королевский синий

— сегодня состоялось голосование — останется ли вилбур сут — нынешний президент л’мэнбурга — на своём посту. несмотря на все обстоятельства, подавляющее большинство высказалось положительно в сторону своего правителя. президентский кабинет не даёт никаких комментариев по поводу сложившийся ситуации, но, как известно многим, его собираются распустить. будут ли подводиться итоги так же, как и на президентских выборах, пока неизвестно, наши корреспонденты ищут встречи с кем-то из правительства, но даже вице-президент не выходит на связь. журналисты пускают слухи, что за место правой руки будут бороться наследник президента и один из кандидатов прошлых выборов, именуемый…       ранбу бросает краткий взгляд на мигающий экран ноутбука. сначала вникнуть в политическую ситуацию в стране казалось правильным, в конце концов, переезжать в неизведанные края, имея нулевой багаж знаний о правительстве и законах, считай что самодурство, но ныне же, когда просмотрены многие выпуски новостей за прошедший месяц, в голове образовалась вязкая каша с комочками. он лишь больше запутался. — ники, я ни слова не понимаю, — вымученно бубнит парень, уткнувшись лицом в подушку, аккурат рядом с которой лежал телефон. — бедный, — девушка не сдерживает смешка. конечно же она не стремилась задеть своего друга, но придётся признать, что его стремление познать всё и сразу в какой-то степени глупо. — ты же понимаешь, что не обязан впитать в себя каждую крупицу услышанной информации? я не думаю, что тебе в разговоре с первым же встречным пригодится конституция. — а если я случайно наткнусь на какую-нибудь важную шишку и не так как нужно обращусь? ники, я хочу быть спокоен за свою совесть и свободу! — принцип этой страны и заключается в свободе, бу, — уже более нежным тоном обращается подруга, сглаживая углы чужих сомнений. — ты же со мной сейчас как-то разговариваешь? причём без всяких там формальностей и терзаний совести.       серые обои с незамысловатыми рисунками волн и прибоев, ровный белый потолок, старая, наверняка даже дорогая расписная люстра, плотные шторы кофейного оттенка. взгляд бегает по комнате, пытаясь уцепиться хотя бы за что-то, но лёжа на кровати в какой-то степени проблемно рассмотреть те же названия книг, аккуратно составленных в шкаф, стоящий в отдалении, у окна. насколько хорошей идеей было переехать зная целое ничего и по пути забыть добрую часть своей жизни? о, это была ужасная идея. но как же замечательно, что нашлась ники и дала руку, чтобы подняться на ноги. — я волновалась когда впервые заговорила с вилбуром, — вздыхает она в трубку, не слыша никакой реакции от собеседника. — он был таким лёгким на подъем, как будто построить целый город для него было словно пылинку с полки сдуть. да и сейчас он не особо изменился, просто замкнулся в себе и, наверное, сбился с пути. а потом томми, эрет, фанди, революции, предательства. поверь, это место уже пережило свои худшие времена и дальше будет только лучше. я знаю это. — о боже, ты же ещё и со всем президентским кабинетом лично знакома, — и вот, все старания коту под хвост, едва ли опомнившись, парень снова стремительно доводит себя до грани стресса. — так, ладно. послушай. перво-наперво, успокойся, иначе ты точно забудешь всё, что так тщательно выслушивал в течение…суток? господи, ранбу, да тебе нужно развеяться.       гибрид хмыкает, повернув таки голову и уткнувшись в подушку щекой. мало того что они тему перевели на его социопатию, так ещё и проблемы с памятью припомнили. он безнадёжен, определённо. — нет, ранбу, ты не безнадёжен.       ещё и мысли вслух озвучивать стал. это полнейший провал и от этого стыда никак не отмыться. смех по ту сторону трубки лишь усугубляет ситуацию. сейчас эндермен ощущал себя несмышленым мальчишкой, его щёки наверняка налились тёплым лавандовым оттенком, что так сильно выделялся на коже. благо они не на видеозвонке и ники не увидит всех терзаний парня. — и что ты предлагаешь? я же даже город толком не знаю, — его бормотание прерывается тихим шелестом партиклов. — моя пекарня недалеко от твоего дома, — тон у ники оживлённый, она явно не отступит от своего и, если понадобится, до мельчайших деталей распишет ранбу всю дорогу, лишь бы он не лежал и не киснул в четырёх стенах, надумывая себе разные глупости. — ты можешь приехать ко мне. тебе нужно будет лишь дойти до электрички и потом немного прогуляться по парку. ты не заблудишься, честно. — ники. ты разговариваешь с тем, кто может забыть своё имя. — но я-то твоё имя помню, — не теряется девушка. — и при необходимости напомню его тебе. так что давай, вставай с кровати, это не обсуждается.       ранбу не сдерживает улыбки. всё же хорошо, что у него есть такая заботливая подруга.

