Игра с судьбой

Время – песок, Время – вода:

Мы уходим в Вечность, в Никуда –

И явь словно сон, а сон словно явь.

Остается лишь боль –

Наш сладкий Яд.

Между двух миров бродить во тьме –

Ангел и Демон живут во мне и в тебе.

Зовет власть Света

И манит власть Тьмы.

И что же выбрать,

Что ждет впереди?

Ад или Рай, Забвенье иль Боль,

Что будет со мной? Что будет с тобой?

И кричит душа и сердце стучит:

«Я хочу умереть! – Я хочу жить!»

Меняем страх на вечную боль.

Что будет дальше? Игра с Судьбой.

Мы можем умирать, мы можем жить –

Кто сказал, что нельзя Судьбу изменить…

             Настоящее время       Антон уже несколько дней подряд не отвечал на её звонки, не звонил сам, хотя такого никогда раньше не было, а на работе говорили, что он взял отпуск за свой счет на две недели.       «Он скоро позвонит сам…», - твердила себе Алёна, пытаясь унять беспокойство и мыслить трезво. «Чтобы могло произойти? Ведь все вроде бы стало налаживаться после той размолвки!» - размышляя, она, не отрываясь смотрела на темные окна квартиры Антона, совершенно не замечая как струи все усиливающегося дождя струйками стекают с ее плаща.       «Размолвка…», - она иронично хмыкнула. Когда это началась? Да около месяца назад, да, тогда! Они возвращались с Ларочкиного дня рождения, обсуждали предстоящие выходные. Антон хотел махнуть на Селигер с палаткой, но Алёна зачем-то стала возражать и настаивала на поездке в Москву на выставку Марка Шагала. Они поспорили. Обидно, на пустом месте, не из-за чего! Сейчас она понимала, что было глупо настаивать на какой-то выставке, тем более Шагал никогда не был ее кумиром, это была просто блажь!       Два дня спустя Антон улетел в Бухарест в командировку. Уже оттуда он звонил ей, извинялся за упрямство и за то, что уехал, так и не позвонив ей, говорил о каком-то предсказании. Алёна подумала, что он просто расстроен их размолвкой, возможно не удачными переговорами или изрядно выпил, а теперь пытается придумать какое-то предсказание или что там еще. Она простила его, на тот момент ей отчаянно хотелось перебить его и просто сказать, что она не сердится, что он уехал не предупредив ее, и что ей плевать на какие-то предсказания, только бы он вернулся и все было как прежде! Но все равно с того момента недомолвки, отчуждение и какие-то взаимные обиды стали обычным делом между ними.       Пытаясь унять дрожь в замерзших пальцах, Алёна в очередной раз набрала номер Антона и, в очередной раз любезный женский голос механически произнес, что телефон абонента выключен. Не дослушав сообщение, Алёна нажала отбой и опустила телефон в карман плаща, продолжая рассматривать темноту окон.       Звук мелодии звонка телефона доходил до нее словно толщу воды – тихий, но настойчивый, заставил Алёну вновь вернуться в реальный мир. На экране светился незнакомый номер.       - Да, слушаю! – с замиранием сердца ответила Алёна.       - Алёна Георгиевна? – строгий мужской голос мгновенно вывел ее из оцепенения, – Капитан Гордеев. Это вы писали заявление о пропаже гражданина Урсол Антона Валерьевича?       - Да…, - едва смогла выдохнуть Алёна.       - Гражданин Урсол не объявлялся? Не давал о себе знать?       - Нет, – всхлипнув, Алёна вновь подняла глаза на темные окна квартиры Антона.       - Гражданин Урсол проживает по адресу проспект Комарова, дом 17, квартира 52?       - Да, – Алёна едва сдерживалась чтобы не закричать в трубку – «Да говорите же скорее что случилось!»       - У вас есть ключи от квартиры гражданина Урсол? – продолжал допрашивать неизвестный капитан.       - Есть, – неуверенно пробормотала Алёна.       - Мы должны осмотреть его квартиру. Опергруппа будет на месте через 30 минут. Ждите! В квартиру без представителей полиции не входите.       Алёна только хотела спросить, что же им известно, что они собираются осматривать его квартиру, но капитан прервал разговор.       Еще пол часа перед квартирой Антона показались Алёне бесконечностью. «Что полиция рассчитывает здесь найти?» – пыталась понять девушка. Она приходила сюда на следующий же день, после того как пропал Антон. В квартире было все как обычно – кажущийся легкий беспорядок создавал атмосферу уюта. Ничего нового, на первый взгляд не появилось и ничего не пропало, вещи, оставленные Антоном были на прежних местах, только появилось странное ощущение пустоты. Но ощущения к делу не приложишь.       Через пол часа прибыла оперативная группа – ее руководитель тот самый капитан Гордеев – высокий худой мужчина лет 45 с пронзительным взглядом неопределенного цвета глаз, Алёне они показались стальными. С самого порога он стал задавать Алёне кучу вопросов, путая ее, переспрашивая, как ей казалось одно и то же, под конец разговора почти обвинил ее в исчезновении Антона. Тем временем эксперт-криминалист – пожилой, довольно полный человек, с лупой и кисточкой, вымазанной чем-то черным, заглянул во все мыслимые углы квартиры, словно Антон мог там спрятаться.       «Как глупо…», - подумала Алёна и закурила, наверное, уже десятую сигарету.       - Алёна Григорьевна, позвольте еще один вопрос? – капитан встал и с интересом посмотрел на картину, висящую на стене над диваном.       - Я рассказала уже все что знала, – Алёна устало вздохнула, лениво выдыхая сигаретный дым. «Чтобы сказал Антон, узнай, что я курила в квартире?» - эта мысль почему-то позабавила ее.       - Возможно…, – продолжал настаивать капитан – Все же, откуда у Антона Валерьевича эта картина?       Только теперь Алёна внимательнее взглянула на картину, которую Антон привез две недели назад, из Румынии. Она ей совершенно не нравилась – мрачная, вызывающая неприятные впечатления. Высокая башня старинного собора, стрельчатые окна. Под низкими дождевыми тучами, камень, из которого она была построена, казался еще серее и древнее, чем на самом деле. Убегающие вдаль улицы, низкие дома с красными черепичными крышами. «Вроде ничего особенного…», - подумала Алёна. Приглядевшись внимательнее, прямо напротив входа в храм, она заметила фигуру человека в длинном черном дорожном плаще. Фигура была размыта, скрытая за пеленой дождя – «Этого же не было!» - мелькнула в ее голове мысль – «Наверное, показалось! Опять глупости!» - скрыв недоумение, она повернулась к капитану.       - Антон привез ее из Румынии… Не знаю почему, эта картина что-то для него значила, но он никогда мне не рассказывал, – пожав плечами, ответила Алёна.       Расспросы соседей и осмотр квартиры закончились только к полуночи. Никаких новых сведений так, похоже, не появилось.       Капитан, пообещав Алёне держать ее в курсе дела, предложил подвезти ее до дома. Девушка отказалась. Ей так захотелось просто прогуляться и обдумать все происходящее еще раз, тем более дождь закончился, и стихающий шум городской суеты настраивали на неспешную прогулку и размышления.

