Но не знала, имею ли на это право. – М-Мистрал? – Да? – А можно... обнять тебя? Она окинула меня взглядом, хмыкнула и повела бёдрами, точно призывая к действию. Я приблизилась, осторожно провела ледяными руками по талии, стиснула девушку в объятиях. Мне нравился её запах, нравилась упругость её тела, нравилась мягкость кожи. Я робко поцеловала её в щёку. Мистрал не возражала. – Робин, – произнесла она, разливая ароматный, пахнущий орехами кофе по чашкам. – Тебе точно не страшно? – В каком смысле? – Твой первый опыт был травмирующим, – она взяла конфету из коробки и протянула её к моим губам. – Ты не впала в истерику после нашей шалости? Я задумалась над вопросом, обхватив конфету и пальцы Мистрал губами. Что я испытывала после внезапного, грязного секса? Ничего, кроме эйфории. Быть может, я была в состоянии шока, быть может, из-за своего бесконечного отчаяния я попросту не могла испытать стыд. Но в истерику я не впадала. Я бы в неё впала, если бы Мистрал НЕ довела меня до оргазма. – Я... теку от одной мысли, что буду лизать тебе, – сказав это я почувствовала, что краснею. – Это не ответ. – Нет, – выдохнула я. – Мне было хорошо. Даже очень хорошо. В ответ Мистрал поцеловала меня в щёку. Я, осмелев, ладонью пробралась выше и сжала левую грудь. Боже, как же мне хотелось доставить ей удовольствие, ощутить её вкус, увидеть это красивое лицо во время оргазма. – Мистрал, – произнесла я. – Вчера ты задавала множество вопросов. Могу и я задать пару? – Валяй. – Как тебя зовут? – я прижалась сильнее. – Нет, если ты не хочешь отве... – Ронни, – она провела пальцами по моей щеке, по линии челюсти, посмотрев в глаза. – Вероника Смит. Она мягко прикусила мою нижнюю губу, и от этого действия я задрожала. – Что ещё? – прошептала Мистрал. – А... ум... — я прерывисто выдохнула, обеими руками крепко сжав грудь. – Почему ты решила помочь мне? – И зачем тебе это знать? – Н-ну, – я коснулась губами её плеча, оттягивая время для ответа. – Ты разозлишься, если я скажу причину сейчас. – Вот как? – Я... я обязательно расскажу, как только удостоверюсь, что тебя это не разозлит. Мистрал хмыкнула. – Наши истории похожи, – просто, не лукавя ответила она. – Насилие, непонимание, обесценивание... Но наше отличие в том, что у меня не было рядом человека, которому можно было бы поплакаться в жилетку. Я понимаю, насколько тебе тяжело и больно. И ещё лучше понимаю, что если бы прошла мимо и не ответила на твоё сообщение, то никогда бы не простила себе этого. – Мне... – мой голос звучал хрипло. Я обняла Мистрал как можно крепче, ресницами хлопая по её щеке. – Мне очень жаль. – Меня жалеть поздно, — она улыбнулась, выскользнув из моих объятий, поставив на стол кружки с дымящимся кофе и сладости. – Так что за причина такого любопытства, Робин? Хочешь со мной отношений? – М-м... – я переступила с ноги на ногу, садясь за стол. — Хочу. Но... ты ведь на это разозлишься? – С чего бы? — Я ведь не первая, кто хочет этого. – Не первая. – Меня ждёт отказ? – Давай, – она провела пальцами по моим плечам и села напротив. – Узнаем друг друга получше, Робин. Пока что, – она подняла кружку, поднесла к губам и пригубила кофе. — Меня всё в тебе устраивает. Я сжала губы в линию, вглядываясь в лицо, выискивая в нём признаки лжи. Следовало признать, что в людях я разбиралась паршиво, поэтому и не могла сказать, реально Мистрал испытывала ко мне симпатию или же делала это за деньги. Впрочем, какая разница? Судя по сообщениям о ходе выполнения квеста наши отношения продлятся ещё пять стадий, включая эту. А о том, что случится в дальнейшем, я подумаю потом. – Ронни, – я улыбнулась. Стоило мне произнести настоящее имя Мистрал, как мне показалось, будто в нём было заключено некое волшебство, тайная первобытная магия. – Ты... ты придёшь ко мне в гости вне квеста? – Если не умрёшь от смущения. Мистрал погладила моё колено, и я совершенно забыла, что должна была ответить. Ноготками она игриво скользнула под коленной чашечкой, и я вздрогнула, ощутив щекотку. – Почему ты не отправила мне в ответ своё фото без одежды? – Ну... ты же уже видела меня голой, – я отвела взгляд, когда Мистрал подвинулась ближе и скользнула ладонью мне под свитер. – И что? Думаешь, этого достаточно? – Н... нет? – Нет. Мистрал поднялась со стула и вышла из кухни, поманив меня пальцем, громко стуча по полу высокими каблуками туфель. Я последовала за ней, внутренне дрожа от предвкушения. Просто Мистрал обдала меня тем же самым взглядом, каким смотрела на меня в кафе, когда внутри меня была пуля, когда скользнула в меня своими умелыми пальцами. Я крепко сжала руки, пытаясь успокоиться. Не вышло. Из мастерской Мистрал принесла дорогой, профессиональный фотоаппарат и, направив на меня объектив, без предупреждения сделала первый снимок. – Это наказание? – выдохнула я. На самом деле, фотографироваться я ненавидела и не было такого снимка, на котором мне понравилось бы собственное лицо. Всегда грустное, всегда потерянное, всегда слишком глупое, слишком неинтересное и некрасивое. – Госпожа... проявите изобретательность. Мистрал посмотрела на меня поверх затвора, одарив меня лукавой, заговорщической улыбкой. Это было не всё. Очевидно. Просто Мистрал ожидала, чтобы я произнесла заветное слово. – А взамен я повинуюсь, – в подтверждение своих слов я опустилась на пол перед Мистрал и покорно коснулась губами её колена. – Прошу, накажите меня. Я смотрела на неё снизу вверх и была послушной и покладистой, словно маленький щенок. Откуда? Откуда во мне взялось столько смелости, столько желания, столько похоти? И с каких пор я стала так просто вверять себя в руки другого человека? Ответ прост. Я прекрасно знала, какое я ничтожество. И сейчас, повинуясь, требуя наказания и доминирования, я очищалась. Стирала грязь и скверну со своего тела, со своей души, со своего существа. Грязь и скверну, которые оставили на мне другие люди, причинявшие мне боль, обиды, и винившие меня в бессилии и неосторожности. Я на своём месте. Я снизу. И красивая женщина, которая прекрасно понимала моё душевное состояние, которая проявляла ко мне доброту, могла раздавить меня и унизить. Всё так, как и должно быть. Я грязь под ногами. Я мерзкое, ненавистное и жалкое существо. Но, хотя бы, я не использованный кусок мяса. Я человек, и моей госпоже не плевать на меня. Да и наказывала она меня с моего согласия. К тому же, мне было любопытно, каким образом меня накажут с помощью этого фотоаппарата. – Иди в спальню, – произнесла Мистрал. Я кивнула и поднялась с пола, прошла в спальню, села на мягкую, пружинистую кровать. Мистрал пришла через пару минут, и на поясе у неё был пристёгнут широкий телесного цвета вибратор. Я сжала губы в тонкую линию, похолодев от одного вида этого прибора. – Робин? – Мистрал склонила голову набок, глядя мне в глаза. – Напугана? – Госпожа, – я низко опустила голову и приблизилась, потрогала прибор. Он был омерзительно похож на настоящий. – Если вы пообещаете быть деликатной... – Я не монстр, Робин, – она погладила мои волосы, убрала прядь за ухо. – А вот ты... — Я? – Ты наглое, мерзкое существо, – она ногтём упёрлась мне в подбородок, заставив посмотреть в глаза. – Которое изображает из себя скромницу. – Н-но я же..! – Работай на камеру, сука, — Мистрал отстранилась, направив на меня фотоаппарат. – Пока я тебя не прощу. При анкетировании я указала, что не против оскорблений, так что теперь Мистрал с присущим ей профессионализмом выполняла свою работу. Меня же пробила крупная дрожь. Слышать, что я сука, от такого человека, как Мистрал, было сравнимо с комплиментом. Она сочувствовала мне, проявляла симпатию и заинтересованность моей персоной, и при этом изображала ненависть. В искренней ненависти было что-то возбуждающее. Если тебя ненавидят, значит, к тебе относятся