Разные расы. Разные религии. Одна любовь

      Спустя несколько часов на корабле стало непозволительно тихо. Будто всё умерло: не было ни шутливых перепалок, ни цоканья женских туфелек. Лишь гудение приборов, бурчание старших офицеров, которым предстоит потуже затянуть пояса и работать с теми, кто остался, да монотонное тиканье бортовых часов слегка нарушали полную тишину.       Эрик зачеркнул имя очередного улетевшего, отложив пятый листок в сторону. Напротив него в позе лотоса на полу сидел капитан, который, нервно покачивая ручкой, зло смял лист и выкинул его в переполненную до краёв мусорку.       — Как продвигается составление списка команд? — нарушил тишину коммандер, щёлкая ручкой. Хан со скрипом разогнулся и посмотрел так, что было и без слов понятно.       — Никак. Много хороших ребят покинуло корабль, остаётся работать с новичками, а отправлять им хорошего командира — верная гибель для них.       — Может, моих ребят распределить к твоим?       — Хорошо было бы, но нет. Твои люди хорошие специалисты, но профессионализм их открывается лишь с их напарниками.       — Михаила и Айзека отстранили, их отправили на «Эдем». Я кое-как смог оставить Джека и Себастьяна, остальных рассортировали кого куда. Нужно ещё понять, что делать с Каиром и Ларгоном.       — А что с ними? — удивленно спросил Шайдан. Увидел виноватое лицо человека, он разволновался.       — Понимаешь, — Эрик нервно закашлял, увидев, как пришелец встаёт с пола, прищурив глаза.       — Эр-рик! Что ты сделал?!       — Я не мог не отпустить его к дочери, она была на Земле, а там сейчас не курорт пять звёзд. Обстрелы, грабежи, паника, у нас даже телевидение отключили, чего не бывало со времён войны на Эридийских колониях.       — Но куда мы денем ребёнка? — капитан взволнованно заломил руки, но, увидев, что Коллинз отводит взгляд и никак не хочет смотреть ему в глаза, Хан оказался охвачен недобрым предчувствием. — Эрик, только не говори, что ты разрешил провести ребёнка на корабль! А если начальство узнает, нас всех к чертям уволят!       — Не уволят, если не узнают, а об этом я позабочусь, — сказав это, человек тут же увернулся от летящей в него ручки. — Не нужно так волноваться!       — Я не волнуюсь, — Шайдан внимательно оглядел каюту, а когда нашёл то, что искал, недобро растянул губы в зловещей улыбке. — О нет, я просто… В бешенстве! — и следом за ручкой полетела фарфоровая кружка. Эрика кружка! — Где был твой мозг!       — Бао, не сердись, — полетела тарелка. — С ней будет сидеть Аделия, мы уже всё спланировали. Девочку протащат, и никто её не будет видеть до прилёта обратно на родину. Она будет сидеть как мышка в каюте, тихо и смирно! Осторожно! — на одном дыхании прокричал Эрик, в последний момент падая прямо в ноги злого, как тысяча шиншилл, любимого. Шайдан поджал губы, прикрыл глаза и посмотрел на преданно смотрящего на него человека. Опустив руку, в которой он в порыве гнева зажал книгу человека, пришелец откинул макулатуру в сторону и недобро взглянул на Эрика сверху вниз, нервно постукивая полосатым хвостом о свои ноги.       — Если об этом узнают, я тебе ноги сломаю.       — Конечно, Бао, как скажешь!       — С кем я связался, боже мой, — тяжко вздохнул Хан. Эрик облегченно выдохнул и встал с пола, переставая мыть собой полы.       — Больше не злишься на меня? — Шайдан искоса посмотрел на белозубую улыбку своего человека и в который раз убедился, что Эрик действует на него как-то неправильно. Любого другого капитан бы сразу прибил на месте, не слушая нелепых оправданий, а здесь капитулирует без боя. Он подставил щёку, и поцелуй, которого ожидал Хан, не заставил себя ждать.       — В следующий раз спишь на раскладушке, — буркнул капитан, подставляя шею под обжигающие поцелуи. Эрик неопределённо хмыкнул и игриво куснул его шеи прямо возле проходящего укуса. Шайдан требовал, чтобы он оставлял своеобразные метки на нём, ведь человек не был способен оставить вечную отметину, лишь на неопределённый срок. Хоть Хан и бурчал иной раз, когда Коллинз забывался, из-за чего собственная шея и не только походили на пятнистый ковёр, но в этом всём была своя изюминка. Замычав, капитан сжал светлые волосы в кулак, окинул голову ещё больше, жмурясь от страстных поцелуев. Когда ладони прошлись вдоль чувствительной спины, Хан резко дёрнул Эрика за галстук, и они чуть было не полетели вместе на пол. Больно стукнувшись локтем о стоящую возле кровати тумбочку, капитан зашипел под тихий смешок человека. Предупреждающе зыркнув, пришелец потянулся за новой порцией ласк.       Руки скользнули по бёдрам, крепко сжали ягодицы, а губы нежно сомкнулись на пушистом ушке. Требовательно притянув за ляжку пришельца к себе, мужчина сел меж разведённых ног, руками ведя вниз по бёдрам, и, кажется, на несколько секунд задержал дыхание, с нездоровым интересом прислоняясь щекой к внутренней стороне бедра, следом покусывая кожу сквозь ткань штанов.       — Не порть мне форму, другой у меня нет, — с трудом проговорил Хан, прикусывая от наслаждения губы. Наблюдая за манипуляциями человека, он в который раз убеждался, что тому ОЧЕНЬ сильно нравятся его ноги. Когда руки человека медленно начали снимать с его ноги лакированные туфли, он только в тот момент осознал, что Эрик до сих пор не снял перчатки. Но нельзя было не признать, что уман выглядел с ними сексуально. — Эрик, сними, — уточнять не было нужды, человек понял его и тут же исполнил его желание. Теперь горячая кожа касалась его везде, где только возможно. Когда Эрик принялся за ремень штанов, Шайдан уже сгорал от нетерпения, желая лишь поскорее соединиться с возлюбленным. Внутри всё вибрировало. Голова поплыла, дыхание стало прерывистым и неровным, будто все внутренности прошибло током. Он дышал через раз, трясясь всем телом, как в лихорадке, выгибаясь в пояснице. — Да сними ты эти грёбаные штаны! — выкрикнул он, не выдерживая издевательства. Коллинз усмехнулся и дёрнул штаны на себя, послышался треск, но уже было всё равно. Распластавшись под человеком, Хан несколькими движениями пальцев расстегнул пару пуговиц своей рубашки, остальные были безжалостно вырваны с корнем, в тот момент Эрик не спеша снимал с себя пиджак, рубашку и галстук. Шайдан нетерпеливо мотнул хвостом и потянул руки к уману, чтобы помочь, но его остановил звонкий хлопок по собственной заднице. Вскрикнув, он недоуменно посмотрел на Эрика.       — Терпение, капитан, — мужчина повёл руками по дрожащим бёдрам, наслаждаясь тем, что кожа на мягкой ягодице стала розоватой, губами исследуя вздымающуюся грудь, на которой остались тлеющие следы прошлых поцелуев. Он наслаждался открытым видом под собой. Поцелуями поднимался ниже, стягивая с бёдер бельё, уже насквозь пропитавшееся прозрачной смазкой. У Хана в раз заалела шея и скулы, тигриные ушки смущённо спрятались в копне волос, и он пытался свести колени, скрываясь от внимательного взгляда.       Пальцы человека сжимали кожу над тазовыми косточками, Хан тут же почувствовал, как живот напрягся, а когти стали длиннее. Подняв глаза, он заметил выражение лица Эрика, его понимающую улыбку. Сощурившись, Шайдан дёрнул одной ногой и мстительно вжал стопу в пах, надавливая на уже болезненно твёрдый член партера. Человек выгнулся и прижимался как можно плотнее к его ноге, выпуская постыдно громкий стон. Капитан дёрнулся, пытаясь убрать ногу, но железная хватка на лодыжке делала это действо невыполнимым.       Эрик улыбался, явно довольный собой. Заметил то, как Хан делает вдох, явно собираясь что-то сказать, но он не дал ему этой возможности. Протолкнув два пальца во влажный рот, человек пытался не обращать внимания на гневно сверкающие глаза напротив, продолжая засовывать пальцы в рот глубже, нежно проводя по языку, интенсивнее имитируя поступательные движения, касаясь нёба. Шайдан подавился проклятьем; тело предало его моментально, потянулось навстречу, сильнее сжимая губы и легонько кусая пальцы, наблюдая за реакцией своего человека, но тот лишь склонил голову вбок и медленно начал вынимать пальцы.       