***

      Три недели назад       Антон уныло брел по ночному городу. Почему же у него не складываются отношения с девушками? Когда он встретил Алёну, то решил, что это именно «ОНА», та самая, его золотоволосая принцесса из сказки. Алёна не сразу ответила ему взаимностью, словно присматриваясь к нему и, когда однажды, на его предложение провести вместе вечер, она ответила «да», Антон был счастлив как никогда. Она стала для него самой необходимой, самой желанной, самой красивой и единственной. И так было до сегодняшнего вечера. Но почему один её отказ сейчас все разрушил в душе Антона? Или это ему просто казалось, и в нем говорила простая обида? На этот вопрос он не мог себе ответить, сколько ни пытался. Что ужасного, если он исполнит желание любимой девушки и сходит с ней на эту выставку? Ведь ничего! Но, Антон чувствовал, что что-то неуловимо изменилось и их пути с Аленой разошлись. Словно они дошли вместе до какого-то воображаемого перекрестка, а дальше им просто не по пути и все дело вовсе не в поездке на озеро и не в выставке.       Купив в круглосуточном магазине бутылку водки, Антон зашел в квартиру и, не включая света, расположился на кухне. Сейчас он не хотел думать, он просто хотел напиться и уснуть без мыслей и сновидений, просто провалиться в пустоту, хотя бы на время. Он налил пол стакана водки, но вдруг пить ему совершенно расхотелось, он почувствовал, что непреодолимо хочет спать. Антон не помнил, как разделся и как дошел до постели, помнил лишь что электронные часы на прикроватной тумбочке показывали «3:20». «Как поздно! Я же вернулся не позже 12?!» - мелькнула ленивая мысль, которую ухватить он уже не успел.       «…Бесконечная лестница вверх... поворот, еще один и еще... ступени стертые временем и ледяной ветер, проникающий сквозь высокие стрельчатые окна наверху, бросает под ноги крупные дождевые капли. Антон бежит наверх. Как же медленно! Нужно быстрее, нужно успеть! «Вайорика!» - срывается шепот с его пересохших губ, который ему кажется криком – «Вайорика!» снова повороты и бесконечные ступени под ногами, еще не много, вот сейчас! Женский крик и скрипучий злорадный смех... башня наполняется звуками, рвущими его сердце на части. «Вайорика!» - он падает на колени, чувствуя чье-то присутствие, резко оборачивается назад. «Ты помнишь меня?» - шепот, на красивых губах появляется желчная улыбка, черные бездонные глаза наполнены злобой – «Помнишь меня?» - неизвестная делает шаг к Антону. Ужас охватывает его. Он знает ее, но не помнит кто она! Он знает, что она Зло, прекрасное, неповторимо прекрасное Зло! Он не должен смотреть на нее, нужно уйти, как можно скорее, но ее взгляд приковывает, лишает воли, заставляет заворожено внимать ей, исполняя любые приказы. «Вайорика!» - шепчет Антон через силу. Резкий жестокий смех бьет по нервам. «Давно пора оставить ее в прошлом!» - снова тот же ядовитый шепот – «Ты помнишь меня!» - торжество вспыхивает в ее глазах...»       «Нет!» - Антон проснулся от резкого звука будильника. Не в силах унять дрожь во всем теле, он сел на постели, пытаясь прийти в себя – «Господи! Приснится же дрянь какая-то!» На часах было «5.30». Понедельник. Пора вставать, голова раскалывалась, как будто вчера он все таки выпил ту злосчастную бутылку водки. Стоя под холодными упругими струями душа, Антон никак не мог забыть ночной кошмар. Этот смех, ее шепот «Ты помнишь меня...», ее глаза и чужое имя столько значившее для него «Вайорика». Пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей и видений и, выключив воду, он постоял еще несколько минут, вспоминая, что срочного нужно сделать сразу по приезду в офис. Аромат свежесваренного кофе и пара деловых звонков, позволили ощущениям сна немного отступить на второй план.       День выдался как всегда напряженный: встречи, совещание у генерального конструктора и споры над почти готовыми проектами. Антон пару раз вспоминал, что нужно позвонить Алёне, помириться или хотя бы попробовать что-то сохранить, но его тут же отвлекали срочные дела, а сама она так и не позвонила.       Домой Антон вернулся уже за полночь, совершенно разбитый, но довольный, что его проект, над которым он работал последние пол года, поддержали. Ночной сон немного стерся из памяти, но все еще волновал его. Антон списал все издерганность на работе и размолвку с Алёной.       Есть не хотелось и, рассеянно попереключав каналы, Антон лег спать. Он долго ворочался, пытаясь найти удобное положение, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей о прошлом сне. Он вспоминал лестницу, по которой бежал. Где он ее видел? Что в ней было такое знакомое? Промучившись до половины третьего, Антон включил ноутбук и стал рассматривать старые фото из своих путешествий – Италия, Франция, Норвегия, Румыния. Замки, церкви – обычный туристический маршрут. Так и не найдя никакого подтверждения своим подозрениям, Антон успокоился, все списав на усталость. И, добравшись до постели, быстро уснул...       «…Крытая галерея замка... Ночь слишком темная для этого времени года. Неверный свет факела в руке выхватывает из мрака размытые силуэты фигур. Он бежит, задыхаясь вперед, боясь опоздать... «Иди! Иди до конца! Жизнь за жизнь!» - настойчивый зловещий шепот преследует его. Раскат грома, яркая вспышка молнии где-то совсем близко... на мгновение становится светло как днем… Заметив позади себя тень, он оборачивается – «Ты помнишь меня!» - в бездонных черных глазах то же торжество. «Иди!» - ее смех заставляет холодеть от необъяснимого ужаса…»       Телефонный звонок словно вырывает Антона из липких лап ночного кошмара.       - Нет! – он почти кричит в трубку.       - Антон? Что нет? Во-первых, доброе утро! – произнес размеренно голос на другом конце.       - Сергей Ильич, доброе утро! – выдыхает Антон, мгновенно приходя в себя от строгого голоса генерального конструктора.       - С этого и надо начинать! Антон, у тебя через 3 часа самолет в Бухарест. Нашим партнерам срочно нужно ознакомиться с проектом, а лучше объяснить суть не сможет никто! Так что не обессудь! Билет заказан, паспорт с визой и необходимые документы привезет Лиза в аэропорт. Все! Жду звонка с результатами переговоров!       - Да, Сергей Ильич! – как можно увереннее ответил Антон.       «Бухарест? Господи! Это же мой проект! Неужели так быстро что-то решилось?» - мысли неслись вскачь, обгоняя друг друга. Наспех приняв душ, Антон бросил в дорожную сумку пару чистых рубашек, бритвенные принадлежности, напоминая себе не забыть в спешке свой ноутбук.       «Бухарест? Румыния? Корвинов! Вот он! Та галерея из сегодняшнего сна!» - картинка на миг вспыхнула в его мозгу: словно вырезанный из камня замок, башни, узкие окна и та самая галерея из сна с западной стороны замка. Антон вспомнил, что был в этом замке год назад, тогда он был впечатлен этим средневековым строением и его таинственной историей, которую рассказывала очень миловидная девушка-гид.       Уже сидя в самолете, Антон разглядывал на ноутбуке фотографии замка, узнавая детали, которые видел в тусклом свете факела. Ощущения безотчетного страха свернулось змеей где-то в глубине души, готовое нанести удар в любой момент. Размышления так поглотили его, что он едва осознал слова стюардессы обращенные к нему:       - Извините, вы не будете против, если на свободное место рядом с вами пересядет девушка? У нее место в самом конце салона, но нее там укачивает.       - А, да, конечно! – Антон потер глаза и улыбнулся стюардессе.       - Спасибо! – стюардесса отошла в сторону, пропуская вперед девушку.       - Bunăziua! – обращаясь к Антону с улыбкой произнесла девушка - Vorbeștiromână?* – видя недоумение на его лице, чуть смутилась и поспешила перевести. – День добрый! И я поняла, что вы не говорите по-румынски, – она снова искренне улыбнулась. – Вы похожи на румына, – девушка ярко улыбнулась и продолжила. – Мирела, – представилась она и протянула руку Антону.       - Антон, – пряча удивление, в свою очередь улыбнулся Антон и пожал тонкую руку девушки. «На румына?» – подумал Антон. Он, конечно, знал о своих молдавских корнях*. «А может быть они не только молдавские и она права?» – усмехнулся он про себя. Бледная кожа и светлые глаза в обрамлении густых темных ресниц, выразительные черты лица и темные волосы – все это делало его похожим на князей – правителей Валахии*, чьей историей он был увлечен в студенческие годы.       Скрывая волнение, он провел рукой по волосам, краем глаза наблюдая за своей новой знакомой.       Мирела, худенькая девушка, больше похожая на подростка с озорной стрижкой и карими сияющими глазами, совершенно очаровала Антона. Разговор завязался как-то сразу. Говорили буквально обо всем как старые знакомые, которые просто давно не виделись, но теперь спешили поделиться новостями. Однако, о себе его новая знакомая рассказывала не много, всего лишь то, что она художница и путешествует, рисуя города. Зато Антон, не зная почему, с удовольствием отвечал на ее вопросы о своей жизни и планах. Ему было легко и как-то беззаботно в компании Мирелы. Вдруг девушка серьезно взглянула на него и спросила:       - Вы верите в гадания и судьбу?       - Нет, не очень! – он скептически улыбнулся.       - Хотите, я вам погадаю? – вдруг предложила девушка.       - Погадайте, – ему было любопытно, что может предсказать ему эта девчушка с улыбкой ангела.       Мирела взяла его руку в свои и стала внимательно всматриваться в его ладонь, что-то шепча и водя пальцем по линиям. Она прикрыла глаза на мгновение, а когда открыла их и взглянула на Антона, они были черные.       - Твой путь прямая дорога, нельзя свернуть, нельзя выбрать другую. На тебе обещание, клятва – однажды ты ее не исполнил – это наказание! Ты еще не свободен выбирать, все выбрано тобой давно по доброй твоей воле! Иди до конца, храни в сердце истинный свет! – быстро зашептала она.       Антон опомнился и странно, посмотрев на девушку, выдернул руку из ее ладоней и сжал ее в кулак.       - Кто ты? – ошеломленно прошептал он.       - Ты помнишь! – ее глаза были все такими же бездонно черными.       Антон очнулся от прикосновения стюардессы к его плечу.       - Пожалуйста, приведите кресло в вертикальное положение и пристегните ремень. Самолет снижается, и через 15 минут мы приземлимся в аэропорту Бухареста.       Приходя в себя, Антон глянул на соседнее кресло.       - Простите, – обратился он к стюардессе. – А где девушка, которая сидела рядом со мной?       - Она вернулась на свое место, – заметив намерение Антона встать, поспешила остановить его. – Нет, ходить по салону сейчас запрещено! Она на своем месте, – добавила девушка и понимающе улыбнулась.       Когда самолет приземлился, Антон выходил последним, пытаясь разглядеть среди пассажиров Мирелу. Но ее не было нигде – ни в салоне, ведь все выходящие пассажиры из второго салона проходили мимо него, ни у стойки таможни.       Теперь сны и слова Мирелы приобрели для Антона какое-то пугающее значение, которого он не мог понять, в которое он никак не хотел верить до конца.       Выходя из аэропорта и садясь в такси, Антон пытался убедить себя, что все происходящее с ним лишь странное наваждение из-за пары бессонных ночей и волнений по поводу его проекта, но где-то в глубине своего сознания он понимал, что нет, что происходящее такая же реальность, как и вся привычная его жизнь.

***

      Лишь спустя несколько дней напряженных переговоров, Антону удалось устроить выходной и совершить долгожданную поездку по Румынии. Следуя рекомендации своих деловых партнеров, он выбрал Брашов – небольшой город среди изумрудной зелени лесов и невероятной красоты гор. Узкие улочки старого города петляли и прятались, начинались снова уже где-то за поворотом, вели его мимо старинных построек, сохранившим дух прошлых веков. Неожиданно дома расступились, и Антон оказался на площади. У большого фонтана в ее центре расположилась группа художников. Прохожие частенько останавливались чтобы понаблюдать за их работой или просто рассмотреть уже готовые картины, расставленные здесь же.       Антон подошел ближе, с замиранием сердца надеясь увидеть свою недавнюю знакомую, понимая всю тщетность своих надежд. «Она ведь говорила, что художница», - размышлял он. - «А, может быть, она мне приснилась?». И эта мысль почему-то причиняла ему почти физическую боль.       Практически на всех картинах был изображен Брашов: многочисленные готические кварталы, старинные узкие улочки и здания, сторожевые башни разрушенных фортификационных сооружений. Но внимание Антона привлекла картина с изображением собора.       Художник, маленький седой старичок, видя заинтересованность Антона его работой, улыбнулся и подошел к нему.       - Vă placeimaginea? – с любопытством спросил старичок.       - Eunuvorbesclimbaromână, – с трудом вспомнил Антон так старательно заучиваемую фразу.       - Понимаю, – старичок улыбнулся еще шире. – Я вас спросил, нравится ли вам картина?       - Не знаю, не могу понять. Она меня… притягивает, – не отрывая взгляда от картины, произнес Антон.       - Вы сначала осмотрите саму Черную церковь, – предложил старичок и махнул рукой в сторону громадного строения, возвышающегося сразу же за домами, окружающими площадь.       Антон поднял взгляд – казалось бы, обычный собор в готическом стиле. Немного странный, как будто перестроенный, но Антон почувствовал в нем нечто особенное.       - А вы знаете легенду? – продолжил старичок.       - Легенду? – переспросил Антон – Нет. Я здесь впервые и впервые вижу этот собор, и никогда о нем ничего не читал. – Это и не обязательно чтобы помнить, – сощурил глаза старичок.       - Что? – Антон резко развернулся и внимательно стал разглядывать художника.       - Что я сказал? О, простите! Я редко говорю по-русски и иногда путаю слова. Я просто хотел сказать, что это очень известная в Румынии легенда. Но если хотите, я вам расскажу, – старичок продолжал все так же улыбаться, но в глазах появилась настороженность.       Антону ничего не оставалось как поверить старичку на слово. Он присел рядом с ним на скамейку. Случайно оброненное старичком выражение никак не покидало мыслей Антона.       - Так вот, – прокашлявшись, продолжил старичок – Черной церковь стала называться вовсе не из-за пожара, который ее почти уничтожил, а много веков раньше! Построили ее на месте древнего языческого храма, уж кому там поклонялись, знали не многие, но известно, что бог их имел силу возвращать жизнь умирающим или недавно умершим – но о цене этого обряда ничего не известно. Алтарь, перед которым и совершались эти темные обряды, был сделан из какого-то черного камня! Вот поэтому и новую церковь стали называть в народе черной! Да название так и прижилось, даже когда забыли о настоящих его причинах.       Церковь отстроили, стали служить богоугодные мессы, но никто и не подозревал, что темные обряды продолжают проводиться перед тем алтарем, что остались последователи той старой религии. Всех этих дьяволопоклонников выследили и предали огню, а вход в подземелье, где располагался алтарь, замуровали, книги и свитки, которые нашли у схваченных грешников епископ приказал уничтожить – чтобы не осталось ни следов, ни каких бы то ни было воспоминаний.       О том алтаре и обрядах забыли на долгие годы и, возможно, никогда бы и не вспомнили, если бы не события, которые произошли спустя 200 лет. Город осадили турки. Кроме того, что не было воды и еды, измученных жителей стала косить неизвестная болезнь. Человек горел в лихорадке, впадал в беспамятство и умирал, спустя несколько дней. Из заболевших не выживал никто. Заболела и жена молодого герцога. Он был готов на все, но городские лекари были бессильны даже облегчить страдания женщины. И тогда герцогу попался на глаза чудом уцелевший свиток с заклинаниями жрецов, что служили неназываемому богу у черного алтаря. Были допрошены все знахари, ученые и чародеи, все монахи и священнослужители, пока, наконец не нашелся тот, кто знал тайну нахождения алтаря и смысл заклинаний начертанных на древнем свитке. Однажды ночью герцог спустился в подземелье под церковью. Что там происходило, никто не знает, только утром монахи нашли герцога на ступенях лестницы колокольни. Он сидел и на руках держал свою жену – живую и здоровую. Вот только сам герцог стал каким-то другим, как будто тяготило его что-то, и умер он через несколько лет молодым от непонятного недуга.       Старичок-художник вздохнул и посмотрел на Антона оценивающе, как бы проверяя какое впечатление произвел на молодого человека его рассказ.       Антон задумчиво посмотрел на возвышающийся собор.       - А как звали жену герцога? – неожиданно для себя спросил он.       Казалось, художника ничуть не удивил этот вопрос.       - Вайорика, – просто ответил он.       Антон мгновенно перевел взгляд на старичка. Он не мог понять, что сейчас чувствует замешательство, ужас, недоумение, озарение, боль, растерянность. Антону показалось, что его сердце перестало биться, что он тонет в тугой тишине.       - Вам знакомо это имя? – с интересом взглянул на него старичок.       - Нет, нет…, – соврал Антон. Да и соврал ли? Это имя он слышал во сне, который не имеет ничего общего с реальностью.       - Спасибо! – он благодарно кивнул старичку - За историю и за то, что уделили мне время, – Антон встал и направился в сторону собора.       - А за картиной возвращайтесь, – в след ему крикнул старичок-художник.