неравнодушно, значит, ты вызываешь сильные чувства у другого человека. Ненависть обжигала, горячила кровь, сводила с ума и была куда лучше треклятого безразличия. Я видела любовь в ненависти. Я хотела ненависти. Я знала, что если бы мои близкие меня хотя бы ненавидели, я бы не чувствовала себя куском мяса. – Я-я... так плохо получаюсь на фотографиях. – Будешь стесняться или ломаться, я срежу с тебя одежду, свяжу и сфотографирую все те места, что ты так стремишься скрыть. Я шумно вздохнула, глядя на Мистрал снизу вверх. Она была такой красивой в те моменты, когда угрожала или отдавала приказы. Настоящая богиня, осознающая свою силу. И как же мне хотелось бросить ей вызов, пошатнуть её уверенность. Поэтому я подползла к ней, сжала пальцами страпон, провела по нему языком, вглядываясь в лицо Мистрал. Я не знала, как обращаться с мужчинами, да и порно-фильмы с их участием никогда меня не возбуждали. Сам вид этой штуки заставлял меня сгорать от стыда, но рядом с Мистрал я хотела быть смелее. Я хотела убить то жалкое, беспомощное существо, которым была всю жизнь. – Вы точно угрожаете мне, госпожа? Она сделала снимок с огромным искусственным членом у меня во рту. – Все шлюхи смелые только на словах, – она качнула бёдрами и шлёпнула страпоном по моей щеке. – Ты так активно смачиваешь его, потому что хочешь анала? Я вспыхнула. Нет. В разговорах на такие грязные темы я была профаном. Признав своё поражение, я отпрянула, села на кровать, поджав ноги под себя стянула через голову мешковатый свитер. В этот раз бельё на мне было белым, кружевным, из-за цвета которого бледность кожи не так сильно бросалась в глаза. Но шрамы становились заметнее и выделялись сильнее, сколько бы я их ни маскировала. Часть увечий я причинила себе сама. Фотоаппарат щёлкнул. Я, подыгрывая странной игре Мистрал, изгибалась, клала руки на груди, проникала пальцами под ткань лифчика, пытаясь смотреть в объектив. Я старалась не думать о том, как выгляжу. К тому же, когда Мистрал закусывала губу, окидывая меня оценивающим взглядом, это уже было красноречивым комплиментом. Я сняла джинсы и раздвинула ноги, в точности повторяя фотографию Мистрал, с одной лишь разницей, что частично я была всё ещё одета. Мистрал ходила вокруг кровати, щёлкая меня с различных ракурсов, веля то прогнуться в спине, то растрепать волосы, то убрать руки за голову. При этом она шлёпала меня, подталкивая к действию. По ягодицам, по груди, по половым губам. Я издавала шумный стон каждый раз, когда она причиняла мне эту лёгкую боль. И Мистрал, видя и чувствуя моё возбуждение, забралась на кровать, трогая свободной рукой страпон, привлекая к нему моё внимание. – Госпожа! — я вскрикнула. Мистрал сжала мои трусики и грубо потянула ткань вверх, сдавив клитор. – М... мы же договорились! – О чём? – Что я... буду ласкать вас ртом! – А разве ты была сегодня послушной? Она проникла пальцами под ткань лифчика, сжала сосок и с силой стиснула его. Из моей груди вырвался низкий стон. – Ни капли, – Мистрал сдавила мне горло – несильно, но твёрдо – резким движением заставила откинуться на подушки. – Ты, гнида, ещё даже не отработала фотографию. Она села мне на низ живота, и я прекрасно почувствовала жар, исходящий от её промежности. Она шлёпнула меня по груди, молча приказывая снять лифчик. Я подчинилась, в ответ протянув к ней руки, осторожно сжав грудь. Мистрал, хмыкнув, сжала мою руку и завела её под ярко-красную ткань лифчика. – Не изображай скромницу, — она погладила меня по талии, надавила на точку чуть ниже пупка. – Сама же меня хочешь. — Я... и не скрывала! Я вздрагивала и вскрикивала, когда Мистрал щекотала меня, пыталась закрыться от её рук, остановить, спастись. Но Мистрал не обращала внимания на мои попытки защититься. Она щекотала меня, игнорируя мои мольбы остановиться и позволить отласкать себя, вглядывалась в моё лицо, наслаждалась реакцией. И как же сильно мне нравилась эта своеобразная пытка. Я ёрзала, хныкала, дрожала от нетерпения, и от этой долгой предварительной ласки возбудилась настолько, что перестала бояться проникновения. Мистрал ощутила это, выбрала момент, отодвинула трусики и вошла в меня толстым, длинным страпоном. — Хах! – Какое красивое лицо, Робин, – прошептала Мистрал. – Ты же сейчас кончишь. – Нгих! – Мы не закончили. Она взяла фотоаппарат и сделала медленный, нетеропливый толчок. Я отвернулась от объектива, попыталась спрятать лицо ладонями, но Мистрал крепко сжала мои запястья и завела за голову. Я терялась в ощущениях. Мой первый раз был болезненным, насильственным, травмирующим, и то, что сейчас делала со мной Мистрал, будто бы возвращало меня в прошлое. Она совершала частые, неглубокие толчки, стимулировала чувствительные точки, болезненно сжимала мои руки, запрещала прикрываться и прятаться как от её глаз, так и от ока фотоаппарата. Я должна была испытывать страх и отвращение. Но... Но внутри меня росли жар и напряжение, желание. Меня снова использовали, контролировали моё тело, с каждым толчком всё сильнее вдавливали в кровать. Но разве я сама не умоляла об этом? Разве я не хотела вновь ощутить Мистрал внутри? Оргазм сотряс меня сильными, неконтролируемыми спазмами. Я перестала дышать. Из горла вырвался низкий, утробный полукрик-полурык. По венам разливался сводящий с ума жар, тело стало чувствительным, точно оголённый нерв. Мистрал больше был не нужен фотоаппарат, и потому она оставила его, и освободившейся рукой сдавила мне клитор. До этого момента я и не знала, что могу испытывать подобное удовольствие. В этот момент я поняла, что больше никогда, даже под пытками не вернусь к своей чёртовой жизни. Я больше никогда не буду использованным куском мяса. И никогда никому не позволю вновь сделать меня такой. Я Робин Пейдж. Ни больше, ни меньше. Я потеряла себя, отвергла, отринула и теперь обязана приложить все усилия, чтобы вновь себя найти. Я подалась вперёд, стиснула Мистрал в объятиях, поцеловала с той нежностью, на какую только была способна. Я вцепилась в неё, прижалась к жаркому телу, дыша глухо, прерывисто и часто. Впервые в своей жалкой, одинокой жизни я была искренне счастлива. *** Вторым словом, которое требовалось отгадать в ходе выполнения квеста было "Откровенность". На этот раз решить головоломку было куда проще, чем на первой стадии. Разгадка лежала на поверхности: я просто указывала всё то, с чем сталкивалась в первый раз в своей жизни. Познакомилась с хозяйкой, а она делала откровенные фотографии, пока трахала меня. Наверное, если бы кто-то узнал о том, как я провожу свободное время, он бы мне не поверил. Милая, скромная и запуганная учительница старших классов, ставшая сабмиссиву профессиональной доминатрикс. Что может быть абсурднее и алогичнее? Я оплатила вторую стадию квеста, согласилась на третью, хотя уже и не знала, чем Мистрал сможет меня удивить. После фотосессии она мучила меня своим вибратором до тех пор, пока моё тело окончательно не потеряло чувствительность. Потом она разделась, легла рядом, покрывая мое лицо и плечи поцелуями, гладила меня по волосам и отказывалась выпускать из объятий. Я думала, что приду к Мистрал на пару часов, но в итоге проснулась с ней в одной постели ближе к полудню следующего дня. Мистрал была такой безмятежной и расслабленной, когда спала, что я невольно сфотографировала её на тот самый фотоаппарат. А после, пробравшись под одеяло, разбудила её, лаская языком клитор. Делала я это впервые, совершенно не представляя, как правильно доставлять удовольствие другому человеку. И, чувствуя жар тела Мистрал, движения тазом, слыша её шумные, страстные вздохи, я возбуждалась. Впервые в жизни я проявила инициативу в отношении другого человека. И мне это нравилось. В ходе квеста или нет, но мы с Мистрал стали проводить вместе свободное