Секунда, и Эрик — паршивец — вцепился в задницу с такой силой, что стало больно, но Хан, как какой-то мазохист, довольно постанывал и в отместку царапал спину возлюбленного, из-за чего тот содрогался и шипел себе под нос.       Схватив Шайдана за плечо, утыкая лицом в мягкую подушку, Эрик, довольно навалившись сверху, тяжело дышал в круглое ушко, вызывая табун мурашек до самого хвоста у капитана. Он не целовал открытую спину, он кусал, вгрызаясь зубами в плечи и незащищённую спину с маленькой родинкой в копне волос. Минутное облегчение от того, что шея более не подвергается нападкам человека, быстро улетучилось, заставив Хана застыть с широко открытыми глазами. Эрик — уманская наглая морда — медленно, но верно покрывал укусами его задницу! Он хотел уже было разозлиться и высказать всё, что думает, о странных пристрастиях своего человека, но всё, что Шайдан смог выдавить из себя, — сдавленный всхлип. Захотелось умереть на месте. Невольно расставил ноги шире, чувствуя, как по ляжкам начала течь смазка: её стало меньше, чем несколько месяцев назад, но она до сих пор была, чёрт!       Эрик, собственнически оставив укус на особо сочной ягодице, решил кое-что сделать. Хан всегда смущался и зло шипел, когда он пытался провернуть давнее дельце с его телом. Помяв чисто для отвлекающего манёвра мягкие ягодицы, Эрик приблизил лицо к блестящему входу и мокро прошёлся по нему языком, играя с нежными краями, а затем медленно толкнулся внутрь, прижимаясь сильнее, зарываясь чуть ли не носом. Руки надёжно держали бёдра капитана, который то ли хотел вырваться, то ли просить не прекращать.       Хан, вцепившись когтями в подушку, тихо взвыл, вжимаясь лицом в матрас, пытаясь заглушить смущающие крики, рвущиеся из его рта. Хвост, угрожающе вздёрнутый когда-то вверх, сейчас безвольной тряпочкой лежал на светлой макушке человека, того это, похоже, никак не смущало!       — Да вставь ты уже! — взвыл капитан, не выдерживая издевательства над собой, в частности. Эрик с недовольным лицом всё же отстранился от любимой задницы, вызывая тем самым тут же возмущённый взгляд Шайдана. Впрочем, на смену горячему языку пришли пальцы, длинные, чуткие: если человек тащился от капитанских ног, то сам капитан питал слабость к человеческим рукам, о чём никогда ему не скажет, даже под страхом смерти!       Тело горело от нетерпения и неутолимого жара, но знающие это тело руки быстро заглушили звериный голод. Подавившись очередным стоном от точного попадания в комок нервов, Хан нетерпеливо поддался, крепко держась за плечи Эрика, пряча своё лицо в шее, присасываясь к чувствительной коже на ней губами и вслушиваясь в громкие стоны умана. Ему даже не нужно было касаться себя, чтобы понять, в каком плачевном состоянии он сейчас находится: член стоял болезненно твёрдо, и он думал, что в данный момент может кончить от одних только пальцев в своей заднице.       Услышав судорожный вздох возле своего уха, Коллинз нежным поцелуем впился в искусанные губы, медленно вытащив пальцы. Секунда — и вместо пальцев в тело вошёл внутрь член. Но даже тогда Хан, раздражённый медлительностью пары, лягаясь ногами, рявкнул быть пошустрее и выебать его без нежностей. Рисуя невиданные узоры пальцами по разгорячённому телу, Эрик толкался жадно и с большей силой, прижимая капитана к своей груди, нежно сжимая ладонью горло и тут же чувствуя, как Хан, тяжело глотая от особо сильного толчка, довольно жмурится, всем телом наваливаясь назад.       Чувствуя, что скоро кончит, Хан сам вжался задницей в бёдра Коллинза, забываясь на несколько секунд от наслаждения от абсолютной наполненности и хриплого шёпота на ухо. Несколько торопливых толчков, звуков собственных стонов и касаний рук, и он сжался вокруг члена, застонал сдавленно, до крови прикусив губу, — кончил.       — Твоя очередь менять постельное бельё, — сказал Хан и под негодующий возглас утянул человека поцелуем на новый круг.