Фото на память

- Я не хочу возвращаться туда. Я хочу остаться в Огайо. Ты не можешь забрать её. Не можешь. Ей всего шесть! Щелкнул диктофон, обрывая отчаянный, полный слёз и мольбы, детский голос. - Размяк, Шостаков? Взгляд Мелины был совершенно спокоен. Шостаков расхаживал по кабинету, то и дело смаргивая, и бросая полные какого-то священного ужаса взгляды на заваленный папками и бумагами стол Востоковой. - Размяк? С чего ты взяла? Просто я не ожидал такого. - А вот я ожидала, - усмехнулась Мелина. - Лена и Наташа никогда еще меня не подводили. Они уникальны. Единственные, кто смог пройти всё. Шостаков сморгнул снова. Или попытался сдержать дрожь. - И они в самом деле верят, что три года прожили в Огайо? - Совершенно верно, - кивнула Мелина. - Скажу тебе, не хвастаясь, Алексей, это ювелирная работа - внедрить им эти воспоминания. Настолько ювелирная, что даже удалять будет жаль. Так что, подумаю, может быть и не стану этого делать. Всё-таки, они проходили процедуру замены воспоминаний несколько раз, а возможности человеческого мозга, увы, не беспредельны. - Уверена? - хмыкнул Шостаков, выразительно глядя на собеседницу. - Ну, их возможности точно. А мне, поверь, не хотелось бы, чтобы мои девочки сошли с ума. Нам еще работать и работать. - Твои девочки... - Алексей поджал губы. - И твои тоже. Они ведь считают тебя своим отцом, помнишь? Гордись этим, - Мелина придвинула к себе одну из папок и принялась извлекать из нее фотографии. - И нечего так на меня смотреть. Работать на свою страну - это тебе не только в красивом костюме кулаками махать. - Смотри, - тихо сказал Шостаков. - Заиграешься. Узнает товарищ полковник про твои опыты... - От тебя, что ли? - Мелина и бровью не повела. - Даже если и узнает - ему результат важен, вот и всё. А результат ему будет в лучшем виде. Не беспокойся так, я тебя в отчете расхвалила по полной, так что готовься грудь под награды подставлять, Лёша. - Ты-то уже наверняка в полной готовности? Эй, а это что? - Шостаков шагнул к столу, явно заинтересовавшись фотографией, которую Мелина отложила в сторону. Рождественская ёлка, груда ярких коробок под ней, и рядом две раскрасневшиеся, счастливо улыбающиеся девчушки. Рыжеволосая, повыше ростом, в розовом платье, и светловолосая кроха в белом. Обоих обнимала за плечи улыбающаяся Мелина. "Наташа, Лена и мама" - было выведено корявым детским почерком в правом верхнем углу. - В отчет такую точно не вложишь, - пояснила Востокова. - Оставлю себе. - Ну-ну, мама Мелина, - пробормотал Шостаков внезапно севшим голосом. Востокова поймала его взгляд. - У меня все в нескольких экземплярах. Какую тебе? - День рождения. Где за мы за столом все вместе, - добавил он зачем-то, хотя Мелина уже протягивала искомое, не пряча улыбку. И он ее понимал - шапка на нём во время этой постановки была дурацкая, хотя Лена так и сияла, нахлобучивая ее "папе" на голову. - И еще... - Шостаков запнулся. - Нашу. Свадебную. - Бери, - спокойно сказала Мелина. Но Алексею показалось, что она немного, совсем чуть-чуть покраснела, протягивая ему фото, где она сама красовалась рядом с Шостаковым в белом свадебном платье. На какую-то долю секунды в голове Красного Стража промелькнула мысль что всё это, может быть, и не так фальшиво, как кажется. По крайней мере, настоящим во всём этом было одно - вера в то, что Лена и Наташа вопреки всему, выстоят и однажды обретут свою, настоящую жизнь. Они же сильные. Его девочки. Действительно его, потому что сейчас они сами в это верят. А значит, выдержат всё. А Востокова тем временем смотрела уже совсем в другие бумаги. Те, что уже сегодня должны были лечь на стол Карпову. Полковник будет доволен. И в который раз поймет, что ничего невозможного нет. Если уж две русские девчонки практически стали американками, уверовав в свою счастливую жизнь в далеком прекрасном Огайо, то почему бы и американцу не стать русским до мозга костей? Верным новой стране и ее идеалам, готовым исполнить любое задание, любой приказ? Вряд ли кто-то устоит перед открытой Мелиной Востоковой технологией контроля разума. Даже американский сержант по имени Джеймс Бьюкенен Барнс. Которого, впрочем, в отчетах следовало именовать проще и короче - Зимний Солдат.