***

      История, рассказанная художником, вернула его в тот первый сон, который он и без того безуспешно старался забыть, забыть, особенно ужас, который испытал, слыша голос той женщины, глядя в ее глаза. Погруженный в свои мысли Антон подошел к собору. Лишь немногочисленные фигуры на контрофорсах* украшали его фасад, но портал* выделялся особым изяществом конструкции.       Войдя внутрь, Антон постоял несколько минут, привыкая к особому освещению внутри. Свет лился через высокие стрельчатые окна, преломляясь в витражах, и причудливыми бликами, рассыпаясь на плитах пола. Внутреннее убранство очаровывало своей роскошью и возвышенностью. Невероятное сочетание стекла, камня, причудливых барельефов и витражей захватывало воображение, поражало своей невозможностью и неповторимой красотой, устремляясь в бесконечность, затрагивая самые потаенные струны души.       «Вайорика…», - в тишине собора Антону послышался шепот или это был шелест ветра? Антон резко повернулся в сторону, откуда ему послышался этот шепот. Широкая винтовая лестница, ведущая вверх на колокольню, невысокое ограждение перед ней «Как она похожа!» - Антон не хотел верить в происходящее. Он до последнего момента считал все свои сны просто плодом воображения и замок Корвинов ему снился оттого, что он там уже был. Но здесь он не был никогда!       Антон осторожно переступил через ограждение и стал подниматься по знакомым до боли не ровным ступеням. Возвращалось ощущение сна – не терпение, страх, почти ужас и имя! «Вайорика!» – имя звенело у него в ушах грохотом тяжелого колокола. Он шел верх медленно, касаясь правой рукой стены, чувствуя все неровности и трещинки на камнях кладки. Эпизоды сна всплывали один за другим: безумный бег наверх, дождь, леденящий кровь смех и обещание – отдать свою жизнь вместо её.       «…Тусклый свет факелов позволяет видеть только черный алтарь, густые тени залегли по углам, словно псы, готовые наброситься на чужака по одному знаку их хозяина. Но ему все равно! Серебряная чаша на алтаре, жертвенный нож – рукоятка, вырезанная из слоновой кости, сияющее лезвие, вспыхивающие на нем в свете факелов руны и книга с заклинанием – его единственная надежда.       Слова слетают с его губ – чужие, темные, острое лезвие разрезает плоть и горячая, густая кровь наполняет чашу и слова, звучат все громче, взлетая молитвой под своды. Тени становятся гуще, они оживают и тянут свои щупальца к нему… вздох, голоса... Порыв ветра гасит факелы... смех... этот смех он не забудет никогда!»       Антон открыл глаза. Он все еще стоит на лестнице, рукой опираясь на стену. Лоб покрыла испарина. Судорожно вздохнув, Антон посмотрел на свои ладони, с усилием сжимая и разжимая кулаки       - Domnule, îmi pare rău, dar nu poate fi, – услышал Антон голос позади себя. – Pot să vă ajut?       - Eunuvorbesclimbaromână*, - вновь повторил Антон заученную фразу и, обернувшись увидел человека в одеянии священника. – Простите, – виновато опустил голову Антон, пытаясь унять дрожь во всем теле и бешено колотящееся сердце, понимая, что этот человек пытается ему сказать, что подниматься на колокольню запрещено. «Господи, неужели я уже сплю наяву?» - ужаснулся Антон. Он поднял глаза на священника. Тот, чуть склонив голову набок, наблюдал за Антоном и ждал.       - Простите, – повторил Антон еще раз и сделал шаг по ступеням вниз.       - Вы интересуетесь готической архитектурой? – с любопытством спросил священник, свободно переходя на русский.       - Да…, – выдохнул Антон. – Я немного разбираюсь в архитектуре, а ваш собор не обычный. Я слышал, что он построен на месте какого-то древнего храма, – стараясь говорить непринужденно, продолжил Антон       - Да, но в рассказах, которые вы слышали очень много выдумки, – священник отошел чуть в сторону, пропуская Антона вперед, и стал спускаться следом. – На месте другой церкви да, это была ранняя христианская церковь, разрушенная пожаром. До сегодняшнего дня сохранилась часть кладки фундамента, но не больше.       - Спасибо, отец…? – Антон вопросительно посмотрел на священника.       - Доминик, – представился священник. – Буду рад видеть вас на мессе, если пожелаете.       - Благодарю, – улыбнулся Антон. – Можно мне осмотреться здесь?       - Конечно! Сколько пожелаете, – отец Доминик развел руки в приглашающем жесте, пристально разглядывая Антона, словно ожидая нечто большего, чем простые извинения. – Будьте осторожны, пожалуйста…, – наконец проговорил он.       - Больше такого не повториться, – пообещал Антон.       - Если будут вопросы я всегда здесь, – еще раз странно посмотрев, произнес отец Доминик.       Когда он ушел, Антон сел на ближайшую скамью и задумался. Сейчас к нему возвращалась способность трезво оценивать ситуацию. Он больше не мог уповать на внутренние неурядицы и напряжение. Теперь следовало хотя бы признать, что с ним происходит что-то, что нельзя объяснить простым языком, но что это происходящее реально. Антон не помнил, сколько просидел на той скамье, но видения больше не возвращались и, бросив монетку в кружку для пожертвований, Антон вышел из собора.       Старичок-художник был на прежнем месте и улыбнулся Антону как старому знакомому.       - Наш собор удивительный…, – не то спрашивая, не то утверждая произнес он.       - Да, вы правы…, – устало согласился Антон. Он вдруг почувствовал, как усталость непреодолимо наваливается на него, словно он работал физически целый день.       Антон вновь взглянул на картину, которая так привлекла его внимание несколько часов назад.       - Сколько вы за нее просите? – поинтересовался он у художника.       - Вижу, она вам понравилась и вызывает какие-то чувства в вашей душе. – Антон выдержал пытливый взгляд старичка. – Хочу вам ее подарить. Вы приятный молодой человек, – он улыбнулся. – Пусть картина принесет вам удачу.       Слова старичка-художника были настолько искренними, что Антон не нашел в себе силы возразить, лишь сердечно поблагодарил его.

***

      Вернувшись в гостиницу, Антон поставил картину на диван и устроился в кресле напротив. Не обращая внимания на сгущающиеся сумерки, он долго всматривался в нее до рези в глазах. Он запоминал каждый мазок кисти, каждую черточку, которые образовывали фигуры и тени, ему казалось он тонет в этом изображении, сливается с ним.       «…Дождь моросил не переставая. Он посмотрел на затянутое серыми тучами небо – беспросветно. Он идет по узким практически безлюдным улочкам, низко опустив голову и натянув капюшон плаща. Он не смотрит по сторонам, он точно знает куда идти. Как только он подходит к нужной двери, она распахивается перед ним.       Полумрак комнаты скрывает ожидающих его. Неожиданно в центре вспыхивает свеча, ее свет выхватывает из мрака свиток и нож, лежащие перед ней. Тени, стоящие по углам начинают шевелиться, облекаясь в плоть, движения их бесшумны, а шепот едва слышен. Он делает шаг навстречу фигурам, образовавшим круг. Судорожно вдохнув, он берет в руки нож со знакомой до боли рукояткой. Он может не читать, он знает слова наизусть. Темные, проникающие в душу, выжигающие ее всякий раз дотла. Отражение огня на лезвии ножа и снова теплая кровь наполняет чашу.       «Наконец-то ты решил сдержать свое слово!» – от этого шепота он кричит, прижимая ладони к ушам, и падает на колени. «Я выполнил свое обещание! В той жизни! Что ты хочешь еще?» - из последних сил шепчет он. «Мне принадлежит вся твоя жизнь! Каждая из них, пока… Ты будешь давать мне силы, ты будешь читать эти слова, ты сам клялся, добровольно, своей кровью! Тебе не уйти от этого! Никогда!» - она снова смеется…»       Антон сидел, вглядываясь в темноту, пытаясь осмыслить то, что увидел во сне. «Господи!» - ужаснулся он. – «Это был как на яву!». Он не помнил, как заснул в кресле. По стеклу барабанили капли дождя, и только теперь Антон осознал, что сам весь вымок, словно только что вошел с улицы, что руку, которую он резал во сне, нестерпимо болит. Он резко встал и включил свет. Одежда на нем промокла насквозь, левый рукав закатан до локтя и по предплечью тянется длинный глубокий порез.       Обрабатывая и бинтуя рану, Антон все четче стал осознавать, что все не было сном с самого начала. И как бы он не хотел в это не верить, это было реально.       О том, чтобы лечь спать не могло быть и речи и он, стоя у распахнутого окна, не обращая внимание на непрекращающийся дождь, курил, усилием воли не позволяя себе впадать в состояние безотчетного ужаса. Антон ни разу в жизни не сталкивался ни с чем подобным, он и не верил ни во что, что не могло быть подвергнуто научному анализу.       Антон глубоко дышал. Теперь он был уверен, что это не наваждение, не сны, и, пусть это не имело логического объяснения, но это то, что происходит в действительности.       Он затушил недокуренную сигарету и медленно подошел к картине, вглядываясь в детали, пытаясь найти что-то, что даст ему зацепку, что подтвердит его подозрения. Он осторожно взял картину в руки, провел пальцами по раме, перевернул ее. На обратной стороне была лишь подпись художника. «Странно, - подумал Антон. – Обычно художник ставит подпись на холсте…». Он снова перевернул картину и вгляделся в изображенный на ней собор. Казалось, что окружающие краски сгустились и собор залит лунным светом. «Каким же он был только что? Таким же? - Антон пытался вспомнить.– Нет, на картине был просто вечер. Или нет?».Он аккуратно извлек ее из рамы. Под рамой оказалось два холста. Тот, на котором стояла подпись художника, скрывал оборотную сторону холста с собором, полностью исписанную какими-то рунами.       Догадка о том, что бы это могло быть пронзила сознание Антона как вспышка молнии –глядя на картину, он попадал в другое пространство, вернее в старый Брашов, а еще, вернее, в прошлое старого Брашова и это бы не сон – порез на руке яркое тому доказательство… Но Антону нужно было подтверждение. Нужно было знать, как управлять этим. Он сфотографировал письмена и вставил оба холста обратно в раму. Посмотрев на изображение собора, ему снова показалось, что оно изменилось – словно исчез лунный свет и теперь собор освещал лишь тусклый свет звезд. Антон потер глаза. «В половине четвертого утра еще и не такое увидишь…», - прошептал он.

