Лекарство от всех неприятностей

      День не задался с самого утра, и он вертелся, как белка в колесе, чтобы все прошло не то чтобы идеально, а хотя бы хорошо. Стараясь задавить в себе внутреннего перфекциониста, который просто вопил, что все не то и не так, он пытался сохранить самообладание и не начать материться в голос. Эти гастроли и так отняли у него почти все силы, но этот день стал кульминационным. В какой-то момент ему просто хотелось бросить все, послать всех к черту, и, сев на ближайший поезд, вернуться домой. Хотя именно эта крамольная мысль, как не странно, успокоила и дала силы двигаться дальше. Выкурив очередную сигарету,он затушил окурок. Руки заметно дрожали, постоянный недосып и пагубная привычка питаться только кофе, периодически "закусывая" сигаретами, когда что-то идёт не так, а не так шло абсолютно всё, давала о себе знать. Он достал телефон и набрал заветный номер. Слушая гудки он думал как сейчас услышит её голос, как она как всегда скажет "Здравствуй, любимый. Как ты? Я скучаю по тебе..." и, он уверен, на ее губах в этот самый момент заиграет улыбка, которую так хочется целовать. Он знал, что одного только звука ее голоса сейчас будет достаточно чтобы усталость и раздражение ушли и у него появились новые силы чтобы завершить этот бесконечный и такой изнурительный тур. Но даже в этой малости ему сегодня было отказано. Не прошло и нескольких гудков, как он увидел, что в его сторону направляется звукорежиссер, и выражение его лица не сулило абсолютно ничего хорошего. С сожалением бросив взгляд на экран телефона, он сбросил вызов, так и не дождавшись ответа. "Прости, любимая...", - произнес он мысленно, убирая телефон в задний карман джинсов. Привычным уже движением нащупал подаренный когда-то ею медальон, покоящийся под футболкой на груди. Это все, что сейчас ему оставалось, но и от этого стало хоть немного легче, как будто она была рядом, обнимая и даря такое необходимое спокойствие. Когда давний друг подошёл к нему, он был уже готов к любым испытаниям.       Он даже не представлял, на каких внутренних ресурсах, ему удалось все-таки отыграть, этот чертов спектакль. По тому, как обеспокоено, бросали на него взгляды его коллеги по сцене, выглядел он даже хуже, чем сам ощущал. Пару раз текст просто вылетал из головы, и приходилось импровизировать, со страхом думая как это воспримут зрители. Периодически в глазах темнело и сцена уходила из под ног. Хотя если подумать, это очень хорошо играло на создаваемый на сцене образ. Зрители были в полном восторге и не скупились на аплодисменты. Доиграть спектакль и выйти в конце на поклон удалось исключительно на упрямстве и стоило воистину титанических усилий. Дойдя до гримерки он просто рухнул на стоящий там старенький и потрепанный жизнью диван. Глаза закрывались сами собой, усталость давила, не давая даже толком дышать. Пару раз к нему забегали, что-то говоря или спрашивая, но он только вяло отмахивался и, в конце концов до всех дошло, что его просто нужно оставить в покое хотя бы ненадолго. Когда наступила блаженная тишина, он наконец-то смог хоть немного расслабится. Перенапряженное тело вибрировало и требовало полноценного отдыха. Но он понимал, что пока ему светит только такая небольшая передышка. О том чтобы снять костюм и разгримироваться он старался даже не думать. Балансируя между сном и явью, он даже не сразу услышал сигнал телефона. Не открывая глаз, нащупал лежащий на тумбочке надрывающийся аппарат, порадовавшись, что выделенная под гримерку каморка позволяет сделать это, не вставая с дивана. Все также, не глядя, нажал кнопку ответа на вызов и услышал её обеспокоенный голос:       - Дорогой, с тобой все в порядке? Ты звонил, но я не успела ответить, а потом... потом не ответил уже ты... я волнуюсь... и безумно скучаю по тебе..., - в её голосе сквозило неприкрытое беспокойство, граничащее с паникой.       - Все в порядке..., - соврал он, стараясь предать голосу хоть немного бодрости. - Я тоже невыносимо скучаю...       Несколько секунд в трубке была тишина, а потом она заговорила вновь:       - Врешь..., - безапелляционно заявила она и в её голосе чувствовалась удручающая печаль. - Беззастенчиво врешь!       - Ни капли... я действительно ужасно соскучился, родная..., - в этот раз его голос звучал намного увереннее.       - Не это..., - в ее голосе появилась задумчивость, как будто она чувствовала, что с ним происходит. - В этом я не сомневаюсь. Что-то другое... У тебя что-то случилось... Как ты себя чувствуешь?       Слушая её взволнованный голос, почти физически ощущая её беспокойство он чувствовал, как становилось легче, усталость отступала и появлялись хоть какие-то силы чтобы вновь действовать и как можно быстрее оказаться рядом с ней, обнять и успокоить.       - Я просто устал..., - наконец произнес он, понимая, что скрывать правду не имеет смысла. - Просто очень сильно устал... и хочу оказаться рядом с тобой... мне тебя очень сильно не хватает...       - Тебе нужно хоть немного отдохнуть. И чтобы не произошло, помни, что это уже закончилось..., - в ее голосе появилась мягкость и сочувствие. - Возвращайся... я жду тебя, любимый...       - Спасибо, что ты есть, любовь моя..., - искренне поблагодарил он. - Я постараюсь и... очень скоро буду дома... с тобой...       - Тогда..., - она на мгновение замолчала, а потом продолжила, и в ее голосе звучала невероятная и такая нужная сейчас нежность. - До скорой встречи!       - До скорой..., - эхом ответил он.       После завершения разговора он позволил себе ещё несколько минут полежать с закрытыми глаза, положив руку на грудь, чувствуя покоящийся там медальон, от которого, как ему казалось, исходило исцеляющее тепло. Глухой стук выпавшего из руки телефона привёл его в чувство. Он распахнул глаза, мгновенно вскакивая и поднимая несчастный аппарат. Бегло осмотрев его и не найдя повреждений, он успокоился с облегчением выдохнув и откидываясь на спинку дивана. Только сейчас он понял, что не чувствует больше давящей, невыносимой усталости, вернулась бодрость и пропавшая, казалось навсегда, жажда действовать. Бросив взгляд на экран телефона, он отметил, что каких-то пятнадцати минут сна ему хватило чтобы восстановить хотя бы часть потерянных сил. Он улыбнулся. Все было не так уж плохо. Она как всегда оказалась права.       Прошло ещё какое-то время, прежде чем ему окончательно удалось решить все срочные, текущие дела и благополучно отказавшись от традиционной всеобщей попойки, гордо именуемой завершающей тур вечеринкой, купить чуть ли не единственный оставшийся билет на ближайший поезд. Удостоверившись, что весь реквизит, костюмы, декорации собраны, упакованы и готовы к отправке, а "горе артисты" все-таки не совсем маленькие, несмышленые дети и вполне способны позаботиться о себе, он, попрощавшись со всеми, отправился на вокзал. Только войдя в вагон, он понял, что приедет не просто поздно ночью, а уже ближе к утру, но желание оказаться рядом с ней как можно быстрее было сильнее всего на свете. Решив не беспокоить её лишний раз звонком, время и так было позднее, он занял свое место. Разместив немногочисленные вещи он устроился поудобнее, благо в соседях никого не оказалось и можно было хоть немного расслабится. Порадовавшись, что ни с кем не нужно разговаривать и тем более слушать откровения случайных попутчиков он почти сразу провалился в сон. Проснулся он также внезапно как и заснул, потянулся, разминая затекшую от неудобной позы шею и с сожалением распрощался с последними остатками сна. Перекатив голову по подголовнику, он уставился в окно, где помимо его уставшего отражения, за стеклом, в полумраке ранней ночи