время. По вечерам она была свободна нечасто, но, как только появлялась возможность, забирала меня из школы. А после мы устраивали долгую прелюдию перед сексом: могли играть на раздевание, могли украдкой приставать друг к другу в общественном месте, могли говорить друг другу непристойности, пока занимались чем-то обыденным. Порой она ночевала у меня, порой – я у неё. Не знаю, чувствовала ли это Мистрал, но мне нравилось спать в объятиях другого человека. Мне было спокойно, тепло, я чувствовала себя защищённой и нужной, чувствовала, как та давящая пустота в моём сердце рассасывалась, как под кожей таяли вечные льды моей тоски. Я спала, крепко обнимая Мистрал, и хотела, чтобы эти моменты длились вечно. В то же время я постоянно напоминала себе, что всего лишь прохожу квест. Третья стадия всё не начиналась, и потому я невольно расслабилась и стала изучать Мистрал. К примеру, я узнала, что она любила японскую кухню, слушала тяжёлую музыку, веселилась во время просмотра фильмов ужасов. Эти характеристики были довольно размытыми, общими, в них не было ничего уникального или индивидуального. Но кое-что личное я всё же знала. Мистрал рассказала мне, что давно оборвала общение со своей семьёй и теперь живёт, как неприкаянный человек. – Как так вышло? – спросила я. В тот день мы стояли на балконе моей квартиры. Мистрал курила сигареты с ароматом вишни, я тоже попросила одну и осторожно затягивалась, боясь закашляться. Одежды на нас не было. – Я никогда не была послушной девочкой, – хмыкнула Мистрал. – Мужчин не терплю, рожать не хочу, трачу деньги только на себя, авторитета родителей не признаю. Мать часто говорила, что с моим характером терпеть меня никто не будет. – Мне твой характер не доставляет неудобств. – Ты просто ещё меня не знаешь, — она подмигнула. – Вспомни самую лютую королеву драмы в своей жизни и возведи в сотую степень. И это буду почти я. Самой лютой королевой драмы в моей жизни была моя мама. Она не работала, не стремилась к этому, поддерживала уют в доме и занималась домашним хозяйством, но при этом считала себя лучше всех. А потому и её дети должны быть лучше всех. Мама раздражалась и выходила из себя, когда что-либо, пускай даже ничтожная мелочь, не вписывались в её картину мира. К примеру, в её понимании девушка не должна работать, не должна стесняться мужчин, не должна переживать проблемы и сталкиваться с жизненными испытаниями. Все мои увлечения, которые по её мнению не соответствовали представлению об идеальной женщине, подвергались критике, ругани, истерикам. Я не могла заниматься творчеством, не могла читать, не могла даже отправляться в другой город, потому что маме это не нравилось. И потому, когда со мной случались неприятности, я не могла поделиться своей болью с матерью. Я предпочитала пережить это, разобраться сама, подавить и забыть, нежели выслушивать гневную тираду о том, какое я для её идеальной семьи разочарование. Я не ненавижу свою маму, но есть кое-что, что я не в состоянии простить даже ей. Я рассказала ей, что произошло со мной в тот день, когда я вернулась домой в слезах и разорванной одежде. Ответом была простая фраза, запечатлевшаяся в моем сознании, точно след от раскалённой клейма: – Девочки должны позволять мальчикам вольности. Я заперлась в ванной комнате и мочалкой скаблила своё тело до такой степени, пока с кожи не текла кровь. Я стояла под горячей водой, которая никак не могла заставить меня перестать чувствовать жар липких прикосновений того мужчины. Меня без конца рвало от ужаса и отвращения, я ревела и выла от остаточных омерзительных ощущений. И мне было до того больно, что казалось, от этого способно остановиться сердце. В тот день я навсегда заперлась и от матери, и от внешнего мира. Вообще-то, я не хотела разговаривать об этом с Мистрал, но так вышло, что долго сдерживаемые слова полились из меня неостановимым потоком. Мы немного выпили, собирались посмотреть кино, и что-то в тех кадрах фильма до того растревожило мою душу, что я заговорила. Мистрал не перебивала, только уточняла и спрашивала. И, когда слова застревали в горле, она сжимала мою руку, обнимала меня, давая время собраться с силами и продолжить. Я думала, что боль случившегося осталась далеко позади, но в тот момент я разрыдалась, как ребёнок, пряча лицо в ладонях. Я никогда не позволяла себе подобную слабость, пусть и кажусь со стороны жалким человеком. Я не хотела плакать при ком-либо, и всё же не могла остановиться. Мои долго подавляемые эмоции требовали выхода, нуждались в слушателе, который никогда не обесценит их. Мистрал не прерывала меня, не оскорбляла, только гладила по волосам и обнимала крепче. Я всегда казалась себе отвратительным существом, но своей заботой Мистрал пошатнула мою убеждённость. Я была до того счастлива рядом с Мистрал, что это счастье начинало меня пугать. В моей серой, безрадостной жизни было настолько мало красок, что мне казалось, что я не заслужила даже краткого мгновения радости. Я ждала, что скоро буду за это жестоко наказана. Новыми переживаниями, новыми страхами я так и не могла поделиться с Мистрал, хотя она на этом настаивала. Я считала, что она уже достаточно видела меня слабой и беспомощной, и потому не хотела добавлять к своему мазохизму ещё и душевные страдания. Я улыбалась, находясь рядом с Мистрал, изображала счастье, несмотря на растущую тревогу, испытывала к своей госпоже болезненную, почти нездоровую любовь. И ни в чём из этого я не могла признаться. Но Мистрал была достаточно проницательной, эмпатичной, и потому мне приходилось прилагать усилия, чтобы не выдать себя. В конце концов, я так хотела измениться, стать лучше, приятнее, полезнее. И изменения, как я полагала, начинались с притворства. Нужно притворяться счастливой, и в итоге я почувствую себя счастливой, нужно улыбаться и смеяться, даже если не хочется, чтобы по-настоящему испытать радость. И эта отчаянная попытка измениться истощала. Грубо говоря, ни на работе, ни с семьёй, ни с Мистрал я не была настоящей. Настоящую себя я и ненавидела, и оберегала от того зла, которое обычно причиняли ей люди. Я была гадким, достойным только презрения существом, которое смертельно устало от постоянной боли и непонимания. Собой я себя чувствовала только в те моменты, когда занималась грубым, грязным сексом с Мистрал. И потому я с нетерпением ждала каждой встречи, лишь бы на несколько мгновений почувствовать себя собой. Чем дольше мы общались, тем больше Мистрал узнавала меня. И тем сложнее мне было изображать счастье. Впрочем, в этом был своеобразный плюс. Мистрал ненавидела, когда ей лгали, когда от неё скрывали правду или не доверяли что-либо, и за подобные оплошности она наказывала. Жёстко наказывала. Один раз она связала меня обнажённую с включённой пулей в трусиках, а сама ушла по делам. Она выбрала тот режим устройства, который я назвала дразнящим — когда невозможно кончить, потому что интенсивность вибрации в нужный момент либо уменьшается, либо вовсе прекращается. Связанные руки затекли, мне было холодно и, вдобавок ко всему, я текла, как сука. Когда Мистрал вернулась и развязала меня, она долго растирала мои онемевшие запястья, но выключать или вынимать пулю не спешила. В тот день она так и не позволила мне кончить. В другой раз она заставила меня убираться в её квартире, при этом из одежды на мне было только моё любимое металлическое колечко. И, пока я вытирала пыль и мыла полы в самых непристойных для этого позах, Мистрал прыскалась в меня плотной струёй холодной воды из пульверизатора. Порой она целилась в лицо, но чаще — в соски, клитор, даже анус. Я вскрикивала, подпрыгивала на месте прикрывалась руками, но она продолжала. Уборку я так и не закончила. Мистрал меня во всех смыслах отогрела в душевой кабинке. Моё хрупкое счастье пошатнуло