***

      Утром, едва рассвело, Антон отправился на площадь, где вчера встретил странного старичка-художника. Он присел на край скамьи, которую тот вчера занимал своими картинами, рассчитывая, что художник должен подойти с минуты на минуту. Антон не знал что может спросить у художника, не знал, получит ли какие-то ответы. Но шло время, а знакомый старичок так и не появился, ни через час, ни к полудню. Скамейку заняли другие художники. Антон попытался расспросить их о своем вчерашнем знакомом, но все лишь пожимали плечами. Кто-то говорил, что бывает редко, кто-то вообще никогда его здесь не видел.       «Все, кто может хоть что-то прояснить или хотя бы намекнуть на то, что происходит, магическим образом просто пропадают, словно их никогда и не было», - эта мысль навязчиво преследовала Антона. – «Но ведь не кажется же мне!» - с ужасом подумал Антон, осторожно ощупывая забинтованную руку.       Так и не дождавшись художника, Антон отправился бродить по улицам города, чтобы привести мысли в относительный порядок. Узкие улочки были полны народа: туристы, горожане. Многочисленные кафе заполняли собой все свободное пространство улиц, что Антону приходилось иногда протискиваться между рядами столиков. Он не чувствовал себя ни голодным ни уставшим, он просто шел, рискуя заблудиться в этом лабиринте старины.       Прикосновение чьей-то руки к плечу, заставило Антона обернуться.       - Не удивляйтесь, молодой человек, – ободряюще улыбнулся его вчерашний знакомый старичок, видя какое недоумение и шок были написаны в глазах Антона. – Не только вы искали меня, я тоже надеялся вас еще увидеть. Пойдемте, – махнул рукой старичок и уверенно свернул на соседнюю улицу.       Какое-то время они шли молча. Антон, стараясь запомнить дорогу, скоро запутался окончательно в хитросплетениях похожих и одновременно таких разных улиц и переулков. Наконец они подошли кничем не примечательной двери одного из старинных домов. Старичок толкнул её и она послушно распахнулась, не издав ни звука.       - Проходите! Не бойтесь, – усмехнулся он, глядя на Антона.       Оказалось это вход в арку, ведущую в не большой внутренний двор. Пройдя через двор, старичок распахнул перед Антоном еще одну дверь. Теперь они оказались в уютно обставленной комнате, вполне современной. Антон поймал себя на мысли, что ожидал увидеть здесь что-то совершенно противоположное – лабораторию средневекового алхимика, где повсюду расставлены колбы с не понятными веществами или библиотеку ученого, заваленную старинными книгами.       Старичок словно прочитал его мысли.       - Я не колдун и не звездочет, – рассмеялся он. – Располагайтесь, молодой человек. Хм, простите, не знаю как вас зовут.       - Антон, – словно очнувшись, уверенно сказал Антон и протянул старичку руку.       - Тамаш, – представился старичок, на удивление крепко пожав руку Антона. – Я знаю, что тебя беспокоит, – легко переходя на «ты», произнес Тамаш. – Но сначала расскажи о последнем…, – он замешкался, словно подбирая правильное слово. – Видении.       Антон удивленно смотрел на Тамаша несколько долгих мгновений.       - Ты мне не доверяешь, я знаю. Да и с чего бы тебе доверять первому встречному? – проговорил Тамаш.       - Нет, не то чтобы…, – пробормотал Антон и резко обернулся к Тамашу. – Но кто вы? Откуда вы вообще что-то знаете? – глаза Антона наткнулись на проницательный взгляд Тамаша. – И, черт возьми, это вы мне объясните что происходит! Что за картину вы мне подсунули? – тяжело дыша, Антон вновь поднял глаза на Тамаша – все тот же нечитаемый и проницательный взгляд. – Ладно! – криво усмехнулся Антон. – У меня все равно нет выбора, и мне кажется, что я схожу с ума! – Антон отвернулся и подошел к окну, пытаясь хоть как-то успокоиться, нервно обхватив себя руками.       Он пересказал Тамашу свое последнее видение, стараясь не упустить ни одной детали. Он не думал, что рассказывать то, что с ним произошло, будет так же мучительно, как и переживать это.       Когда Антон закончил рассказ, в комнате повисла напряженная глухая тишина.       - Нужно найти и уничтожить этот нож, – прошептал Тамаш не то обращаясь к Антону, не то лишь вслух проговаривая свои мысли.       Антон внимательно посмотрел на Тамаша.       - Этот нож в видении! Что...       - Этот нож реален! Так же как и твоя рана! – прервал Антона Тамаш. И, порывисто встав, бросил Антону короткое – «Жди!», вышел из комнаты.       Тамаш вернулся довольно быстро с какими-то книгами в руках. Одну из них он протянул Антону.       - Посмотри внимательно, возможно, ты найдешь здесь свой нож.       Антон начал листать довольно старую книгу с изображениями различных ритуальных предметов.       - Ритуальный нож – это проводник, – продолжил Тамаш. – В твоем случае проводник той темной силы, которую рождают твои слова и жертвенную чашу наполняет уже не только твоя кровь – магия древнего заклятия входит в мир, давая этому темному существу силу. Через кровь к ней по капле уходит твоя душа. – Тамаш внимательно посмотрел на Антона. – Расскажи мне все. Все что ты видел, – и, видя намерение Антона возразить, добавил. – Даже если ты считаешь это сумасшествием.       Антон рассказал свои сны и случаи в самолете и в церкви. Когда он закончил, то понял, что задыхается как после забега на длинную дистанцию. Голова кружилась, а сердце бухало в груди как кузнечный молот. Он посмотрел на Тамаша – тот сидел в кресле напротив, застыв, словно изваяние. Антон перевел взгляд на лежащую на его коленях книгу – на открытой странице красовался рисунок того самого ножа, его ножа! Филигранно выточенная из слоновой кости рукоять представляла собой какое-то мифическое животное. По узкому изогнутому лезвию скользят ряды рунной вязи. Завораживающе! Мысленно нож лег в ладонь Антона – удобно – словно они одно целое. Он ощутил прохладу рукояти и вес ножа. Ужас поднялся из самой глубины души, затопил черной волной, лишая возможности двигаться, дышать.       - Антон! – резкий окрик Тамаша вывел Антона из забытья – Ты должен найти его и уничтожить!       - Что это даст? – не понимающе Антон перевел взгляд на Тамаша.       - Все закончится. Ты сможешь вернуть свою жизнь. Закончить то, что когда-то начал сам.       - Ничего не понимаю! Как я могу быть тем, кто начал все это? Я не читал тех заклинаний! Это все бред! – Антон закрыл глаза и покачал головой.       - Магия крови сильнее, чем ты можешь себе представить! Ты все еще тот самый герцог Кристиан, ты спасал свою жену! И ты все еще в рабстве этой черной магии.       - Нет, нет! Я же помню свое детство, свою жизнь!       - Это не важно. Эта магия вернула не только твою жену, она держит тебя, не твое тело, но твою душу. Я не знаю, что за существо вызвало к жизни то темное заклинание, – Тамаш задумался и посмотрел на Антона – Ты помнишь заклинание наизусть?       Антон прикрыл глаза,ю вызывая в памяти выцветшие ровные строки рун.       - Помню…, – хмурясь, прошептал Антон.       - Не произноси их никогда! Не пиши! А главное – найди нож! Времени остается все меньше и меньше, – наклонившись к Антону быстро заговорил Тамаш. - Но помни, недостаточно лишь уничтожить оболочку! Важно уничтожить его суть! Ты чувствуешь ее.       - Как я его найду? Где? Ты говоришь о какой-то сути этого ножа. Как я уничтожу и ее? Я же ничего не знаю и все мои воспоминания больше похожи на бред, – взорвался Антон, резко вставая.       - Картина. Используй ее, – тихо произнес Тамаш – Картина, что я тебе дал. Ты догадался что это!       - Портал! – Антон, стоя в пол оборота, хмуро взглянул на художника       - Да, – утвердительно кивнул Тамаш. – Само изображение на картине и руны на обратной стороне создают то, что ты называешь порталом.       - Но как им пользоваться? Не хочешь научить? – спросил Антон, хмурясь все сильнее.       - Нет, – просто ответил Тамаш. – И дело не в моем желании. Я могу только создать, а как его использовать ты должен научиться сам. Он подчиняется только тебе.       В глазах Антона отразилась вся гамма чувств – от недоумения и скептицизма до рационального понимания, и безотчетной абсолютной веры.       Антон, вдруг резко успокоившись, сел на прежнее место.       - Наверное, я вчера много выпил или в сигаретах было что-то…, – он отчаянно взглянул на Тамаша, словно ожидал, что видение исчезнет. Но Тамаш не собирался никуда исчезать, наоборот лишь твердо и терпеливо ожидал, когда у Антона пройдет эта вспышка секундного помешательства.       - Но сон про Корвинов, – продолжал настаивать Антон – как связана вся эта история с тем замком?       - Возможно, Кристиан был там…, – слегка пожал плечами Тамаш – Возможно в какой-то из жизней.       Антон обессилено простонал, обхватывая голову раками.       - Еще один вопрос, Тамаш, всего один! – Антон усмехнулся быстро и резко. – Почему? Почему ты помогаешь мне?       - Тот жертвенный нож сделал для тебя я, – Тамаш с вызовом встретился с ошеломленным взглядом Антона. – Вместе с тобой он держит и меня… Найди его! Или этот кошмар никогда не закончится! – он наклонился к Антону и сильно стиснул его плечо сильными пальцами.       - Но почему помнишь ты, и не помню я? – Антон не отводя глаз, упрямо смотрел на Тамаша.       - Память возвращается, но очень медленно. Когда-то я тоже ничего не помнил, не понимал. А потом много лет я ждал тебя…

***

      Следующие дни работы над проектом пролетели очень быстро. Вечерами, Антон вымотанный до предела, засыпал без сновидений и несколько его попыток установить связь с так называемым порталом оказались безуспешными.