проплывали еле различимые деревья и редкие дома. Похоже, поезд недавно отъехал от какой-то станции. Усталость по-прежнему никуда не делась, просто стала чуть меньше и отдавала в висках противной, пульсирующей болью. Чтобы окончательно прийти в себя он резко провел рукой по лицу, стараясь разогнать марево непродолжительного сна. Конечно же, это не помогло, отражение укоризненно смотрело на него уставшим взглядом с темными кругами под глазами. "Самому не противно? Красавчик!" - промелькнуло в голове, издевательским голосом его основного персонажа. "Всё... заигрался окончательно...", - устало подумал он. "Нужно больше отдыхать и меньше нервничать!" Неимоверно хотелось курить. Организм, привыкший к дополнительному допингу в виде никотина, требовал очередную дозу. Обычно он старался не злоупотреблять, понимая, что это пагубная привычка и ни к чему хорошему не приведет, но в последние дни он почти не выпускал пачку сигарет из рук. Привычка "закуривать" проблемы была застарелой и плохо поддавалась искоренению. Хотя он старался, но в особо тяжёлые дни это было его единственным спасением. Единственное, что помогало против стресса в последнее время и даже лучше чем очередная затяжка сигареты, была она. Рядом с ней он забывал обо всех неприятностях. Одним своим присутствием, легким прикосновением, робкой улыбкой она умудрялась поднять ему настроение и развеять все мрачные мысли. В первый раз это произошло после одного из спектаклей, вскоре как они стали общаться более непринужденно, постепенно узнавая друг друга. В тот день в их постоянном составе труппы появился новичок, слишком шумный, слишком амбициозный, с кучей идей и огромным желанием изменить все к "лучшему". Это выводило из себя, хотя нет, это просто бесило. И ведь сказать ничего было нельзя, его до сих пор потряхивало от той ситуации, этот "выскочка" был пристроен одним из тех, кто "вкладывал деньги" и был весьма успешен, имея за плечами опыт работы в одном из популярных сериалов. Для продвижения спектакля это было очень даже хорошо, но энтузиазм, наглость и панибратское, если не сказать откровенно пренебрежительное, отношение "звезды" ко всем вокруг, это было слишком. Тогда хотелось бросить все, уйти, он просто не находил выхода, когда всему прочему "новичок" ещё и играл в своей неповторимой манере, забывая текст и импровизируя на каждом шагу. После первого же спектакля хотелось либо рвать на себе волосы, либо прибить это "юное дарование". Невозможность говорить о недостатках "вундеркинда" не только в глаза, но и хоть как-то, доводила до нервной дрожи. Именно после премьеры первого же в сезоне спектакля с этим "чудом" в главной роли, он выкурил почти половину пачки за один только вечер. Самому ему досталась, чуть ли не третьесортная роль в начале второго акта и он был вынужден весь первый акт наблюдать из-за кулис во что превращается его любимый и тщательно отточенный образ главного героя. Уже тогда ему нестерпимо хотелось курить, чтобы хоть чем-то занять руки и приглушить нарастающую панику. Конечно, он понимал, что единственное к чему сейчас приведет это необдуманное действие, абсолютно не рабочий, осипший голос. Еле дождавшись своего выхода он все-таки отыграл свою роль, в конце концов голос и так сорвался в самый неподходящий и ответственный момент партии, но уже просто из-за нервов и мешающих сосредоточится на роли мыслей. Это было последней каплей в тот проклятый вечер. Ругая себя, он чуть ли не бегом отправился к себе в гримерку, игнорируя понимающе-сочувственные взгляды коллег. Заперевшись у себя, найдя в ящике гримерочного столика заветную пачку сигарет и зажигалку, он выудил одну сигарету, прикурил и с наслаждением затянулся, чувствуя как горьковатый дым, проникает в лёгкие. Через пару затяжек стало намного легче и в голове хоть немного прояснилось. Нет, злость