Сборник зарисовок (Haikyuu!!)

      — Завтра, — Суга шепчет еле слышно, губы кусает в кровь. Заглядывает в глаза перед собой, такие же печальные как и его собственные, сам не верит в то, что говорит. И Тоору ему не верит, кивает только быстро, нервно. Видно, что отвернуться хочет, чтобы не видно было его разочарования, боли на лице, слез, что с дождём смешиваются, дорожками скатываясь по щекам. Коуши застывает с поднятой рукой, хочет стереть эту печаль, большим пальцем по скуле провести, знакомым жестом успокаивая, но даже коснуться его боится. Боится что тот растает видением, в новом порыве ветра исчезнет, уносимый в вихре бури, что разрасталась вокруг них темной тучей. Тот молчит в ответ. Да и что он скажет? Они уже все слова друг другу давно сказали. От этого только тяжелее на сердце становилось.       Иваизуми неподалеку не выдерживает, оглядывает суровым взглядом чёрное небо. Давит в себе порыв закинуть Ойкаву на плечо и унести подальше от этого проклятого места, от этого проклятого человека. Он ведь говорил, что их дружба ничем хорошим не кончится. Просил Тоору перестать. А что теперь? К чему это привело?       К тому что перед ним ад разливался красками ночи, рисовал картину сотворения мира, только вот не кистью. Ножом по нежным хрупким душами.       Хаджиме совсем не хочет вторгаться в мир этих двоих.       Буря была порождением их любви и с каждой секундой все существо пространства просто рухнуть могло, рассыпаясь осколками чёрной магии. Порождая новых чудовищ, что пожирали изнутри королевство.       — Тоору, пора, — Ива руку тянет к плечу и отлетает в грязь под тяжелым взглядом Коуши.       — Не прикасайся, — на крик срывается и слезы наконец льются из глаз не контролируемым потоком. Суга только и успевает рукавами широкими стереть их с лица. Правда толку в этом не больше, чем в том, чтобы лить воду в бассейн, одежда уже вся насквозь дождем пропиталась, а по телу ручьями дождь скатывался, смешиваясь с солеными как море под ними, слезами.       — Коуши, — Ойкава наконец хватает его за руку, пальцы сплетает и губами щеки касается, мимолетно, едва заметно. Но Суга замечает и в его глазах мерцает почти потухший огонек, радужка последний раз наливается золотым светом, когда он ловит взгляд Тоору.       — Хорошо, да, — бормочет еле слышно, — я понял. Я все понял, знаю, — шмыгает носом словно ребенок, у которого конфету отобрали.       — Эй-эй, — парень за подбородок поднимает лицо перед собой, улыбается своей печальной улыбкой. Коуши знает, что он сейчас скажет и все равно услышать хочет, чтобы голос этот в душе пластинкой потом проигрывать, тонкой иглой по линиям на руках водит, слушая запись его мелодичных фраз, — я рядом. Всегда буду рядом. И если в этом мире все рухнет, я найду тебя в следующем.       — И я тебя люблю, Тоору, — Суга в ответ расплывается, обнажая клыки. Боль сейчас такой точки достигла, что тело уже не выдерживает, отторгает ее присутствия. Он я объятья бросается, но Ива уже успел подняться. Парень хватает Ойкаву за шиворот, тянет в противоположную сторону. Молния отражается на его лице пылающей яростью и Коуши ничего не остается, как отпустить руку перед собой. Он только прикосновение последнее запоминает, как кончики пальцев Тоору, его собственных касаются…только это.       — Эй, ты чего? — Ойкава вздрагивает, когда Суга садится в кровати и слезы ручьями по щекам стекают, заливают плечи, ключицы. Он рыдать не может перестать, всхлипывает, одеялом растирая лицо.       — Прости, прости, — глухо, сквозь ткань повторяет. Тоору ближе придвигается, в объятья утягивая Коуши. Губами касается каждого позвонка, оставляя поцелуи невесомым покрывалом. Пытаясь всю боль забрать с собой, пальцами проводя по венам на руках. Кладет голове на плечо и вздыхает, собираясь с мыслями.       — Снова прошлое снится?       Суга кивает, не поворачивается.       — Ты же знаешь, что я рядом, — Ойкава аккуратно вытаскивает из рук парня одеяло и пальцы его со своими переплетает, сжимает так сильно, пытается напомнить о том, что все позади.       — А что если?       — Нет, — целует в родинку под глазом, носом в щеку утыкается, — все осталось позади. И тот мир, и те проблемы. Здесь все иначе, ты сам знаешь.       — Знаю, — Суга поворачивается наконец, чтобы поцелуй поймать, которого так не хватало, чтобы забыть все то, что в сердце навсегда отпечаталось, — Теперь ты всегда будешь рядом.       — Буду? — Ойкава бровь приподнимает и смеется, утягивая Коуши обратно на подушки.       — Будешь, — его глаза теперь золотом не отливают, они навсегда потухли, оставив магию позади. Там, где их история не закончилась счастливым концом.