***

      Через две недели Антон вернулся домой. Алёна встречала его в аэропорту. В первые мгновения их встречи он долго смотрел на нее, словно пытаясь вспомнить, кто она, смотрел и не чувствовал ничего. Разговор получался скомканным и по дороге домой больше молчали.       - Я приготовила ужин, поедем ко мне? – с надеждой произнесла Алёна, не отвлекаясь от управления автомобилем, и краем глаза следя за Антоном.       - Хорошо, – легко согласился Антон. – Только заедем ко мне, я брошу вещи.       Алёна не стала спорить. Когда подъехали к дому Антона, Алёна заглушила двигатель и почему-то неуверенно спросила:       - Можно мне с тобой?       - Конечно, – бросил через плечо Антон, доставая вещи из багажника.       Войдя в квартиру, Алёна перехватила руку Антона, не давая ему зажечь свет.       - Не надо…, – прошептала она и прижалась губами к шее Антона. – Я так соскучилась!       Антон сгреб Алёну в объятия, покрывая ее лицо поцелуями. Шорох срываемой друг с друга одежды перемежался с влажными звуками поцелуев и едва сдерживаемыми стонами.       Антон, обычно внимательный и нежный любовник, в этот раз был под стать зверю – не терпеливый, порывистый, грубый. Алёна не узнавала своего мужчину. В этот раз все было как-то по-другому – удовольствие и боль на грани, чувства затапливали ее, прикосновения и поцелуи обжигали волной наслаждения.

***

      Антон спал без сновидений, словно провалившись в какую-то яму, куда не проникали ни свет, ни звуки. Казалось, темнота не хотела отпускать добычу из своих цепких когтей, но смутное чувство беспокойства скреблось где-то внутри, заставляя очнуться, открыть глаза, вспомнить.       Антон проснулся и несколько секунд лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к окружающим звукам и вспоминая прошедшую ночь. «Алёна!» - он повернул голову и в полумраке наступающего утра увидел девушку. Она стояла и рассматривала привезенную им ту самую картину. Услышав шорох, она обернулась.       - Привет, – улыбнулась Алёна.       - Привет…, – выдохнул Антон и вновь закрыл глаза.       - Я хотела приготовить завтрак…, – Антон почувствовал легкие прикосновения Алёниных пальцев к своим волосам. – Но у тебя в холодильнике пусто…, – он понял, что девушка улыбается и неожиданно улыбнулся сам.       - Заедем в какое-нибудь кафе по дороге, – он сжал ее ладонь в своей и легко коснулся ее пальцев губами. – Пойдем, мне нужно в офис пораньше. Нужно составить отчет по командировке.       За завтраком разговор снова не клеился. Антон все больше отмалчивался и не задавал никаких вопросов. Наконец Алёна произнесла то, что давно вертелось у нее на языке.       - Ты все еще сердишься за тот случай? – протянув руку, она осторожно коснулась пальцев Антона.       - Что? Нет! Извини, я задумался о проекте.       - Правда? – как можно мягче улыбнулась Алёна. – А что за собор на той картине, которую ты привез? – с любопытством продолжила она.       - Обычный городской собор, – Антон старался говорить как можно более безразлично. – Сувенир на память от румынских друзей, – мгновенно вспомнился Тамаш, его слова.       - Все в порядке? Ты выглядишь странно, – обеспокоенный взгляд девушки вернул Антона к реальности.       - Все хорошо! – Антон встал. – Извини, мне нужно бежать. Освобожусь, позвоню, – он слегка коснулся губами ее волос и поспешно вышел из кафе.       Оставшись одна, Алёна задумалась – обида, горечь и чувство вины за свое упрямство прожигали насквозь ее сердце. «Что же мне сделать?» - задала она сама себе вопрос. То, что было этой ночью, казалось, вернуло все на свои места, но при свете дня волшебство рассеялось, рассыпалось серебряной пылью.

***

      Весь день Антон буквально разрывался между работой, проектами и всей той необъяснимой мистикой, которая происходит в его жизни. Едва закончив отчеты по результатам командировки, он заперся у себя в кабинете и включил ноутбук. Он толком не знал, что собрался найти, но в первую очередь решил, что нужно прочитать руны. Возможно, разгадка именно в них. В каких-то произносимых словах, в их порядке или особом ходе мыслей. Как обычно верхние строчки поисковика были забиты всякой мишурой вроде «наколдую удачу» или «потомственная ведьма очистит карму». Пара часов прошла в бесплодных поисках, когда, наконец Антону пришла на ум странная мысль – искать разгадку у ученых.       Специалистов, занимающихся рунической письменностью, нашлось не так уж и много. Внимание Антона привлек профессор кафедры скандинавских языков МГЛУ*, который совсем недавно представил на конференции свое исследование по этимологии древнескандинавских рун. Имя Кельник А.В. значилось под объемной монографией и материалом к конференции. Антон совсем не был уверен, что он сможет помочь, что его вопрос вообще из области знаний этого самого профессора, да, и захочет ли он даже выслушать, но все-таки набрал номер. Приятный женский голос на другом конце обескуражил Антона на несколько секунд.       - Кафедра скандинавских языков, слушаю вас.       - Добрый, день, могу я поговорить с профессором Кельник.       - Я вас слушаю, – продолжил все тот же приятный голос. – Профессор Кельник это я. Анастасия Владимировна.       Антон замешкался.       - Простите! – продолжил Антон как можно более уверенно. – Анастасия Владимировна, боюсь показаться странным, я заинтересовался вашим докладом по этимологии.       - Вы ученый? – воспользовавшись секундной паузой, спросила профессор.       - Нет, нет! – пытаясь собраться с мыслями, продолжил Антон. – Просто мне попался очень загадочный рунический текст. Мне очень нужно знать его суть. Пожалуйста! Если бы вы согласились хотя бы взглянуть на него..., – Антон прервался, переводя дыхание.       - Я практически не работаю с частными лицами. Но..., – на секунду Антону показалось, что в этом «но» прозвучала крайняя заинтересованность. – Почему-то ваша просьба кажется мне интересной, – с гулко бьющимся сердцем, Антон замер в ожидании. – В России мне еще никто не предлагал взглянуть на рунические тексты. Если бы вы смогли подъехать в университет через два часа, было бы не плохо.       - Конечно, смогу! – сдерживая радость, как можно спокойнее произнес Антон.       - Аудитория 412. У меня как раз закончится пара.       Стоя в дверях аудитории и поминутно сторонясь, он, пропуская выходящих студентов. Антон заметно волновался, пытаясь среди выходивших и все еще остающихся в аудитории, узнать профессора Кельник.       - Проходите, молодой человек, – раздается знакомый голос.       Только теперь Антон заметил сидящую за высокой кафедрой женщину. «Сколько же ей лет? - думал он, подходя ближе.- Далеко не 20, как показалось ему по телефону и, наверное, уже за 50». Но он невольно залюбовался ее красотой – безупречно уложенные темные волосы, правильные черты лица.       - Вы мне звонили? – уголки совершенных губ неуловимо поднялись вверх. Глядя открытым взглядом, она жестом, пригласила Антона присесть.       - Да, простите, – растерянно пробормотал Антон, устраиваясь напротив. – Здравствуйте, Анастасия Владимировна. Я Антон. Простите еще раз, – сказал он более уверенно и достал папку с распечатанными фотографиями текста. – Не хочу отнимать у вас много времени. Я неожиданно обнаружил вот это и мне очень важно знать, что здесь написано.       Когда профессор взглянула на текст, выражение ее лица заметно изменилось. Оно стало жестким и сосредоточенным.       - Думаю, на вопрос, откуда у вас это вы ответить не сможете? – она подняла глаза от фотографий и пристально взглянула на Антона.       - Вы правы. Не смогу…, – упрямо ответил Антон.       - Что ж, хорошо, что хоть честно! Поэтому я постараюсь объяснить вам суть написанного, – она на минуту задумалась и уверенно продолжила. – Руны эти не скандинавские. Все, что я сейчас могу сказать без определенного исследования – это заклинание из книги «Храма судьбы» – только в тех текстах я видела подобные руны и их сочетания. То, что я называю книгой, на данном этапе представляет собой не более десятка случайно найденных и разрозненных записей, но все это объединяет то, что используемые знаки описывают некие пространства, которые недоступны не владеющим тайным знанием. Судя по всему, то, что написано здесь открывает определенную дверь в строго определенное время и тому, кто указан здесь…, – она обратила его внимание на короткую строчку рун. – «проходящий через годы».– Странно, - продолжила она. – Я никогда еще не видела такого полного текста. Видите, –рассуждала она дальше, проводя пальцами по следующей строке рун. – Это нельзя перевести, это…, – она на секунду задумалась. – это как уравнение, которое описывает пространство. Его можно увидеть, осознать. Но опять же ничего не работает без главного «проходящего через годы» – ключа, я бы сказала, - она вновь вернулась к указанной ею ранее короткой строке. Затем, проводя по строке, выше она добавила: – Здесь написано «…откроется разум, очистятся мысли и ты пройдешь по мосту, ведущему через бездну…».       - Откроется разум? Что это значит? – переспросил Антон.       - Не знаю. Возможно, открытый разум это что-то сродни медитации, либо наоборот возбуждение. Некое особое состояние того, кто может пройти по этому мосту, – она пожала плечами. – Для большего мне нужно провести исследование. Но поверьте, материала очень мало. Это единственный такой полный текст и значения многих рун мне неизвестны, – она слегка улыбнулась. – Простите, но это все, чем я могу вам сейчас помочь.       Выйдя из университета, Антон задумался над словами профессора. «Проходящий сквозь годы». Неужели это он? Значит, он и есть тот самый ключ! Но в каком состоянии он получает возможность проходить по этому «мосту через бездну»? Антон просто шел по улицам, не думая куда, полностью поглощенный своими мыслями.        «…Тишину ночи прерывали лишь далекие окрики часов на стенах, да скрип кое-где не плотно закрытых ставней на окнах. Он старался ступать как можно тише, чтобы его шаги не отдавались гулким эхом на пустых узких улицах. Порыв ветра заставил его плотнее запахнуть плащ. Череда поворотов, размытые тени от света редких масляных фонарей казалось, пытаются сбить его с пути, увести в ложном направлении. Но нет! Он прекрасно помнит дорогу! Та самая дверь. Но теперь его никто не ждет. Дверь остается закрытой. Он стоит несколько долгих минут не в силах пошевелиться. Неуверенно толкает дверь – она открывается бесшумно. Шаг, еще, темнота окутывает его. Но сейчас она не липкая, всепоглощающая как прошлый раз, сейчас она звенящая. Он входит внутрь...»       Телефон никак не хотел униматься. Антон с усилием открыл глаза. На экране высвечивалось имя Никита Вересов.       - Ник, привет! – хрипло выдохнул в телефон Антон.       - Где тебя носит? – раздался возмущенный возглас.       Антон поморщился и убрал телефон подальше от уха:       - Не кричи. Что случилось то?       - Что случилось? Это ты меня спрашиваешь? Ну, ты, братан, вчера оторвался, скажу я тебе!       - Погоди, расскажи все по порядку.       - Антох, у тебя час, чтобы добраться в офис, больше я не смогу тебя прикрывать! Ты вчера набрался на вечеринке до бесчувствия! Я тебя еле до дома довел! Все! Остальное потом расскажу.       Ничего не понимая, Антон сел на постели. «Какая вечеринка? Набрался?» - мысли текли лениво. «Профессор… я же был у нее! Мы поговорили, я вышел, шел по улице. Наверное, вернулся домой и лег спать. Все! Или не вернулся и не лег?»       Когда через час Антон появился в офисе, он сразу же направился в кабинет Никиты.       Тот сосредоточился на каких-то бумагах, но, услышав звук закрываемой двери, резко поднял голову.       - Хреново выглядишь! – ухмыльнулся он, направляясь к Антону.       -Ага! И тебе привет! – в любой другой ситуации Антон бы рассмеялся, но сейчас ему было не до смеха. – Объясни прямо сейчас, что все-таки произошло, – настаивал он.       - Ууууу, старик, – протянул Никита, но видя серьезное выражение лица Антона, осекся. – Да не знаю я! – Никита развел руками и плюхнулся в кресло, жестом указывая Антона на второе. - После совещания ты как очумелый умчался, заперся в своем кабинете часа на два или чуть больше. Я не мог до тебя ни дозвониться, ни достучаться. Потом…, – он на мгновение задумался. – Потом все стали собираться, чтобы отметить удачный контракт. Твой, между прочим! – Никита резко встал и, подойдя к столу, нажал кнопку коммуникатора. – Танечка, сделай нам два кофе, пожалуйста! И сахара побольше!       - Конечно, Никита Романович! – ответил приятный женский голос.       - Так вот, – продолжил Никита. – Через два часа, когда все собрались в конференц-зале, ты явился сам, жутко довольный! Весь вечер шутил и вообще был в центре внимания! А потом, неожиданно пропал, я нашел тебя на парковке, сидящим в машине. Ты был абсолютно пьян! Господи! О чем ты тогда думал!?       В дверь осторожно постучали, и вошла Татьяна. Пока она расставляла на низком столике чашки с кофе, Антон поднялся и, подойдя к окну, уперся лбом в прохладное стекло.       - Спасибо! –поблагодарил девушку Никита.       Тихо щелкнула закрывшаяся дверь.       - Я ничего не помню! – Антон обернулся и растерянно взглянул на Никиту.       - Что с тобой происходит? Вы поссорились с Алёной? – Никита подошел, протягивая чашку с дымящимся кофе. – Пей! Должно немного помочь!       - Ник, я не знаю! – покачал головой Антон, размышляя как будет звучать весь тот бред, который с ним сейчас происходит, если он все расскажет Никите. – Да нет, – неуверенно продолжил он. – С Алёнкой, вроде бы помирились уже...       - Знаешь, возьми-ка ты отпуск на недельку! Отдохни! Это проект тебя вымотал! Я займусь текучкой, – Никита дружески похлопал Антона по плечу.       - Спасибо, Ник! - Антон слегка улыбнулся. – Ты все еще тянешь с Татьяной? – Решил он сменить тему.– Признайся ей уже наконец! Не тяни!       В его взгляде было что-то странное или это Никите только показалось. Когда он через мгновение посмотрел на друга, в его глазах отражалась лишь усталость.