на себя и самодовольного новоявленного "гения актерского мастерства" никуда не исчезла, лишь слегка растворилась в выдыхаемом сигаретном дыму. Вдыхая и выдыхая горечь и не только сигарет, он пытался восстановить хоть какое-то подобие душевного равновесия, мерея шагами небольшую комнатушку. Было невыносимо думать, что ещё немного и придётся выходить на поклоны, делая вид, что все прошло замечательно и так, как задумывалось с самого начала. А ещё нужно было говорить речь, представлять нового члена дружного коллектива. Он внутренне содрогнулся от предстоящей перспективы, и ведь не отвертишься, все-таки ведущий актёр, второй режиссёр и сопродюсер всех проектов. С сожалением отметив, что первая сигарета превратилась в жалкий окурок, он вздохнул и потянулся за второй. Так в раздумьях он незаметно для себя выкурил ещё пару-тройку сигарет, пока в дверь робко не постучали и, одна из помощниц режиссёра не напомнила о скором окончании спектакля. Делать было нечего и он, смерившись с судьбой, поплелся на сцену. Даже не думая о чем говорит, нацепив дежурную и хорошо отрепетированную улыбку, он произнес импровизированную, пламенную речь о "новой крови" и "смелых экспериментах", принял с десяток букетов и разнокалиберных пакетов с подарками от самых преданных поклонников, и вновь ретировался в свою гримерку. Оставшуюся часть вечера он так и провел в замкнутом помещении, периодически наблюдая из окна за толпившимися возле служебки поклонниками, бурно обсуждающими премьеру спектакля, прикуривая одну сигарету от другой и не находя сил выйти и пообщаться с ожидающими. Он потерял счёт времени. Толпа жаждущих внимания постепенно редела и вот, когда даже самые стойкие оставили свой пост, он вздохнул и с некоторым облегчением засобирался домой. На душе было паршиво. Быстро собравшись, проверив, взял ли телефон и на месте ли ключи от машины, в самый последний момент он сунул в карман куртки полупустую уже изрядно помятую пачку сигарет. Глубоко погрузившись в пучину своих невеселых мыслей он шёл к своей машине ничего не замечая вокруг. Полученные букеты и подарки жгли руки, сегодня он точно не заслужил даже малой толики всего этого. Он почти наткнулся на нее, привычно ожидающую, в тени деревьев, возле его автомобиля. Сердце невольно кольнуло, он совсем забыл о ней. За всеми неурядицами сегодняшнего дня он даже не подумал, что она будет как всегда ждать его до последнего. Скомкано и неуклюже поприветствовав её, даже не в силах взглянуть в глаза, он сгрузил свою ношу из цветов и подарков на заднее сиденье и только тогда осмелился поднять на нее глаза. Больше всего в тот момент его страшило увидеть разочарование и недовольство на её лице. Уже готовясь отвечать на не очень простые и, что говорить, неприятные вопросы он не ожидал, что она участливо глядя ему прямо, в глаза скажет:       - Похоже, у Вас... точнее у тебя... был плохой день, - она замялась. - Прости, я ещё не привыкла, что мы перешли на "ты". Я просто хотела дождаться тебя и сказать, что сегодня был хороший вечер и чтобы ты не думал, все было не так уж плохо, а завтра точно будет замечательно! И... если ты хочешь, мы можем немного прогуляться и посидеть... здесь неподалёку есть сквер... и у меня с собой термос и пирожки... и вы... ты можешь перекусить и отвлечься..., - к концу своей тирады она совсем стушевалась и замолчала. Пока она говорила, он ошеломленно слушал. Это было неожиданно и невероятно мило. В конце концов, идея немного прогуляться и проветрить голову была весьма неплоха, к тому же дома его никто не ждал, а мрачные мысли по поводу прошедшего спектакля точно не дали бы уснуть спокойно. Он кивнул в знак согласия и только по её недоуменному виду понял, что она не понимает, согласен он или нет.       - Да... спасибо... очень хорошее предложение..., - начал он. - Я с удовольствием немного пройдусь. День действительно был..., - он замолчал, подбирая более приличное слово, на ум как назло шли исключительно нецензурные выражения. - ...напряженный, - наконец произнес он. - Тем более раз у тебя совершенно случайно оказался с собой термос и пирожки, - он чувствовал, как начинает улыбаться, видя её смущение. - С чем пирожки, кстати?       - С мясом и... ещё с капустой есть... и с луком и яйцом, - тихо сказала она.       - Хм... широкий ассортимент, - он был очень удивлен и только сейчас заметил на её левом плече аккуратную, но достаточно объемную, холщевую сумку с каким-то ярким принтом. - Тогда точно нужно прогуляться. Только давай я понесу сумку!       - Она не тяжёлая, - попыталась возразить она.       Но он непреклонно держал протянутую руку, пока она не сдалась и не сняла с плеча сумку, передавая ему. Сумка оказалась действительно не такой уж тяжёлой и очень удобной, почти не ощутимой на плече. Несколько минут спустя они уже вышли с парковки и направились в сторону небольшого, но уютного городского сквера, со светлыми, выделяющимися на фоне зелёных насаждений лавочками. Миновав один из многочисленных входов, они оказались на широкой, освещенной множеством фонарей, аллее. Немного прогулявшись по главной аллее и свернув с неё, они выбрали самую дальнюю и непримечательную лавочку, скрытую от любопытных глаз. Было уже достаточно поздно, но ещё попадались те, кто так же как они решили прогуляться на сон грядущий. Он искренне надеялся, что среди всех этих людей не затесались те, кто мог его узнать и тем более подойти с расспросами. Пока она выуживала из сумки и раскладывала принесенные продукты он с опаской наблюдал за праздношатающимися, но выбранное место было крайне удачным и через какое-то время он понял, что никто их даже не замечает. Только осознав этот факт, он позволил себе немного расслабиться и обратить внимание на импровизированный пикник. Выглядело все очень даже привлекательно. Пузатые пирожки с румяными боками, в компактных контейнерах, выглядели аппетитно, глядя на них, он понял, что ужасно проголодался и собственно за весь день только в обед перехватил что-то съедобное, но даже не мог вспомнить, что это было. Пока он медитативно смотрел на выпечку, она налила в кружки, которые тоже чудесным образом оказались в недрах сумки, ароматный напиток. Он встрепенулся, почувствовав аромат, удивленно посмотрел сначала на нее, а потом на протянутую ему кружку. Взял и немного подержав, грея ладони, отхлебнул. Пряный, слегка горьковатый вкус, как же давно он не пил что-то настолько домашнее.       - Какао..., - то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал он.       - Я подумала, что для кофе уже слишком поздно, а чай... я не знаю, какой ты любишь..., - каким-то извиняющимся тоном начала она. - И вот...       - Мне нравится какао..., - задумчиво начал он, прерывая её объяснения. - Только я его редко пью. Покупной не люблю, а самому как-то то некогда, то лень готовить. Так, что ты угадала. Спасибо! - он повернулся к ней улыбаясь и искренне благодаря, видя как она улыбается в ответ. Его настроение улучшалось с каждой минутой проведенной с ней.       - Пожалуйста! Рада, что тебе нравится, - она явно была довольна его реакцией. - Пробуй пирожки... они свежие и даже ещё тёплые.       