***

      видимо, пришло самое время узнать что ранбу ещё и плохо ориентируется в пространстве.       ну, по крайней мере, так считает ники. сам гибрид ни в какую не хочет признавать сей факт, будто это что-то стыдное. «топографический кретинизм - это ещё как серьёзно, а я просто пока не привык к окружению», — бубнит он, выслушивая подробное объяснение дороги.       его путь лежал через арку, фонари в которой всегда почему-то горели тусклым, синим цветом, от которого по коже пробегал холодок. следом протоптанная проигнорировавшими дорогу жителями тропинка прямо к нужной станции. за окнами электрички — первые остановки три — проплывали только деревья и живописные холмы, будто не тронутые человеческой рукой. ники говорит, что этот лес в один день возник из ниоткуда и разросся до центра города, а филза лишь загадочно улыбался каждый раз, когда кто-то упоминал это место. и на самом деле было в данном пейзаже что-то загадочное и чарующее. ранбу тянет в сон от атмосферы. на седьмой остановке выходит большая часть людей. думается, что с таким потоком его волей-неволей унесло бы следом за ними. благо выходить всё же нужно было тут.       первый месяц осени не сильно, но ощутимо красит улицы. с первыми жёлтыми листьями на полках шкафов появляются кардиганы, кофты крупной вязки и свитера, хотя особой надобности в них ещё нет. даже в такой пасмурный день холодный ветер не кусает ладони, а лишь невесомо обдувает, лаская кожу. с первым дождём в парках становится меньше народу, бездельничавшего под тёплыми лучами солнца. в меню местных кафе возвращаются какао и горячий шоколад, заменяя собой фруктовые лимонады. для города, пережившего революцию и несколько взрывов, л’мэнбург выглядел довольно…живым. сады, аккуратные домики, магазинчики с вывесками пастельных оттенков. даже воздух тут будто чем-то отличался от других мест, и дело тут даже не в обилии зелени. — так пахнет свобода, — смеётся девушка в трубку. — наверное, да, — и ранбу не сдерживает улыбки.       в глуби парка всё ещё работает фонтан, вокруг которого наверняка толпятся подростки и воркующие парочки, — слишком много романтики на один квадратный метр, но законом такое не запретишь — а под навесом рядом с аркой прячутся палатки с сахарной ватой. такой уют усыпляет бдительность. наверное поэтому город и зажил так только сейчас, когда новых угроз не предвидится.       ники сбрасывает звонок впопыхах, пролепетав просьбу не уходить далеко от фонтана и пообещав прибежать минут через пятнадцать. ранбу сразу же сталкивается с первой проблемой — а чем себя в это время занять? он не из тех социально активных людей, беседующих со своими соседями по лестничной площадке о повышении цен на воду или электричество и некачественной уборке в доме. он в целом не от мира сего, как сказали бы многие. поэтому лучшим решением становится отступление.       чуть поодаль скрывается тропа в «дремучий сказочный лес». кажется, именно так его и зовут горожане. ранбу ступает осторожно, боясь неизведанного, и осматривается, цепляясь взглядом за каждую деталь окружения. плотные кроны закрыли собой небесное полотно, не пропуская ни единого луча света и оставляя место лишь искусственной подсветке. место столь сюрреалистичное, что кажется ещё чуть-чуть и из-за неосторожности, запнувшись о корень дуба, любой прохожий сможет стать алисой из страны чудес и погрузиться в нору к кролику. гибрид, как завороженный плетётся по дорожке, огороженной лишь пышными кустами, слепо следуя фонарным столбам, пока не выходит на небольшую опушку под открытым небом.       именно тут, вдали от суеты и шума, за мольбертом спрятался юноша.       было трудно различить хоть какие-то его черты из-за расстояния, ранбу отмечает лишь тёмные кудри и прикрытое маской лицо, едва выглядывающее из-за холста. в воздухе чувствовался всё тот же сказочный флёр. кажется, одна «алиса» уже нашла свою сказочную страну. на языке крутится глупый вопрос: «что можно рисовать пасмурным днём в таком месте?». чтобы найти ответ приходится медленно сократить дистанцию, обходя незнакомца со стороны, не дай бог его спугнуть или потревожить — вдруг растворится, как мираж? что бы то ни было, этот художник выглядел умиротворённо, а покой бывает очень хрупок, и будет очень неловко, если какой-то любопытный громоздкий парень вздумает его нарушить. но любопытство берёт вверх, и бу приходится собрать все свои силы в кучу чтобы остаться незамеченным.       