новое сообщение, напомнившее мне, что всё, что происходит между мной и Мистрал – не более чем игра. "Название квеста: Королева тьмы. Третья стадия квеста — активировано. Квестодатель: Мистрал. Количество игроков: 1. Слово для завершения квеста и выхода из игры: Пригожий. Призыв к действию: Повинуюсь. Оплата по завершению стадии. Условия прохождения: составить слово, ориентируясь на действия квестодателя. Найденные буквы: Х, О, ****." Конечно. Я плачу за то, чтобы со мной трахались. Как я могла забыть? Она заметила моё подавленное состояние. От моей госпожи было трудно что-либо скрыть, и потому она забрала мой смартфон и прочла последнее сообщение. – Всё ведь закончится, – прервала тишину я, — когда я пройду квест. Так? – Твойквест особый, — только и ответила она. — Хочешь увидеть, как проходят обычные? – Хочу. – Тогда поехали, — она поднялась из-за стола — мы завтракали перед отправлением на работу. Кстати говоря, Мистрал готовила только простые блюда, но делала это до того вкусно, что я, как правило, требовала добавки. С ней я узнала, что из яичного желтка получается отличный соус, а чай или кофе можно улучшить, добавив в напиток варенье или сок. Это бытовые мелочи, но за них мой взгляд, почему-то, цеплялся. – Сегодня Мариус, как раз, соизволил поднять жопу с дивана. – Мариус? Он тоже откликнулся на моё первое сообщение. – Я знаю, – хмыкнула Мистрал. – Если бы ты согласилась на его предложение, я бы приехала и оборвала вашу встречу. – Почему? – я приблизилась и невольно обняла Мистрал, уткнулась лицом в ее грудь. – Не терпишь конкуренции? – Он бы свёл тебя в могилу, Робин. Я подняла голову, встретилась с ней взглядом и увидела в лице Мистрал нежность и грусть. Она протянула руку и убрала за ухо прядь моих волос. – Он не плохой человек, — начала она. – Профи, знает своё дело. Но он строго соблюдает рамки БДСМ-отношений. Он бы не стал встречаться с тобой вне квеста, Ро. Он не хочет, чтобы сабмиссивы думали, будто бы он принадлежит только им. – А ты принадлежишь мне? – А разве это не очевидно? – она опустила руку мне на ягодицы, сжала их через ткань джинсов. – Пойдём. Увидишь стандартныйквест. — Но у меня работа через двадцать минут. — Как жаль. Я как раз прямо сейчас хочу хулиганить, — она улыбнулась. – И доводить всяких скромниц до множественных оргазмов. – Ронни! – я вскрикнула, когда Мистрал пробралась мне под свитер и начала щекотать. — У меня будут проблемы! – Разберёмся, – она подмигнула и потянула меня за руку к выходу, едва дав мне время схватить куртку и всунуть ноги в сапоги. Мистрал посадила меня на переднее сидение, рядом с собой, что делала довольно редко. Она не любила, когда кто-либо наблюдал за её манерой вождения, указывал на ошибки, критиковал. И эта отмеченная мною мелочь тоже была страшно обаятельной. Мне нравилось, что Мистрал, несмотря на свои уверенность и внутреннюю силу терпеть не могла, когда ей указывали на ошибки. Она не ругалась и не лезла в драку, если её критиковали, но во взгляде всегда появлялось недовольство, на лбу — вертикальная морщинка, поза становилась закрытой. Я подумала, что будет забавно покритиковать её во время секса, буквально за пару мгновений до оргазма. Кончит ли моя богиня, если ей слегка пошатнуть нимб? Нужно проверить. Всю дорогу я смотрела то на Мистрал, то на экран своего смартфона, пытаясь придумать оправдание своего опоздания. Что я скажу директору? Что мне не здоровится? Это не оправдание для пропуска занятий. Что застряла в пробке? Неплохо, но нужно управиться с капризами Мистрал за час-полтора. Я глухо вздохнула. Ссориться с начальством — гиблое дело, я не так много зарабатываю, чтобы позволить себе строптивость. Я убрала смартфон в карман куртки, решив, что разберусь с этой проблемой чуть позже. В салоне автомобиля становилось тепло, по радио играл уже ставший для меня привычным брутальный металл, Мистрал вела машину в центр города. Она не называла адреса, не говорила, куда конкретно мы едем, только позвонила Мариусу и предупредила о визите. Мистрал со всеми была вежливой и сдержанной, и, наблюдая за её общением с другими людьми, я всякий раз страшно возбуждалась. Просто я прекрасно помнила, как она тянула меня за волосы, как грубо имела сзади пальцами, с каким самодовольством называла меня шлюхой. Когда я думала об этом, когда смотрела на спокойное лицо Мистрал, прогул на работе постепенно переставал для меня что-либо значить. Мы прибыли в клуб под названием "Грех". Я подумала, что это ключевое слово для прохождения квеста и ввела его, но ответа не получила. – Так хочешь на работу? — Мистрал припарковала машину и провела горячей ладонью по моему бедру. – Грешили мы с тобой с первой встречи. – Я не ходила по клубам, – я потянулась и поцеловала Мистрал в губы. До встречи с ней я и не думала, что целовать кого-то настолько приятно. – Меня же уволят. – Ну и что? — она шлепнула меня по ягодице. – Мне будет не на что жить, — я прикусила губу. — И... квест оплачивать. Мистрал закатила глаза. – Будешь так себя вести, я заберу твою кредитку и познакомлю с понятием "финансовая доминатрикс". Мистрал качнула головой в сторону клуба и вышла из машины. Я закусила нижнюю губу. Угрозы Мистрал на меня действовали слабо, но мне нравился тон голоса, которым она их произносила. Низкий, властный, полный самоуверенности. Этот тон она использовала, когда собиралась сесть мне на лицо. Я вышла из машины, и Мистрал, убрав волосы с моего лица, надела на меня ошейник с поводком. У меня пропал дар речи. Я вспыхнула, когда Мистрал дёрнула за поводок и потянула меня за собой в "Грех". — Ронни! – Ты принадлежишь мне, – просто, не лукавя произнесла Мистрал. — Ни с кем не разговаривай, ни на кого не смотри. Поняла, животное? – М! — я хотела было возмутиться, но Мистрал провела большим польцем по моей нижней губе, и аргументы рассеялись, словно дым. — М-мяу. – Умница. Я сжала губы в линию. Мистрал шла быстро, из-за чего мне приходилось ускорять шаг, плюс, поводок она намеренно тянула вниз, накручивала его вокруг запястья, из-за чего мне приходилось сильнее склоняться. Моё лицо пылало, но стыдно мне было не из-за своего унизительного положения, а из-за того, как сильно меня это возбуждало. Прозвучит грязно, но мне в тот момент казалось, что я насквозь промочила джинсы. "Грех" начинался, с длинного чёрного коридора, ведущего прямиком к пустующему в такой ранний час ресепшену. Мистрал отсалютовала скучающему охраннику, который окинул меня долгим взглядом, и провела меня дальше. Мужчины часто смотрели в мою сторону и, буду честной, мне это совершенно не нравилось. Когда я оказывалась в обществе мужчины, мне хотелось одного — исчезнуть. Это касалось даже моих малолетних учеников. Дальше Мистрал замедлила шаг и привела меня в центральный зал "Греха", включила свет и движением руки заставила меня поднять голову. – Ну как? – сказав это, она сжала через куртку и ткань свитера мою грудь, надавила на отвердевший сосок. — Нравится, котёнок? Я окинула взглядом потолок с деревянными балками, с которых свисали верёвки, цепи и ремни. У дальней стены находилась сцена, подсвечиваемая красными неоновыми лампами, на которой стояли кресты, стулья с ремнями, столы, на которых можно было закрепить человека в удобной позе. Я закусила нижнюю губу, глядя на оборудование. – Среди сабмиссивов много эксгибиционистов, — хмыкнула Мистрал. — Ты в их числе. – М... мяу? — Ты забываешь о стыде и публике, стоит тебя как следует раздразнить. Но толпа не должна приближаться. Она может только наблюдать. И желательно, чтоб состояла она из женщин. Я покраснела до корней волос, вообразив эту сцену. Мистрал слишком хорошо знала меня и мои скрытые желания, о существовании которых я и сама не подозревала. – Мр-р. – Но мы здесь не за этим, — хмыкнула Мистрал. – Если