Не дожидаясь пока она закончит говорить, он взял ближайший, оказавшийся с сочной мясной начинкой. Пирожки были невероятно вкусными и сытными, после третьего, уже не с мясом, а с капустой, он добросовестно попробовал весь предложенный ассортимент, он понял, что уже вроде бы сыт, но отказать себе взять ещё один не мог. Она терпеливо ждала, когда он насытится, пряча свою улыбку за ободком кружки. Уже доедая последний пирожок и с сожалением глядя на оставшиеся, он осознал, что напряжение, которое не отпускало его весь день и особенно последние несколько часов, просто исчезло. Все, что сегодня произошло, казалось теперь каким-то далёким и малозначимым. Сейчас ему было хорошо и спокойно. Ее уютное молчание, явно домашняя выпечка и один из его любимых напитков. Он поймал себя на мысли, что ей удалось невозможное, сейчас он был спокоен как никогда раньше. Единственное, что было плохо так это то, что время шло, темнело, и в конце концов их спонтанное свидание подходило к концу. Это вызывало грусть. Ему хотелось что-то сказать, как-то отблагодарить её за этот вечер, за то, что она удивительным образом смогла восстановить его душевное равновесие. Пока он размышлял и пытался придумать как это сделать, она, как будто прочитав его мысли, сама начала разговор:       - Уже поздно и мне ещё домой добираться, а тебе явно нужно отдохнуть и хорошо выспаться. Может, уже пойдём?       Он с благодарностью посмотрел на нее, даже сейчас она смогла найти нужные слова, те, что никак не приходили ему в голову. Единственное, что ему оставалось это ответить:       - Да... Ты права. Спасибо. Я отвезу тебя...       - Ага... Буду очень благодарна, если ты меня подбросишь до ближайшей станции метро, - проговорила она, деловито убирая кружки, пустой термос и контейнеры в сумку.       - Но я могу отвести тебя до твоего дома...       - Не стоит..., - она на мгновение замерла, как будто о чем-то задумавшись, а потом продолжила. - Это далеко, почти на другом конец города и тебе будет неудобно.       - Но...       - Давай не будем, - не дала она ему продолжить. - Держи... это тебе!       Она протянула ему один из контейнеров с оставшимися пирожками. На краткий миг он почувствовал тепло её рук. Уже подходя к машине, он чувствовал, что ему ужасно не хочется, чтобы этот вечер заканчивался, чтобы она оставляла его, но он, к сожалению, никак не мог повлиять на это. Он даже не заметил как из кармана куртки вслед за вытащенными ключами выпала изрядно помятая пачка сигарет.       - Ты куришь?! - услышал он её голос.       Обернувшись и увидев в ее руках, злосчастный предмет ему почему-то стало неловко.       - Иногда... когда сильно нервничаю, - помолчав, нехотя ответил он. - Ты против? Не любишь курильщиков?       На душе вновь заскребли кошки. Невольно вспомнилось как когда-то давно одна из его пассий выставила ультиматум "либо я, либо сигареты!". Тогда он безапелляционно и зло выбрал второе, более знакомое, привычное и доставляющее, на тот момент, куда большее удовольствие. А сейчас? Он не был уверен, что сможет сделать такой же однозначный выбор.       - Не особо..., - как-то задумчиво ответила она, а потом как, очнувшись, добавила, глядя ему в глаза и вкладывая в его руку помятую пачку. - Но если тебе это очень нужно и помогает... это хорошо... то есть плохо... вредно для здоровья, голоса и вообще... но это твой выбор...       - Да, вредно, я знаю, - со вздохом сказал он. - Но стресс и недосып вреднее, а это... это хоть немного, но помогает... иногда... Хотя сегодня ты справилась с этим лучше! - закончил он с улыбкой, без сожаления выбрасывая сигареты в ближайшую мусорку и протягивая ей открытую ладонь руки.       - Хм... спасибо, значит, постараюсь делать это чаще! - ответила она и ее глаза светились от счастья...       Вагон дернулся и он очнулся от нахлынувших воспоминаний, осматриваясь вокруг, вспоминая, где он находится и что происходит. С облегчением он понял, что почти все время пути провел в своих мыслях, приятных картинках из недалекого прошлого. До конечной точки его путешествия оставалось совсем немного, ещё один перегон и он окажется на нужной станции, а там каких-то жалких двадцать минут на такси, по почти пустым ночным улицам и он окажется дома. Там где ждёт его она, та, что стала его счастьем, личным лекарством от всех неприятностей.