***

      Вечером Антону позвонила Алёна. Он только зашел и едва успел стянуть куртку.       - Привет, – осторожно произнесла она.       - Привет…, – как показалось Алёне, устало и безразлично выдохнул Антон.       - Можно я к тебе приеду? – на одном дыхании спросила девушка.       - Знаешь… день был… трудный и…, – он вздохнул, чувствуя, что пауза затягивается. – Я хотел лечь пораньше. Голова болит. Давай созвонимся завтра.       - Хорошо…, – тихо и как-то грустно ответила Алёна – Пока!       Антон нажал «отбой».       «Дурак!» – тут же простонал он и подавил порыв сейчас же перезвонить Алёне и сказать, что приедет сам. Он с размаху ударил кулаком в стену. «Идиот!» – Антон устало взглянул на себя в зеркало, висящее в прихожей. «Так ты ее скоро потеряешь! Ты этого хочешь? Подумай об этом!» – прошептало его отражение в зеркале. «Я не могу впутывать ее!» – мысленно ответил он своему отражению, и оно кивнуло будто соглашаясь. «Возможно, я вернусь к ней и та мысль о перекрестках, о дорогах… я просто ее забуду. Это же все так глупо!».       Антон машинально разделся и прошел на кухню. Поставил чайник. Перед глазами невольно появился образ Мирелы. «Только этого не хватает!» - он резко выключил газ. Ни чая, ни кофе уже не хотелось. Почему-то он вдруг почувствовал острую необходимость взглянуть на картину.       Собор вновь был залит лунным светом. Блики отражались в стеклах витражей и на мокрых неровных камнях мостовой.       «…Ночная прохлада ледяными змейками проникала под тонкую ткань рубашки. Он стоял босиком на сырых и холодных камнях. Прямо перед ним стеной возвышался собор. «Замечательно!» - Антон чертыхнулся. – Это что? Снова сон? Или уже нет?». Его вопрос растворился в ночной темноте. Он потряс головой, пытаясь стряхнуть наваждение, подождал несколько секунд, не начнет ли он действовать согласно чьей-то воле. Но нет. Ничего не изменилось. Он продолжал стоять перед собором…»       Сколько в действительности прошло времени Антон ответить бы не смог, он только чувствовал, что замерз окончательно, но окружающая его картина не изменилась. Хотя нет, стало значительно светлее. Рассвет в городе это всегда нечто особенное – солнце, появляясь из-за горизонта, тут же прячется за домами, но его свет фантастически окрашивает небо в алые и пурпурные тона, которые постепенно и неуловимо тают, растворяются, повинуясь невидимым лучам. Тени, залегшие в переулках, вздрагивают, истончаются, пугливо прячутся, уступая место новому дню.       Помедлив, Антон сделал шаг к двери собора. Было не заперто. Он толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. Там было так же холодно. Антон обхватил себя руками и энергично растер плечи. Он огляделся. Тусклый свет раннего утра не давал возможности рассмотреть детали, но убранство было совершенно иным, чем он помнил после своей поездки в Брашов. Антон прошел по центральному проходу к алтарю. Несколько зажженных свечей давали больше дыма и копоти, нежели света. «Что дальше?» - спросил он сам себя.       - Вы слишком рано! Месса начнется через час, – услышал голос позади себя Антон. Он обернулся. В проходе, в шагах двадцати от него стоял молодой священник, облаченный в длинную темно-коричневую мантию.       - Ваша светлость, простите! – осматриваясь, громко и торопливо извинился монах, едва Антон собрался объяснить свое присутствие.       Монах подошел ближе и слегка поклонился.       - С тобой что-то случилось? – спросил он Антона почти шепотом, ничуть не удивляясь его странному виду.       - Нет…, – хрипло ответил Антон. – Мне нужно было подумать…, – пытаясь выиграть время, произнес он. «Я его понимаю? Где-то я его видел» - мысли быстро проносились в голове Антона.       - Пойдем, Кристиан. Здесь холодно, – так же тихо произнес монах и направился к едва заметной двери за алтарем.       «Кристиан? Как он меня назвал?» - Антон, поразился, начиная понимать, что с ним произошло. «Картина! Она сработала!» – догадка обожгла его сознание. Он был там куда стремился. Антон пошел за монахом.       - Отец Доминик? – обратился Антон к монаху, наконец, вспомнив это лицо, фигуру. – Ты тоже здесь? - Антон теперь был уверен, что это тот самый монах, который встретился ему в соборе в тот день.       - Слава Господу! Мне показалось, что ты меня не узнаешь, – вздохнул монах. – Но что значит здесь? Я всегда здесь, – он открыл дверь, пропуская Антона в маленькую комнату полную книг и ритуальных предметов. В комнате было тепло и сухо благодаря хорошо протопленному камину, и царил идеальный порядок.       -Кристиан! Что ты натворил? – отец Доминик резко развернулся и с отчаянием посмотрел на Антона.       - Я не мог позволить ей умереть! – вырвалось у Антона.       - Ты вызвал то, чему не в силах сопротивляться! И когда ее сила вырастет… умрем мы все! Разве ты этого не понимаешь?       - Я не мог позволить ей умереть! – как мантру твердил Антон.       - Что ты намерен делать? – словно смирившись с упрямством Антона, спросил монах.       - Мне нужен этот ритуальный нож! – уверенно произнес Антон, не зная насколько может доверять монаху, не подозревая, что он может знать вообще и собственно кто он для того, кого он упорно называет Кристианом.       - Он, наверняка скрыт. Это существо знает ему цену! – уверенно прервал его Доминик, подставляя кресло поближе к огню и приглашая Антона располагаться.       - Мне нужен этот нож! – опять упрямо произнес Антон. – И еще заклинание, которое разрушит его суть, – он несмело поднял глаза на отца Доминика.       - Ты знаешь, чем нам это всем грозит, Кристиан! Но я боюсь не за себя, – отец Доминик осекся, скользнув взглядом по Антону. – Я помогу тебе, – добавил он более уверенно. – Побудь здесь, согрейся. Вино и бокалы там.., – кивнул он в сторону полки с книгами. – как обычно.       Он еще раз взглянул на Антона и вышел.Антон продолжал сидеть в кресле, ловя себя на мысли, что наслаждается теплом горевшего камина и какой-то умиротворенностью впервые появившейся в его душе с того самого дня, когда он увидел самый первый сон. Когда шаги отца Доминика стихли, он встал и огляделся. Комната была больше, чем ему показалось в начале. Длинные ряды высоких полок заполняли книги и свитки. Нишу около окна занимал широкий массивный стол. Антон подошел ближе. Бумаги, разложенные на столе, были исписаны аккуратным и даже изящным почерком. Он осторожно взял одну из них – узнаваемые буквы складывались в совершенно не знакомые слова и таинственные фразы. «Латынь?» - засомневался Антон. Он вернул взятый листок на место и повернулся к полке, на которую указал монах. «Кто же он?» - Антон вздохнул – «Он меня знает, а я даже не представляю кто этот человек! Но я знаю его! И это не просто та мимолетная встреча…». Странное ощущение по капле стало заполнять его душу. Антон чувствовал и даже мог бы поклясться, что этот самый Доминик близок ему, что роднее человека еще поискать. Но отчетливых воспоминаний не было.       В указанном месте Антон обнаружил графин с вином и пустые бокалы. Он наполнил один из них до краев и вернулся в свое кресло около камина.       «А что если отец Доминик поймет, что я не Кристиан!? - Антон боялся думать об этом. – Но ведь еще не понял» Он сделал глоток на удивление приятного и терпкого вина. Вкус ему показался знакомым, как и вся окружающая его обстановка.