бы ты мне не понравилась, на первой стадии квеста я бы связала тебя, поставила на колени и отхлестала бы, оскорбляла. Ну и плевала бы на тебя. Ничтожество должно знать, где его место. Я прижалась к Мистрал, обняла её. Странно, но я не ревновала Мистрал к её клиентам. О работе она говорила, как об обязанности, от которой она получала удовольствие, и её лицо было надменным, спокойным, даже жестоким. Со мной же Мистрал позволяла себе быть нежной, чувственной, настоящей. И с такой страстью удовлетворяла меня, что я едва могла ходить прямо. – Пошли к Мариусу, – она поцеловала меня. — Увидишь разницу. На втором этаже были просторные студии с инвентарём для частных БДСМ-сессий. Двери были закрыты, и мне до безумия хотелось заглянуть за каждую. Закусив губу, я подавляла это желание и покорно шла на поводке за Мистрал, изображая покладистую, пушистую кошку. Мистрал без стука толкнула одну из дверей и провела меня внутрь. – А вот и публика, — хмыкнул сидевший в кресле Мариус. – Работай, тупая пизда. Если им что-то не понравится, отрываться я буду на тебе. Я побледнела и зашла за спину Мистрал. Мариус был высоким, широкоплечим мужчиной с длинными чёрными волосами, перевязанными на затылке лентой. Низкие брови, высокие скулы, волевой подбородок. Он был одет в строгий чёрный костюм с галстуком, из-за чего создавалось впечатление, будто бы сабмиссив заставила его сорваться с работы, чтобы уделить ей внимание. В клетке напротив Мариуса на полу лежала обнажённая женщина. Она коротко посмотрела на нас с Мистрал и изогнулась в спине, демонстрируя большие груди, плоский живот, шире раздвинула ноги, чтобы мы могли разглядеть её во всей красе. И, глядя на нас, она стала активнее тереться промежностью о толстый прут клетки. Невольно она потянулась рукой к клитору, но Мариус болезненно ударил её стеком по бледной коже. Женщина вскрикнула. — Я сказал без рук, сука. — М... мастер! – хныкнула она, содрогаясь, но продолжая двигать тазом. – Прошу! – Чего? – Трахни меня! Мариус закатил глаза и стеком ударил по промежности женщины. Она содрогалась от экстаза, шумно дышала, засовывала пальцы в рот, глядя на нас с Мистрал. Высунув язык, она резво поиграла им, будто желая отласкать мою госпожу. Я невольно обняла Мистрал, заявляя свои права на неё. – Отвратительно. Мариус поднялся, со спокойным видом оправил одежду, подошёл к клетке. И наступил на промежность женщины, не снимая туфель. И от одного простого действия она содрогалась от самого сильного на моей памяти оргазма. Её стоны переходили в рык, её тело, разгорячённое и чувствительное, извивалось на полу, а Мариус оставался спокойным и равнодушным. И в то же время он, будто бы, пил её взглядом, наслаждался зрелищем, испытывал не меньший экстаз. – Вы довольны зрелищем? — голос Мариуса звучал спокойно, буднично. Он обращался к нам с Мистрал. – Вам понравилась стадия знакомства? Я сжала губы в линию. Если бы я согласилась на квестМариуса, то оказалась бы на месте этой женщины. Обнажённая, в клетке, с раздвинутыми ногами и подошвой, сдавливавшей мой клитор. Я уткнулась носом в затылок Мистрал, зажмурилась, крепче сжала её в объятиях. Я бы согласилась и на такое ради изменений. Но теперь, посмотрев со стороны на свои не случившиеся метаморфозы, испытывала дурноту. На меня бы смотрели и оценивали, меня бы заперли без возможности сбежать, и мне приходилось бы тереться клитором о прут клетки, чтобы выбраться. Я вдохнула и медленно выдохнула. Похоже, у меня всё-таки были табу. – Как обычно, – ответила Мистрал. – Изысканно. – Слышала, идиотка? — Мариус двинул носком ботинка, вырвав из груди женщины новый жаркий стон. – На сегодня ты прощена. — А-ах! Мистрал вывела меня из комнаты, почувствовав моё напряжение. – Как-то так, — она сжала мои похолодевшие руки, выпустив поводок, плавными движениями пальцев согрела их, уняла дрожь. — Это стандартныйквест, составленный из табу и предпочтений. – Какое слово... она должна угадать? – "Наказание", — ответила Мистрал. — Если она не отгадает, Мариус исчезнет из её жизни. – Это и моё слово? – Совершенно нет. Мистралласкового улыбнулась, и я успокоилась. Она погладила меня по щеке, и я расслабилась, выдохнула, почувствовала себя нужной и защищённой. Не выпуская моей руки, она провела меня дальше по коридору, за одну из дверей, закрыла её на ключик. — Раз так хочешь поиграть, – произнесла она. — Давай поиграем. – Н-но... работа. – Ты о ней вспомнила всего пару раз, — Мистрал надавила мне на плечи и заставила опуститься на диван. Она приблизилась и вдавила меня в спинку, прижавшись к лицу промежностью. – А о квесте говоришь постоянно. – Мммпхф! – К тому же, сегодня я сделаю то, чего никогда раньше не делала. Моё лицо вновь вспыхнуло. Всякий раз, когда я думала, что меня больше нельзя впечатлить, Мистрал делала нечто такое, из-за чего я вновь чувствовала себя смущённой, жалкой девочкой. Она опустилась мне на бёдра, прижалась губами к моей шее, расстегнула куртку, скользнула пальцами в карман джинсов и вытащила смартфон. — Звони директору, – она протянула мне мобильник. — Отпрашивайся. – Ч...то? Прямо сейчас? – Прямо сейчас. Её взгляд был строгим, суровым, требовательным. Она гладила моё тело через ткань свитера, стискивала груди, грубо сминала их. Я задрожала. — Звони. Я сглотнула и нажала на нужный номер в списке контактов. Гудок. Ещё один. И ещё. Мистрал тем временем задрала мой свитер и грубо прикусила сосок через плотную ткань лифчика. Я томно выдохнула. Мысли оставили меня. Её язык и губы резво ласкали мои соски, когда директриса, наконец, подняла трубку. – Где тебя носит, Пейдж? – Миссис Гамильтон, – выдохнула я. – Д... доброеутро-ох! Я закусила губу. Мистрал расстегнула мои джинсы, приспустила их вместе с трусиками, провела пальцами вдоль половых губ, задев клитор. На пальцах поблёскивала влага. – Где. Тебя. Носит. Пейдж? Мистрал спустилась поцелуями к моему животу, промежности, провела по ней языком. Я крупно вздрогнула. Раньше мы этим действительно не занимались, раньше Мистрал не целовала меня в нижние губы. – Я..., – я зажмурилась, давя в себе стоны. Мистрал сдавила языком мой клитор, обхватила его губами. – Мне не здоровится! – Неужели? Что с случилось, Пейдж? – Темпе..., – мой голос надломился. Мистрал не щадила меня не позволяла расслабиться или перевести дыхание. И как же она громко чмокала! Так громко, словно хотела, чтобы нас поймали на горяченьком. – Температура! – Поспокойнее, Пейдж. — Простите-е! Я хотела сбросить вызов, швырнуть смартфон на пол, откинуться на спинку дивана и издать тот же рычащий стон, как и женщина в клетке. – Я прос... прос... простыла! Мистрал легонько прикусила чувствительную кожу, ввела внутрь палец и начала часто шевелить им, создавая мелкую вибрацию. Я опустила дрожащую ладонь на тёмные волосы, сжала их. Я не хотела, чтобы моя начальница стала свидетелем моего оргазма, но действия Мистрал были до того резвыми и умелыми, что я не могла сдержаться. – Да, – вздохнула директриса. – Говоришь ты уже с трудом. — Я... ах... мне так пло-охо! Я хотела, чтобы мой голос звучал хрипло, слабо, отстранённо, но из-за Мистрал он был высоким и чрезмерно возбуждённым. – Ладно, Пейдж, — ответила мисс Гамильтон. – Тебе вызвать 9-1-1? — М-м-м, — я зажмурилась, напрягаясь всем телом, пытаясь сбить возбуждение. — Ох! Спасибо, но... обо мне-е... позабо... поза... — Хорошо. Отдыхай, Пейдж. Но завтра... Я сбросила вызов, стиснула волосы Мистрал, крепче прижимая её к своей промежности, и низко, утробно простонала, содрогаясь от разлившегося по венам жара. Мистрал не остановилась. Она продолжила уже нежнее ласкать меня языком и губами даже после оргазма. Я откинулась на спинку дивана, изгибаясь и умоляя Мистрал дать мне передышку. Но она не оторвалась от меня ровно до того