чужое тонкое запястье детально выводило силуэты раскидистых ветвей, изо всех сил тянущихся к свету. было не трудно понять, что это за пейзаж и чем он так зацепил парня. небо расписано столь детально, что даже через слои краски оно дышит с досадой, готовое в любой момент разразиться дождём, забирая последнюю надежду на то, чтобы увидеть единственный солнечный лучик. сколько нужно концентрации и таланта, чтобы так детально передавать атмосферу, окружающую тебя?       ранбу хотел окликнуть незнакомца и сказать хоть что-то, — например, что в любой момент может начаться ливень, — но либо его остановила сковывающая при контакте с кем-либо неловкость, либо осознание того, что пятнадцать минут наверняка уже прошли и его уже ищут. по пути обратно к фонтану он наспех записывает в дневнике: «л’мэнбург — город свободы, контрастов и ярких, живых образов».

***

      у ники мягкая улыбка, вкусная выпечка и волшебные руки. в её пекарне никогда не стихал поток клиентов: будь то простые зеваки, решившие набить живот или постоянные покупатели, сорвавшиеся на обеде в своё любимое местечко ради малинового штруделя и минутки в тепле и комфорте. «еда творит чудеса», — кротко улыбалась девушка на всю похвалу за её труды.       для ранбу стало рутиной захаживать сюда посреди прогулки и лакомиться свежими маффинами, болтая с хозяйкой заведения. в его интересах было как можно быстрее найти работу и привыкнуть к новому месту жилья, но оба пункта давались с трудом. тем не менее, с течением времени все местные были наслышаны о «галантном, молодом джентльмене с редкой, но красивой улыбкой» и приветствовали его, случись им вдруг пересечься взглядами. это малый, но всё же прогресс.       день за днём светило всё реже посещало городок, переставая пригревать своими лучами снующий без дела народ. одним пасмурным выходным ники оставила свой пост и выскочила в зал, устало вздыхая. — сегодня меньше народу, да? — выпалила она с ходу, присаживаясь за столик к ранбу. — кажется, — неуверенно тянет он, отвлекаясь от экрана ноутбука. — думаю, сегодня у многих в приоритете согревающий глинтвейн. — мы обязательно добавим эту позицию в меню, когда стукнут первые серьёзные морозы, — отмахивается девушка. — в любом случае это будет лишь приятным бонусом. — как по мне, горячий шоколад всё равно гармоничнее вписывается в контекст пекарни. — слушай, ты мог бы устроиться сюда на время. принимать заказы, составлять меню. неплохо же вроде звучит, да? твоя помощь была бы очень кстати.       ранбу лишь тихо смеётся и качает головой: — нет, я слишком неуклюжий для этого.       и спорить с ним, как и всегда, бесполезно.       поток покупателей больше не становится, владелица до определённой поры так и сидит в зале, со стороны наблюдая за посетителями, пока достаточно решительная повар паффи не покидает кухню, чтобы стянуть с заведующей фартук и не отправить на заслуженный отдых. в конце концов, не зря же ранбу сюда приехал и ждал столько времени?       они вместе покидают пропитанный уютом и запахом пряностей магазинчик, кутаясь в шарфы от хладных порывов ветра. у них не было намечено конкретного пути, но было желание насладиться городом, ещё не утратившим тепло людских забот и краски пылающего октября. требуется две секунды на то, чтобы обменяться кратким, но многозначительным взглядом и, взявшись за руки, перебежать дорогу к парку. людей, конечно, ожидаемо мало. подавляющее большинство скажет, что солнечные дни больше подходят для прогулок и прочей активной деятельности вне дома, но ники на это громко возражает и, не уследив за дорогой, налетает на кучку листьев. одновременно смешно и стыдно за свою неосторожность и, вместе с тем, обесценивание труда дворников, но поделать девушка ничего с собой не может. да и осуждать её некому — ранбу не справляется с гравитацией и падает на пёстрый, алый ковёр. именно такого детского ребячества очень не хватает во взрослой жизни, особенно когда ты испытываешь трудности с поиском работы или, наоборот, с её переизбытком.       