***

      На следующий день Алёна пыталась дозвониться до Антона, но его телефон был отключен. По началу она успокаивала себя тем, что он, наверняка на совещании. Но он не позвонил ни в обед, ни вечером. После странного разговора накануне, девушка не знала чего ожидать. Если он решил расстаться, то Антон не такой чтобы молчать. Или он встретил другую? Не выдержав, следующим вечером после еще одного дня молчания Антона, Алёна решила приехать без предупреждения. Несмотря на поздний час, окна его квартиры были темными. Она поднялась и не решительно открыла дверь.       - Антон! – тихо позвала она, переступая порог.       Ответом ей была лишь глухая тишина.       Она тихо вошла и включила свет. На секунду ей показалось, что Антон все же дома – куртка, оставленная на пуфике в прихожей, не закрытый обувной шкафчик. Алёна прошла на кухню – полный чайник, но холодный, стоящий на плите и кружка с насыпанным в ней растворимым кофе на столе.       - Антон! – смелее позвала девушка и прислушалась. Ни шума воды в душе, ни звуков включенного телевизора.       Она толкнула дверь в комнату – все та же тишина. Ничто не указывало, что Антон куда-то собирался – дорожная сумка на месте, ноутбук на столе. «Он не летает без своего ноутбука», - вдруг подумалось Алёне. Она еще раз осмотрелась. «Может быть, он просто вышел в магазин и скоро вернется?» – с надеждой решала она. Но Антон не появился в квартире ни через час, ни к утру. На следующий день его так же не было, и его телефон упорно оставался выключенным.

***

      «…- Кристиан! – услышал он позади себя звонкий юношеский голос. Он обернулся. Чуть поодаль от него на гарцующей лошади сидел стройный юноша, раскрасневшийся после бешеной скачки, длинные темные волосы растрепались, беспорядочно падая на лицо. – Догоняй! Кто быстрее до моста?! – крикнул он и, развернув коня, пустил его галопом.       Антон, не успев удивиться, что его снова называют Кристианом, рассмеялся.       - Держись, Стефан! Догоню, надеру тебе уши! – весело крикнул он вслед удаляющемуся юноше и пришпорив своего коня, поскакал следом.       На подъемный мост замка кони влетели одновременно. Всадники спрыгнули с них. Оба были запыхавшиеся, но довольные.       - Все таки я лучший наездник! – с гордостью сказал Антон и, протянув руку, потрепал Стефана по и без того растрепанным волосам. – А ты учись, мой маленький брат! – и он снова рассмеялся.       Стефан поднял на него сияющие синие глаза, в которых плескалось восхищение и с напускной обидой произнес:       - Это тебе скоро придется у меня учиться, братец!       «Стефан…», - одними губами прошептал Антон…»       Антон открыл глаза. Он все еще сидел в кресле перед догорающим теперь камином. «Стефан», - вновь повторил он. Сон растаял, но теперь Антон знал кто такой отец Доминик, и, главное, кто он для него – для него – Кристиана. Сердце защемило от внезапно нахлынувшей тоски.       Дверь бесшумно открылась, и на пороге появился отец Доминик.       - Слава Богу, ты еще здесь! – он облегченно вздохнул и, подойдя к Антону, положил ему на колени сверток. – Переоденься. – коротко сказал он. – Когда стемнеет я вернусь.       Монах вновь направился к двери.       - Стефан! – окликнул его Антон.       - Как давно ты не называл меня так…, – Стефан остановился, не оборачиваясь.       - Прости, но почему?... –Антон хотел продолжить, но Стефан оборвал его.       - Сейчас не время для расспросов, – все так же, не оборачиваясь, произнес он. – И я уже говорил, что однажды ты поймешь все сам…, – он на мгновение обернулся и Антон наткнулся на все тот же синий сияющий взгляд, но теперь он был пронизывающим, настороженным, совсем не таким как во сне.       На мгновение задержавшись, отец Доминик вышел, плотно закрыв за собой дверь       Антон переоделся в принесенную Стефаном одежду: узкие штаны, две длинных туники, которые как понял Антон, одеваются одна на другую, пояс и странного вида башмаки. Темный длинный плащ из тонкой шерсти он накинул на плечи, чувствуя себя участником какого-то костюмированного представления.       Боясь вновь уснуть, Антон стал бродить вдоль рядов полок, разглядывая книги и расставленные в комнате предметы. Внезапно он остановился. «А как портал работает в обратном направлении? – чувство паники шевельнулось где-то в глубине. – Или это билет в один конец?» – он зажмурился, и устало вздохнул. – С этим я разберусь чуть позже».       Стефан вернулся только через несколько часов. Антон, уставший от безделья, еле сдержался чтобы не засыпать его вопросами, а сам Стефан, казалось не спешил давать никаких объяснений. Он подошел к полке и налил себе вина.       - Мне почти ничего не удалось выяснить, – разочарованно сказал он. – И ты сам понимаешь, как странно выглядит священник, расспрашивающий о колдовстве. Ты знаешь, где алтарь? – резко повернувшись к Антону, спросил он.       - Да, в доме, в городе, – медленно произнес Антон.       - Нет, там только проход. Алтарь здесь. Где-то под основным фундаментом собора. Мне сказал это человек, которому я склонен верить, – уверенно произнес Стефан, залпом осушив бокал. – Думаю, нож тоже где-то там. На нем чары сокрытия, как и на самом алтаре.       - Почему ты уверен, что нож там же, где и алтарь? – на лице Антона отразилось сомнение.       - Потому, что ритуал повторяется! Не спорь! Я все знаю, Кристиан, – Стефан поднял руку в останавливающем жесте и внимательно посмотрел на Антона. – Я знаю, что ритуал повторяется. Это убивает тебя. Я наблюдал за тобой. Ты просил не вмешиваться, но я не могу… – его голос стал низким и хриплым. – Не могу позволить тебе умереть...       На последнюю фразу Антон не обратил внимания.       - Я его найду! – упрямо сказал Антон и уверенно направился к двери.       - Не торопись! – остановил его Стефан, схватив за руку. – Я пойду с тобой. Ты не знаешь заклинания, и прочитать не сможешь. Читать буду я, а ты повторять!       - Все-таки ты был прав! – усмехнулся Антон, вдруг ощущая безмерную нежность к Стефану – своему брату, которого у него никогда не было. – Мне еще многому нужно научиться у тебя! – он положил ладонь на затылок Стефана и притянул его к себе, упершись лбом в его лоб, улыбнулся.       Когда они вышли из собора, была уже ночь или поздний вечер – Антон не мог различить из-за затянувших небо низких черных туч и начавшегося дождя.       В какой-то момент Антону показалось, что кто-то пристально на него смотрит и словно шепотом повторяет его имя. Совсем тихо, не различимо за шумными потоками ливня, барабанившего по крышам домов и по камням мостовой. Он на миг замер, прислушиваясь – чувство лишь усилилось, он ниже натянул капюшон плаща, полностью скрывая свое лицо, двинулся вслед за удаляющимся Стефаном.       Пройдя уже известной Антону дорогой, мужчины остановились перед знакомой дверью. Дождь усилился, заглушая все иные звуки. Стефан повернулся к Антону с немым вопросом «Это здесь?». Антон, не раздумывая толкнул дверь, та легко поддалась, пропуская их в погруженное в темноту помещение. Войдя внутрь, они прислушались. Было тихо. Пахло пылью, старым деревом, свечным жиром.       Стефан зажег, предусмотрительно принесенные с собой свечи.       - Не думал, что в этой части города есть заброшенные дома, – с удивлением проговорил он, осматривая помещение.       - Но что дальше? – сколько Антон не вглядывался в темноту, размытую пламенем свечи, не видел никаких дверей или проходов, ведущих куда бы то ни было.       - Теперь повторяй за мной, – Стефан, держа в одной руке свечу, а в другой пожелтевший от времени лист пергамента, стал что-то говорить нараспев.       Антон прикрыл глаза, позволяя голосу Стефана проникать глубоко в его душу, повторял только что произнесенное им странное и не понятное, певучее и пугающее заклинание или песню. Антон не знал. Он больше не чувствовал реальности, он начал падать все глубже и глубже. Без страха, без удивления, принимая происходящее как должное.       «… – Я уезжаю..,. – Стефан не поднимал на него глаза. – Завтра.       - Почему? Посмотри на меня! Зачем ты сделал это? – с отчаянием Антон пытался заглянуть в глаза брата. Он никогда не умел лгать. Но Стефан упорно отворачивался.       - Я теперь слуга Божий и должен нести Слово Его до пределов мира, дабы свет Славы Его воссиял над всеми народами…, – на одном дыхании произнес он.       - Брат! Ты слышишь себя? Чтобы служить Ему, совсем не обязательно отвергать все, что у тебя есть и отправляться на край света! Отца, свой дом… меня, в конце концов! Стефан! Ты подумал обо мне? – едва сдерживая боль и ярость, выпалил Антон.       - Именно о тебе я и думал, Кристиан! – наконец он поднял полные отчаяния и невысказанной боли глаза на своего брата. – Я не могу иначе. Однажды ты поймешь! Но я молюсь, чтобы не понял! И лучше мне уехать сейчас! – он с силой сжал руку Антона и, не дав себя обнять, вышел из комнаты…»       - Кристиан! – услышал Антон встревоженный голос Стефана. – Кристиан! Очнись!       Антон открыл глаза. Они стояли посреди какой-то пещеры. Всю ее центральную часть занимал огромный грубо выточенный черный камень – алтарь. Антон вздрогнул.       - Мы дошли, – с видом заговорщика прошептал Стефан и улыбнулся, пытаясь скрыть настороженность и страх в глубине глаз.       - Это здесь! – Антон почувствовал, что начинает дрожать. Ему хотелось немедленно развернуться и бежать, бежать, не оборачиваясь как можно дальше. Но куда бы он не убежал, ему не избегнуть своей судьбы. Он уже пытался.       Антон осмотрелся. Медленно обошел алтарный камень, внимательно рассматривая все его неровности.       - Нож пока скрыт. Ты не найдешь его, – услышал он тихий и ровный голос Стефана.       Недавнее видение промелькнуло в памяти Антона и он, обернувшись на голос, внимательно посмотрел на Стефана и неожиданно для себя спросил:       - Почему ты вернулся?       Лицо Стефана в одно мгновение стало бесстрастным, он подошел ближе.       - Ты просил вернуться. И я сделал это как только смог, - его голос был по-прежнему ровным и уверенным. Но того мгновения, когда Стефан взглянул на него, Антону хватило чтобы понять, что в душе Стефана ничего не изменилось с того самого дня, когда он оставил Кристиана, так и не объяснив ему ничего до конца – все тот же вихрь боли и отчаяния. Антон дал себе слово, когда все закончится разобраться во всем. Неужели брат Кристиана уехал тогда только потому…, – нелепая мысль повергла Антона в шок. – Потому что любил его иначе, чем брата?       - Ты готов продолжать? – вопрос вернул Антона к реальности. – У нас мало времени, – твердо произнес Стефан.       Антон посмотрел на собранного и уверенного Стефана. Он не был Кристианом, он не прожил его жизнь или просто ничего не помнил о ней, он не знал Стефана, но сейчас рядом с ним находился человек, за которого он не раздумывая отдал бы жизнь. «Как странно…», – подумал Антон, продолжая пристально смотреть на высокую фигуру Стефана.       - Да, конечно, я готов! – произнес он, отвлекаясь от своих размышлений       Стефан лишь коротко кивнул.       Теперь они оба погружались в пучину, создаваемую их голосами, произносимыми ими словами. И вновь все окружавшее перестало иметь значение, образы прошлого, настоящего выдуманные или реальные появлялись и исчезали где-то за гранью сознания.       Яркий свет разорвал покров темноты над алтарем. Антон на мгновение забыл, как дышать – перед ним, сверкая острыми гранями лезвия, лежал тот самый нож.       Он потянулся к нему.       - Нет, – шепотом сказал Стефан, перехватывая руку Антона. – Нам остался последний шаг. Но если ты к нему сейчас прикоснешься, все будет напрасно и это никогда не закончится.       Антон удивленно взглянул на Стефана.       - Просто поверь мне, – продолжил он все так же шепотом. – Кристиан, повторяй все, что я буду произносить, если что-то случиться закончи заклинание. Поклянись мне! – в его глазах сверкнула холодная сталь.       - Что случится? – ничего не понимая, переспросил Антон.       - Не важно! Все что угодно – землетрясение, голоса, видения… хоть что! Просто произноси слова.       - Клянусь! – как можно тверже произнес Антон.       Стефан улыбнулся, и где-то в глубине его глаз мелькнуло невысказанное чувство, а губы быстро зашептали слова нового заклиная, увлекая Антона в новый водоворот, заставляя забыть все остальное.       С каждым произнесенным словом темнота становилась плотнее, тяжелее, она давила на грудь, не давая дышать, застилала мраком глаза. Все, что слышал Антон, был голос Стефана. Именно этот голос стал для него маяком в окружающем мраке.       Но там было что-то еще – неуловимое и слабое по началу, но постепенно набиравшее силу, что-то темное, стремящееся весь окружающий мрак сделать еще чернее и безысходнее. Земля ушла у Антона из под ног, когда он понял, что это была Она – его проклятие.       «…Тебе не победить никогда! Как ты до сих пор этого не понял? Все твои попытки тщетны! Я заберу твою жизнь и душу и заодно и его! Зачем ты привел его сюда?... Опять этот смех, разрывающий душу на части. Антону хочется кричать от бессилия, бросится в эту тьму, вгрызаться в нее зубами, рвать на части…»       Воздух разрезает блеск яркой стали. Крик –«Стефан!.. Нет!». Стефан падает на руки Антона, продолжая шептать слова, твердо и умоляюще глядя Антону в глаза, напоминая «Ты поклялся!»       Он чувствует как сквозь него течет время, отбирая его жизнь, силы, его молодость. Он видел как тень, призванная им обретает четкие очертания, становясь все ярче, как в тлен возвращается жизнь, как бледность уходит с лица, уступая место румянцу... Вдох… Бездонные глаза по началу с удивлением, а затем с ликованием смотрят на него, губы кривятся в торжествующей усмешке. И снова тот же крик – «Тебе не победить меня!» Окровавленный кинжал со звоном падает из её рук на холодные камни пола.       Слова, слетающие с немеющих губ, руки, сжимающие безжизненное тело Стефана, слезы текущие по щекам и молитва – пусть это все закончится, пусть это будет просто сном!