момента, пока не заставила меня кончить ещё раз. Третье слово я тоже отгадала довольно быстро. Это "Опасность". *** Следующим словом было "Преступление". И сперва, после произошедшего меня охватила новая волна эйфории. Потом пришло смятение. Потом стало стыдно. Потом гадко. Потом захотелось блевать от отвращения к себе. Мистралразозлилась на меня, не звонила мне и не брала трубку. Впрочем, это хорошо. Я боялась услышать её голос, говорящий "Всё кончено". Прошлым вечером мы отправились в бар. Раньше я никогда не посещала подобных заведений, опасалась их, относилась настороженно к собирающемуся там обществу. После встречи с Мистрал я становилась смелее, раскованнее, мои несчастья отступали на второй план, уступая место смелости, раскованности, риску. Мне было хорошо, я чувствовала себя счастливой, любимой, нужной, я знала, что Мистрал рядом, что ей комфортно со мной, что у меня есть опора и поддержка. Впервые в жизни я чувствовала себя такой полноценной. А потом мы напились. Сильно. До такой степени, что мне приходилось держаться за столик, чтобы не свалиться с кресла. У нас была закуска, мы пили не на пустой желудок, но алкоголь, видимо, был либо дешёвым, либо там была смесь напитков, и потому соображать мы перестали довольно быстро. Мистрал прижимала к лицу бутылку с холодной водой, пытаясь протрезветь, умывала лицо и руки обмахивалась клатчем. Я же не сводила с неё взгляда и лезла обнимать её, целовала лицо, прижималась. Я не думала, что в полумраке бара мы привлечём внимание. Привлекли. К нам подходили парни, и Мистрал, ничуть не стесняясь в выражениях, отшивала их. Мне же, потерявшей всякую способность рассуждать, захотелось приключений, захотелось самой впервые в жизни отшить парня, захотелось быть такой же, как и моя богиня. Но сперва мне захотелось потанцевать. Так сказать, в первый и последний раз оказаться в объятиях мужчины, и больше никогда не смотреть в сторону противоположного пола. Когда я поднялась из-за стола, Мистрал не возражала. Она просто проводила меня осовелым взглядом и в очередной раз затянулась сигаретой, выдохнув струйку дыма. Я ещё не знала, что Мистрал способна выходить из себя, внешне оставаясь спокойной и расслабленной. Мои ноги подкашивались, и потому я вцепилась в парня мёртвой хваткой, крепко прижалась к нему, едва шевелилась в такт орущей музыки. Наверное, со стороны казалось, что я на нём висну. Парень назвал своё имя, я тоже, он скользил руками по моему телу — и я тоже. Мне хотелось знать, что из себя представляет мужчина, хотелось узнать, чем отличается его тело от моего, почему оно такое сильное, почему я не могу быть такой же. Он неправильно понял меня. Да и что здесь можно понять правильно? Он сказал, что я приятно пахну, сказал, что я красива, сжал мои ягодицы, сильнее прижимая к паху. В тот момент я так обрадовалась. Меня считали красивой! И это были слова не женщины, которой я платила за общение со мной, а совершенно незнакомого мужчины. В тот момент это казалось важным. Я нужна, я привлекаю внимание, я желанна настолько, что меня лапают без стеснения и брезгливости. Меня хотят, и я была не против, что меня хотели. Он сжимал мои груди, пробирался под одежду, целовал мои шею и плечи, вглядывался в лицо. И я чувствовала предательский прилив эйфории. Он прижал меня к сцене, своим телом закрывая нас от собравшейся в баре публики. Очнулась я только после того, как его омерзительно горячие пальцы оказались у меня в трусиках. — Н... нет! – воскликнула я. — Да, — шепнул он, наваливаясь на меня всем телом, грубо и неумело проникая внутрь меня. – Сейчас, кошечка. Сейчас будет хорошо. Меня затрясло, стало дурно. Это повторялось. Снова. Опять. Я ударила его. Ударила так сильно, как только могла, но он даже не обратил внимания на мою попытку защититься. И, когда мои глаза обожгли слёзы, когда я поняла, что спасения снова не будет, парень содрогнулся, его лицо застыло, он замер и тяжёлым мешком свалился на меня. Мистрал схватила его за воротник рубашки и сбросила с меня, точно тряпичную куклу. В руках она держала тяжёлый стул, которым, видимо, ударила парня по затылку. — Ро... Ро.., — я пыталась что-либо сказать, когда Мистрал ногой ударила парня в живот, целясь очевидно в пах, но меня сотряс спазм рыданий. Мне было страшно. Я вцепилась ей в руки, пытаясь остановить, но сделать это в своём состоянии не могла. Я не сомневалась, что она убьёт его. И она бы убила, если бы не подошёл бармен. Мы были в захолустье того типа, где не было ни охранников, ни вышибал, ни приличного общества. Я рыдала, сжимая левую руку Мистрал. Бармен схватил её за правую. – Крошка, – начал он, глядя ей в глаза. — Он того не стоит. — Чего не стоит?! – рявкнулаМистрал, и я вновь похолодела от ужаса, услышав этот тон голоса. Никогда прежде я не была причиной ТАКОГО гнева. — Оторванных яиц и сломанных рёбер?! — Твоего тюремного срока, — он говорил спокойно, добродушно, без малейшего осуждения. — Я ведь прав, крошка? Мистрал дёрнула левой рукой, но я не позволила ей шевельнуться. Тогда моя госпожа, наконец, обратила внимание на меня. Я вцепилась в неё, как в последний шанс на спасение, я плакала, заплетающимся языком умоляла остановиться и уйти отсюда. Она поостыла, глядя на меня. — Отпусти, здоровяк, — вздохнула она, поведя правой рукой. – Я уже всё. Она обняла меня, погладила по плечам, по волосам, крепко прижала к себе, и эти объятия сулили покой, умиротворение... любовь. Я содрогалась от спазмов рыданий, чувствовала себя осквернённой и гадкой, чувствовала жар от этих толстых пальцев внутри себя. Но Мистрал не разделяла моего отвращения к себе. Она сжимала меня в руках и баюкала, словно маленького ребёнка, который так нуждался в её защите и опеке. — Уходите отсюда, малышки, – произнёс бармен. – И больше не возвращайтесь. — С удовольствием. Мистрал не могла уйти просто так. Она на мгновение выпустила меня из объятий, плюнула в лицо парню на полу и затушила сигарету о кожу над его верхней губой. Он дёрнулся, зашипел от боли, попытался вскочить, но тут же снова упал на зад. Он хотел ударить Мистрал, замахнулся для этого, но бармен скрутил его и вытолках из бара. Больше мы его не видели. Но вот от последствий этой встречи избавиться было не так просто. Домой мы с Мистрал добирались на такси. Я опустила голову ей на колени, обняла её ноги, а она ласково перебирала мои пряди, гладила пальцами по лицу и волосам. Меня не в первый раз поражала двойственность её натуры. Она была такой доброй, такой нежной, такой понимающей, и в то же время была такой жуткой садисткой. Этими руками она гладила меня и едва не убила парня, пытавшегося взять на глазах у всех пьяное тело. Я зажмурилась и ткнулась лицом в бёдра Мистрал. — ...