***

      Когда Антон очнулся, он лежал на полу в своей квартире. «Стефан!» – воспоминание полоснуло по сердцу острым ножом. Он резко сел. Руки, помнящие тяжесть тела были пусты, лишь одежда, перепачканная кровью –единственное доказательство, что он не сошел с ума, не бредил. Он со стоном закрыл глаза, из которых вновь градом покатились слезы. Воспоминания, которые хочется стереть, но они навсегда внутри – выжженные в душе раскаленным железом, нахлынули с новой силой.       «…В миг, когда закончилось заклинание, Стефан поднял на Антона глаза и устало улыбнулся обескровленными губами и Антон услышал его шепот – «Живи…».       Все закончилось. Свечи, принесенные Стефаном, почти догорели. Теперь, тьма, окружавшая их, была вполне естественной, в ней больше не было того ужаса, одна мысль о котором парализовала, не давала дышать. На алтаре, где совсем недавно был нож со сверкающим лезвием, увитом рунами, лежал проржавевший кусок металла и, казалось, что одно прикосновение превратит его в пыль. Он перевел взгляд на Стефана…»       Больше он не помнил ничего. Антон вздохнул через силу, попытался встать, но ноги не слушались, сердце колотилось как бешенное. Он бы не смог сказать как долго он просидел в этой не удобной позе, что чувствовал, о чем думал. Внутри и вокруг была лишь пустота.

***

      За окном сгущались сумерки. В окнах в доме напротив зажегся свет. Антон наконец встал, ощущая все ту же пустоту. Последнее слово Стефана, не прекращая, звучало у него в голове – «Живи…». Антон поклялся, что выполнит все, но сейчас думать о жизни было невыносимо. Он мельком взглянул на картину. Собор сиял под лучами утреннего солнца. Антон посмотрел на витражи, которые снаружи казались безликими и бесцветными, и вдруг подумал, что должен вернуться туда, чтобы войти внутрь и снова увидеть их сияние, их свет. Эта мысль словно разбудила что-то в его душе, и теперь он точно знал, что должен сделать, чтобы исполнить данную Стефану клятву.

***

      Окончательно придя в себя, он сразу поехал к Алёне. Открыв дверь, девушка побледнела и, упав в его объятия и прижимаясь, что было сил, разрыдалась.       - Где ты был? – безостановочно шептала она. – Где ты был?       Антон понимал, что ничего не сможет ни объяснить, ни рассказать.       - Прости, родная! Я больше никуда не пропаду! Никогда! Если ты будешь рядом, – он чуть отстранился и улыбнувшись, заглянул ей в глаза. – И я больше никуда тебя не отпущу! – добавил он тише, протягивая ей колечко, лежащее на раскрытой ладони.

***

      Антон не смело вошел в до боли знакомый собор. Свет и тишина, царившие под его сводами, мгновенно окутали его. Стараясь не нарушать этого хрупкого безмолвия, он прошел по центральному нефу* и остановился, заметив маленькую дверь, ведущую в комнату позади алтаря. Антон не успел осознать увиденное, когда дверь бесшумно открылась и из нее появился человек, облаченный в темно-коричневую рясу. Сердце Антона вспыхнуло радостью, но в следующий миг вся радость улетучилась – это не был отец Доминик.       - Pot să te ajut, fiul meu?- священник внимательно посмотрел на Антона, чуть наклонив голову, терпеливо ждал ответа.       - Я... Простите… scuze..., – произнес Антон, ловя себя на том, что снова стоит перед священником и не знает как извиниться.       - Не смущайся, сын мой, – все с той же теплой улыбкой сказал священник.       - Я ищу отца Доминика. Должно быть он здесь настоятель.       - Доминик? – повторил священник – Хм... не припомню, чтобы хоть одного настоятеля нашего собора звали Домиником с ..., – он задумался. – Да, с пятнадцатого века. Тот отец Доминик умер еще в тогда, с тех пор настоятелей по имени Доминик в нашем соборе не было, а сегодня настоятель этого храма я, отец Павел, с позволения Господа нашего.       - Но может быть просто прислужник? Монах? – продолжал настаивать Антон.       - Нет, нет…, – покачал головой настоятель. – Тот, о ком вы спрашиваете, был единственным Домиником и, если желаете, покажу вам его место упокоения.       - Да, пожалуйста! – внезапно севшим голосом прошептал Антон. – Как он умер? – а в мыслях Антон пытался осознать всю ту пропасть, которая пролегла между ним и тем человеком, которого он узнал так недавно.       - О! Это загадочная история! В то время в городе разразилась эпидемия неизвестной болезни, которую наслали прислужники Сатаны, а отец Доминик был человеком Божьим, праведником. Он вступил в борьбу с темными силами и победил, хоть и пришлось ему расплатиться за это своей жизнью. Но с того дня, когда нашли его тело в подземелье под собором, люди перестали болеть, эта чума отступила, – настоятель прервал свой рассказ и остановился перед рядами каменных саркофагов.       - К сожалению, на саркофагах сохранились не все надписи и барельефы, если вас интересует еще и историческая сторона вопроса. А настоятель, отец Доминик, здесь, – он указал на ближайший к нему саркофаг.       - Всегда здесь…, – произнес Антон и, подойдя ближе, повернулся к настоятелю. – Спасибо!       Отец Павел понимающе кивнул и, улыбнувшись, отошел, оставив Антона наедине с его мыслями.       «Прости…, - слово похоже на выдох. Антон прикоснулся к барельефам, вырезанным на надгробной плите. –Прости! Нас обоих – твоего брата и меня»,– повторил он. Солнечный луч, проникающий внутрь через высокие витражи, коснулся руки Антона. Он вздрогнул и поднял глаза – цветные стекла витражей, изображающие сцену Приношения Волхвами Даров, переливались в ярком свете – все четыре ланцета* полыхали разноцветьем красок.       - Как бы мне хотелось знать тебя, как знал Кристиан…, – прошептал Антон. – Лучшего брата и представить нельзя!       Антон еще долго стоял перед надгробием, рассеянно рассматривая переливы света, рассыпавшегося цветными осколками на белом мраморе саркофага.       «… – Я уже понял... Я тоже люблю тебя не так как должен. И это не правильно! Уезжай! Уезжай! Пожалуйста, только вернись..., – шептал он ветру, ворвавшемуся в открытое окно, смотря вслед удаляющейся фигуре и слыша стихающий цокот копыт коня. – Стефан! Ты оказался сильнее меня…»       Антон помотал головой, приходя в себя.       - Я буду скучать…, – одними губами беззвучно произнес он. Слова растворились в царившей вокруг тишине.       Антон развернулся и медленно вышел из собора. Яркое солнце ослепило его и он на мгновение зажмурился, а потом, пройдя до расположенной за собором площади, с трепетом в сердце нашел глазами сидящую у фонтана в центре ожидавшую его жену и улыбнулся.       - Привет! – он сел рядом с ней на скамью.       - Привет! – улыбнулась она и, взяв его за руку, переплела их пальцы.       - Ты долго ждала? – повернувшись к жене, он залюбовался ею, и осторожно коснулся пальцами ее щеки.       - Нет, я подошла минут пять назад. Я была у доктора, – она счастливо улыбнулась. – Это мальчик! Антон, у нас будет мальчик!       - Стефан! – сердце Антона затопила нежность       - Ты уже выбрал ему имя? – она, смеясь, поцеловала мужа. – Мне очень нравится! Хорошее имя – Стефан!       Она встала и потянула его за собой. Антон крепче сжал руку жены в своей.       - Алёна…, – позвал он.       Она обернулась       - Я люблю тебя! Вас обоих!...

******

Контрофорс – (фр. contreforce – «противодействующая сила») – вертикальная конструкция, представляющая собой либо выступающую часть стены, вертикальное ребро, либо отдельно стоящую опору. Портал – вход в собор в виде перспективных орнаментальных арок. МГЛУ – Московский Государственный лингвистический университет Этимоло́гия – раздел лингвистики (сравнительно-исторического языкознания), изучающий происхождение слов (и реже морфем). А также – методика исследований, используемых при выявлении истории происхождения слова. Ланцет – форма витражного окна с заостренной верхней частью Молдаване –романский народв Юго-Восточной Европе. Как народность молдаване сформировались в ХIV–ХVI веках в пределах средневекового Молдавского княжества, охватывавшего территории современных независимой Молдавии и румынской Молдовы. Валахия – историческая область в равнинной части Румынии. Валахия, протянулась от предгорий Карпат до Дуная. В настоящее время на территории бывшей Валахии находятся крупные и известные города современной Румынии: Бухарест, Крайова, Плоешти, Питешти. Неф – вытянутое помещение, часть интерьера (обычно в зданиях типа базилики), ограниченное с одной или с обеих продольных сторон рядом колонн или столбов, отделяющих его от соседних нефов.