преступление. — Что?.. — Преступление, – только и произнесла она, глядя в окно такси. – Слово для прохождения четвёртой стадии. Следующим будет "травма". – Ронни... – Заткнись, — ответила она. — У тебя нет оправдания. То, что сделала ты, это преступление. – Н-но... – Мы спокойно сидели за столом. Я бы докурила сигарету и вызвала такси. Ты отправилась танцевать с потнымтоксикозником. — Но я ведь ещё ни разу не делала этого! – подскочила я. – Ты сосалась с ним и лапала его, – серо-голубые глаза Мистрал обдали меня леденящим холодом. — Или ты из тех людей, для кого только секс без презерватива можно считать изменой? – Ты сама работаешь, обслуживая мужиков! – Ага! – взорвалась Мистрал. – И они заплатят мне больше тупорылой училки английского! Я сжала губы в линию. Мне вновь захотелось плакать, руки тряслись от вернувшегося под кожу холода, в животе узлом свернулась пустота. Лицо Мистрал стало багровым от гнева, взгляд пылал, зубы стиснуты, кулаки сжаты. Она бы не ударила меня – я знала это. И потому вместо страха я тоже ощутила ответную злобу. — Т-ты даже не представляешь, как мне тяжело! — Конечно, не знаю. Ты же не говоришь, ты умеешь только завалить ебало, – её лицо превратилось в холодную, бескровную маску. — Эй, — она похлопала водителя по плечу. — Останови здесь. — На мосту? – Я сказала: здесь. Он послушался. Я думала, что Мистрал высадит меня, но вместо этого вышла сама, всунув водителю наличные. – Чтобы довёз эту дуру с надлежащим комфортом, – произнесла она. — Сдачи не надо. Она хлопнула дверью, отсалютовала, и автомобиль тронулся с места. Я сидела в смятении. Лицо пылало, слёзы вновь подступили к глазам, но мне не хотелось плакать. Я была пьяна, зла и не понята, и потому ссора с Мистрал казалась мне чем-то рутинным, повседневным. Она обязательно позвонит, чтобы узнать, добралась ли я до дома. Непременно позвонит. Но не позвонила. Не написала. Не отвечала на мои звонки и сообщения. Я забеспокоилась. Мистрал осталась посреди холодной ночи на мосту, и, если она с него не спрыгнула, то её могли сбить, похитить или даже украсть. Мысли метались в моей голове, точно осиный улей. Но потом я зашла на её страницы в социальной сети. Она была онлайн. Я затаила дыхание и написала сообщение, но Мистрал даже не прочла. Чуть позже я зашла со второй страницы, где было указано не моё имя и стояло не моё фото, и снова написала Мистрал: это были банальности, состоящие из комплиментов, извинений и запоздалое поздравление с Днём рождения. Мистрал прочла почти сразу и ответила в свойственной ей нейтрально-вежливой манере. Ясно. Она меня игнорировала. Что ж, она имела право на каприз, пускай это и задевало меня. Я обидела Мистрал, совершила преступление. Сначала, заставила её ревновать, а потом и вовсе чуть ли не назвала шлюхой. Твою мать. Что на меня нашло? Разве не я вчера, стоя в крепких объятиях Мистрал, осознала, как сильно люблю её? Разве не я хотела сказать ей об этом, как только мы бы приехали ко мне домой? Я потёрла виски. У меня не было похмелья, однако голова гудела после пережитых переживаний. Вчера, вернувшись домой, я заперла все двери, все окна и, не раздеваясь, забралась под одеяло, крепко обнимая подушку. Я думала, что сон избавит меня от проблем. Но проблемы не решаются, если от них сбегать. И никто, кроме меня самой, не сможет с ними разобраться. Я взяла смартфон и написала Мистралодно-единственное: "Повинуюсь". На этот раз Мистрал прочла сообщение, но ничего не ответила. Я позвонила ей, и Мистрал взяла трубку. – Что? – Ронни! – подскочила я. — Боже... как же я рада слышать твой голос! – Ро, – вздохнула она. – Как ты себя чувствуешь? Я закрыла глаза, крепче прижав мобильник к уху. Мне так хотелось обнять Мистрал и никогда-никогда не отпускать. – Всё хорошо, Ронни. Спасибо тебе. Молчание. – Ронни, – осторожно начала я. – Вчерашнее... – Нет, Робин, — ответила она. – Я не хочу об этом говорить. – Но это ведь ничего не значит! – не сдавалась я. – Я просто хотела потанцевать! — Конечно. Мистрал была холодной и отстранённой, не заинтересованной. Такой я её ещё не видела, и в этой ситуации мне открывалась иная сторона её личности. Несмотря на свою силу воли и резкий, неприятный характер, Мистрал была... хрупкой. Она была ранимой, нежной, в чём-то даже слабой, и никому на свете она не позволяла ранить себя настоящую. И мне это удалось. Ревность пробила броню Мистрал, задела её сердце, заморозила его. Но... разве такое ничтожество, как я, могло вызвать в ком-то такое сильное чувство? — Ронни, – я сжала пальцами простынь. – Мы можем встретиться? – Не хочу. – Тогда... поговорим хотя бы? – Не о чем. – Ронни, – я нахмурилась. – Я приеду к тебе и буду жать на звонок, пока соседи не вызовут полицию. Откуда во мне такая настойчивость? Я никогда не была из тех людей, кто активно добивался чужого внимания. Но Мистрал... нет, Ронни. Я люблю её. Я хочу быть с ней. Она единственный человек, с кем я могу быть собой. Она спасла меня. Единственная, кто пришёл мне на помощь, когда я в этом действительно нуждалась. Моя храбрая, моя безрассудная госпожа. – Ты так хочешь пятую стадию квеста, Робин? – спросила она. — Будет жёстко. – Я хочу тебя, – выдохнула я. – И ты об этом знаешь. – Простите? – произнесла она. – Мне кажется, вы ошиблись номером. Я занимаюсь только обслуживанием мужиков. Так вот оно — проявление ужасного характера? – Прости меня, – вздохнула я. – Я... я была на взводе. Прошу, Ронни... – Прошу прощения, нет времени, — она вздохнула. — Мужики ждут. Я сжала губы в линию. Ну и что мне было на это ответить? Я не знала. Но и молчание не смогло бы спасти наши висящие на волоске отношения. Теперь Ронни знала, как я к ней относилась всё это время, почему постоянно всё скрывала и недоговаривала, теперь она на меня серьёзно обижена, и я не знала, как разрешить этот конфликт дипломатично. — Ронни, — вздохнула я. — Я была пьяна. Сильно. — Да. – Я... — я глубоко вздохнула. – Ронни, у тебя есть время выслушать меня? — Не знаю. – Пожалуйста, — я закрыла глаза. — Это очень важно. Она только хмыкнула в ответ. – Ронни, – тихо начала я. – Я... я не хотела тебе изменять. Я всегда восхищалась тобой, твоим обаянием, смелостью... – Так восхищалась, что ослабла на передок? – Я тоже хотела перестать бояться мужчин, – я шмыгнула носом, глядя в пустоту перед собой. – Ронни... ты говорила, что наши истории похожи. Скажи, пожалуйста, что случилось с тобой? – Что могло со мной случиться, Ро? – она хмыкнула. – Ничего интересного. – Пожалуйста, Ронни... – Пожалуйста, — передразнила она. Её голос был надломленным, сдавленным и струился ровным потоком слов. – Мой отец убил нашу собаку у меня на глазах; мне не повезло родиться похожей на этого ублюдка, и потому мать всю жизнь видела во мне такого же монстра; мой брат бил меня за мою грубость и резкие слова. Не устала, Робин? Хочешь добавки? О, у меня есть ещё. Вся моя ёбаная жизнь — безвкусный фильм ужасов. Я сжала губы в линию, оглушённая затянувшейся тишиной. — Ронни... мне очень жаль. – Нихрена тебе не жаль, — она хмыкнула. — Ты ничем не отличаешься от остальных. – Ронни, – я глубоко вздохнула. – Я хочу встретиться. – Не хочешь. – Ты всегда обнимала меня, когда мне было плохо. А сейчас я хочу обнять тебя. – Мне не плохо. – Тогда продолжи, – я поднялась с кровати и перед зеркалом оправила на себе одежду. Уговаривать Ронни было бессмысленно, и поэтому я решила приехать к ней без разрешения. – Что ещё мучает тебя? – Ничего. – Ронни, – я вышла из квартиры, закрыла дверь. – Ты всё это время использовала меня. Ты считаешь меня шлюхой и думаешь только о себе. Нам не о чем разговаривать. Она сбросила вызов. Я закусила губу и пыталась дозвониться ещё пару раз, удерживая вызов максимально долго, но Ронни так и не ответила. Я сжала губы и подняла взгляд, боясь опять разрыдаться. Хуже всего было, что причиной этой ссоры была я, я винить мне было некого. Я сама согласилась потанцевать, я сама обнимала и целовала этого парня в ответ на его ласку. Стиснув мобильник в руке я зажмурилась и ударила им себя по лбу. Дура! Дура! Дура! Я поймала такси, назвала адрес, и, сидя на заднем сидении чувствовала, что пешком добралась бы до дома Ронни куда быстрее. Меня трясло так, будто через тело пропустили разряд электрического тока. И в то же время, мне казалось, будто бы всё встало на свои места. Моё смятение ушло. Сомнения и страхи оставили меня. Ронни не оставила меня в беде, не осталась молча наблюдать. Она защитила меня, спасла, помогла мне, хотя сама не отличалась ни высоким ростом, ни крупной мускулатурой. Я люблю её. И от этой простой истины мне вновь хотелось плакать. Никогда не думала, что вообще способна на такое сильное, такое светлое чувство; не понимала, как любовь, такая тёплая и нежная, способна зародиться в моём холодном, мёртвом теле. Я расплатилась с водителем, взлетела на этаж Ронни, перепрыгивая через три ступеньки и, как только она открыла дверь, налетела на неё с объятиями, едва не сбив с ног. Ронни была в домашней одежде, от неё пахло вишнёвыми сигаретами и кофе. Я втянула носом воздух, испугавшись, что больше никогда не смогу вдохнуть этот запах. – Робин Пейдж, — произнесла она. – Заткнись, – я зажмурилась, крепче стиснув её руками. — Я никому тебя не отдам. Никому, никогда. – Я вызову полицию. – Просто выслушай меня! – воскликнула я. – Ронни... я тебя люблю. Она не ответила. – Я... когда мы встретились, я хотела только одного — измениться, — я чуть ослабила хватку, чтобы взглянуть ей в лицо. – Ронни, до встречи с тобой я была забитым ничтожеством. — Ничего не изменилось. – Я не знала, что могу рисковать, — я погладила её по щеке, задела дужку очков в чёрной обраве, убрала волосы за ухо. — Не знала о своём эксгибиционизме. Я не могла веселиться, не могла плакать, не могла доверять людям. И не могла любить, Ронни. — Изменять ты тоже не могла. – Ронни... — я глубоко вздохнула. — Я хотела в первый и последний раз обнять мужчину. — Нет, Робин, — она сжала моё плечо и отстранила от себя. — Это был бы не последний раз. — Да почему ты мне не веришь?! – А ты, – она сжала зубы, повысив голос. — Верила мне?! Ты хоть раз рассказала мне правду?! Я побледнела. Ронни всегда чувствовала, когда я что-то недоговаривала, злилась, когда я отмалчивалась и уходила от ответа. И сейчас старые обиды вскрылись, словно свежие, кровоточащие раны. Я закусила губу. Я любила Ронни, но она мне совершенно не верила. И вина этому была только на мне. – Всё, что ты можешь, – произнесла Ронни, – так это убегать от любви. Ты не способна её принять. И любить ты будешь только тех, кто тебя насильственно имеет. Я впервые видела Ронни в таком бешенстве. Моя госпожа, всегда корректная и вежливая, сейчас не могла совладать с эмоциями. – Ронни, — вздохнула я. – Это жестоко. – Это правда, – она сощурилась. – Ты никогда не остановишься в своих метаморфозах. Сначала обнять незнакомца. Потом переспать. Потом с двумя сразу, потом с пятью. И всё — лишь бы избавиться от своих страхов. – Я не... — Ты никому никогда не поверишь. Ты ни с кем не будешь счастлива. Хочешь измениться – начни с доверия. Хочешь разложиться — продолжай раздвигать ноги. Я к этому отношения не имею. – Ронни, – я потянулась к ней, но она ударила меня по рукам. — Почему ты так в этом уверена? – Потому что со мной это происходит постоянно, – она впилась взглядом в моё лицо. — "Что такого в простом флирте по-пьяни?", "Я ночую у бывших и не вижу в этом ничего такого.", "Это просто ебля, а с тобой я занимаюсь любовью.", "Зацикливаться на одном человеке — глупо.". Она хмыкнула, отведя взгляд. В её голосе не было ничего, кроме горечи. – Я думала, — начала Ронни, – что с тобой будет иначе. Что я помогу тебе, как никто и никогда не помогал мне. Думала, что ты станешь лучшей версией меня. Что исцелюсь от своей боли, исцеляя тебя. Но ты уже определила свой жизненный путь. А я больше не позволю разбить себе сердце. Убирайся. — Ронни, – у меня ком встал в горле. – Ты никогда не говорила об этом. – А ты спрашивала? Нет. Зачем тебе интересоваться жизнью шлюхи, которая нужна тебе только ради секса? Повисло долгое, гробовое молчание. Всё уже было сказано, и теперь Ронни предстала передо мной другим человеком. Безнадёжно добрым, чувствительным и обманутым человеком, с которым близкие всегда поступали жестоко. Теперь я понимала, почему она не любила людей, отстранилась от семьи и всегда казалась мне страшно одинокой. Она не принадлежала обществу. Общество отвергло её, причинило боль, отринуло. И я была частью этого общества. Я сжала смартфон в руке и, размахнувшись, разбила его об пол. Аккумулятор и задняя крышка вылетели, стекло подёрнулось мелкой сеткой трещин, с корпуса отлетел пластиковый осколок. Ронни застыла, глядя на меня. – Не нужен мне этот квест, – сдавленным от сдерживаемых слёз голосом произнесла я. — Мне нужна ты. – Нет, Робин. – Пожалуйста! Я исправлюсь! Клянусь! Ронни пожала плечами и наклонилась, подняв мой смартфон с пола. – Ты не произнесла стоп-слово, – ответила она. – И на этой стадии я хотела вынудить тебя выкрикнуть его. – Но..? – Но я больше не могу причинять тебе боль, — выдохнула она. — И не хочу. Я всхлипнула. — Пригожий. Ронни скосила взгляд в сторону, нахмурившись, протянула мне смартфон. Я взяла его, и наши руки на мгновение соприкоснулись. Пальцы Ронни были ледяными. — Отправляйся домой, Робин. — Здесь мой дом. Рядом с тобой. – Робин Пейдж, – голос Ронни звучал устало, был лишён всяких эмоций. – Я люблю тебя, Ронни, — я подошла и вновь обняла её, не боясь, что она оттолкнёт меня или ударит. Физическая боль, как выяснилось, не так уж и страшна. — Сильнее всего на свете. – Я люблю тебя, Робин, – вздохнула она, обняв меня в ответ. – Но простить тебя не смогу. – Не прощай, – всхлипнула я, обнимая девушку, стискивая пальцами длинные волосы, одежду. — Но не уходи. Не покидай меня. Больше мы не разговаривали. Я поцеловала Ронни, и она ответила на мой поцелуй сначала осторожно, неохотно, потом более решительно, властно. Мы стягивали друг с друга одежду, мы задыхались от охватившей нас страсти. И любили. Любили до боли нежно, без привычных для нас игр в садистку и мазохистку. Мы впервые были на равных, впервые принимали друг друга без ролей и масок: откровенно, страстно, чувственно, дрожа от новых, незнакомых ощущений. Наши губы сливались в частых, долгих поцелуях, наши тела были до того близко, что мы ощущали малейшую дрожь друг друга. Поза была неудобной, наши промежности резко и торопливо соприкасались, и с каждым сильным толчком я содрогалась от желания. *** А потом всё закончилось. Ронни перестала выходить на связь, мы перестали видеться и реже созванивались. Сначала она оправдывалась загруженностью на работе, потом — встречами с семьёй, а потом и вовсе перестала читать мои сообщения. Я сходила с ума от волнения и тоски, и, чтобы снова не натворить глупостей, которые так расстраивали Ронни, занимала себя мелкими делами. И одним из этих мелких дел была разгадка слова в том злосчастном БДСМ-квесте. Что у меня было? "Х, О, О, П, Т, *. Какое слово можно составить из шести букв, последняя из которых неизвестна? Я переставляла их местами, переписывала на бумаге, перечёркивала неподходящие варианты. И, в конце концов, у меня вышло слово "Похоть". Похоть. Именно так. Последней, ненайденной буквой был знак, не создающий звуков. Буква, представляющая из себя ничего — глухую тишину, лишённую самостоятельности и самозначимости. Я перевела взгляд на зеркало в своей комнате. Яркий макияж, яркие волосы, дорогая одежда. С каких пор я убрала свои мешковатые свитеры в ящик шкафа и заперла их, точно диких зверей в клетку? Я просто хотела быть красивой для Ронни. Я хотела ещё больше ей нравиться, хотела быть соблазнительной только для неё — и ни для кого больше. А в ответ получала глухую тишину. Я закусила нижнюю губу и ввела в сообщении заветное слово. Неужели этот сраныйквест до сих пор продолжался, и все мои разговоры с Ронни и возникшие между нами чувства — не более чем умелая фикция? С одной стороны, она предвидела все мои действия. Знала, что я не откажу ей при первой встрече в уборной, знала, что позвоню директору... знала, что попытаюсь склеить парня? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я отправила слово в диалог с квестом. "Название квеста: Королева тьмы. Статус: пройдено. Квестодатель: Мистрал. Количество игроков: 1. Поздавляем! Вы успешно справились с основным заданием и заслужили награду! Награда: Скидка 10% при совершении любой покупки или услуги в ночном клубе "Грех". Для получения скидки покажите это сообщение сотруднику клуба. Желаем вам приятно провести время! Ваш "Грех"."