девушка, как подобает настоящему другу, ещё пуще заливается звонким смехом и лишь после этого протягивает руку, помогая подняться на ноги и отряхнуть пальто от листвы. — только не говори что этот город заставляет тебя терять голову от переизбытка эмоций, — с самым чистым и невинным взглядом произносит она, будто бы не пытаясь подшутить над гибридом. — чёрт, даже не знаю, — ранбу не может не подыграть, задействовав при этом все свои театральные навыки и приложив ладонь ко лбу. — может это всё твоё воздействие? или же я попросту съел слишком много сладкого, что, впрочем, тоже твоя вина. — почему при любом исходе я выхожу виноватой? — потому что я мог сейчас сидеть дома и смотреть «офис», но ты вызвонила меня и заманила в свой капкан булочками! это возмутительно!       за своей шуточной перепалкой друзья абсолютно не следят за дорогой. такими прогулками им удавалось убивать двух зайцев разом — эндермен, на удивление, стал больше запоминать, чем забывать и наконец научился ориентироваться в витиеватых улочках уже полюбившегося городка. странички его дневника заполнены неаккуратными карандашными набросками и сумбурными строчками текста, перетекающими во вклеенные вырезки из газет и почему-то засушенные цветы. но даже в такой неразберихе находится капля эстетики — это подмечает уже ники, в тихую разглядывая в чёрно-белых кляксах осколки чужой, трепещущей от эмоций души. и это они не обсуждают даже когда присаживаются на скамейку и уже вдвоём изучают заполненные страницы, изредка комментируя их содержимое.       размытые пятна на горизонте внезапно привлекают внимание. ранбу будто в трансе после погружения в мир собственных мыслей, выглядит растерянным и взгляд его бегает от одного объекта к другому, пока наконец не находит предмет, на котором можно остановиться. мольберт. уже знакомый к слову, потому что на нём всё те же разводы от красок, даже новые не прибавились. гибрид кивает в сторону незнакомого художника и одним взглядом спрашивает — это норма? — если ты про того парня, то он тут уже на протяжении нескольких месяцев выходит в пасмурную погоду и рисует, — девушка произносит это буднично, подтверждая свои слова, ведь только о рутине можно говорить таким тоном. — он не берёт заказы на портреты или что-то в этом роде, просто «творит то, что вздумается». да, вроде так он выражался.       чего-то прямо-таки нового он не узнал, ведь можно было догадаться что у этого типа есть что-то в духе расписания, по которому он приходит в парк, и есть свои цели, которых он придерживается, но которые никому не ясны. наверное, поэтому люди и обходят его стороной, то ли не тревожа, то ли просто не обращая должного внимания. таким и является большинство стереотипных художников с палитрой под мышкой — тихие, загадочные, необщительные и местами изгои. почти как вампиры из глупых людских выдумок, но кровь не пьют..наверное. скорее всего им хочется простого покоя, раз уж они вышли порисовать на природе, но понять это дано не каждому. гибрида эти мысли пробивают на смешок и вызывают спонтанное желание. он подрывается с места, неаккуратно захлопнув дневник, из-за чего наверняка помнётся уголок ранее открытой страницы, убирает его в рюкзак и заговорщицки улыбается подруге. та не сразу, но подхватывает его настроение, и вдвоём они следуют в сторону тихони-художника. — здравствуй, — речь звучит скомкано и тихо, виной тому наверняка не только шарф, но, благо тут достаточно тихо, чтобы расслышать слова на грани шёпота. — можно посмотреть, что ты рисуешь?       незнакомец напротив всем ожиданиям не теряется, наталкивая на мысли о том, что просят далеко не в первый раз. поправив маску, тот убирает кисть от холста и позволяет заинтересовавшимся изучить работу. на этот раз в глаза сразу же бросается силуэт человека. на фоне, как описали бы то в учебнике по живописи, «плотные тучи, налитые свинцом и готовые в любой момент обрушить на землю всю свою горечь, затрагивая ливнем каждый клочок земли». даже для не разбирающегося в искусстве ранбу это выглядело весьма выразительно и влиятельно.       «это тесей», — набирает в заметках юноша и показывает экран своим посетителям. — «из древнегреческой мифологии. очень интересная фигура»*. полное написание комментария к своей работе занимает некоторое время художника и момент неловкого молчания двух друзей. то, что он писал это, а не говорил, заставило их растеряться в догадках. не глухонемой ли он случаем? — довольно красочная работа, несмотря на преобладающие серые оттенки, — проговаривает ники, пару раз кивнув. — спасибо, что поделился с нами!       парень отмахивается жестом в стиле «не стоит, всё в порядке» и даже сквозь маску можно заметить, что его лицо озаряет улыбка. он сразу же отворачивается, будто стыдясь этого и возвращается к работе. ники и ранбу решают оставить художника с его творением и вернуться к своим делам. — очень смело с твоей стороны.       ранбу смущённо отводит взгляд. не в его правилах спонтанно подходить к кому-то и заводить диалог. но конечно же его сейчас за это не стыдят, скорее напротив, хвалят — ники лишь хочет лучшего для своего друга. они вдвоём надеются на то, что это не единственный всплеск социальной активности парня, и он ещё сможет с кем-то познакомиться, даже если для этого потребуется помощь. — просто я действительно переел сладкого.* можешь рассказать чуть больше про этот лес?       нет, он ни в коем случае не пытается перевести тему. — нужно познакомить тебя с филзой, он больше всех нас в этом разбирается.

***

— так вот, о ком ты всё это время говорила. приятно познакомиться.       вилбур даже сидит по-особенному. по крайней мере, так кажется ранбу, когда они впервые пересекаются взглядами. из головы внезапно вылетают все слова и мысли, оставляя после себя бегущую строчку «только не опозорься». над внезапными приступами паники и навязчивыми идеями ещё придётся поработать. — взаимно, — едва выдавливает из себя гибрид и жмёт чужую руку. — он очень стеснительный и пугливый, так что будь с ним дружелюбнее, — сдерживает смешок ники и сразу же сбегает, оставляя двух своих друзей налаживать контакт. — не волнуйся, я не кусаюсь и порох с собой не таскаю, — сут выпаливает банальную шутку, но даже эта глупость вызывает у собеседника улыбку. — ты относительно недавно приехал, верно? как тебе город? — тут очень уютно, — бормочет ранбу, нервно постукивая по стаканчику с кофе. — все такие отзывчивые и простые, поначалу было очень трудно привыкнуть. — да, здесь люди знают цену жизни, — во вздохе мужчины чувствуется тяжесть принятых решений и невысказанных вовремя слов, но он всё равно улыбается в ответ. — рад, что ты всё-таки прижился. ники уже говорила тебе о предложенной мной вакансии?       гибрид поджимает губы и отводит взгляд. проницательные люди всегда вызывали у него недоверие. а если учитывать, что напротив сидит собственной персоной загадочный и хитрый вилбур сут, от всех эмоций остаётся лишь спутанный комок страха. стоит ли вообще так спокойно разговаривать со столь важным человеком, будто они давние друзья? — слушай, все мы желаем тебе лишь лучшего, — шатен переходит на более мягкий тон, стараясь сгладить углы нарастающей паники. — никто тут не представляет угрозы и не выискивает возможность вонзить нож в спину. единственный человек, который мог бы быть на это способен, сейчас сидит у себя дома, попивая чай с травами в компании своего внука. — я действительно подхожу на эту вакансию? разве вы не хотите взять на работу кого-то, кому доверяете и с кем давно знакомы? — ранбу, я доверяю ники больше, чем себе, а она отзывается о тебе крайне положительно. да и к тому же, ты не страной править будешь, а просто контактировать с народом от лица президентского кабинета. считай, что ты всё тот же журналист, но уже не из жёлтой прессы. — справедливо. — мы все тут за справедливость и свободу, дорогой.       и этот день оставляет в памяти чёткий отпечаток. дни стали лететь быстрее не из-за скучной рутины, а из-за насыщенности событиями. октябрь заканчивается так же быстро, как и начался, но на этот раз не в комнате с серыми обоями с незамысловатыми рисунками волн и прибоев, а в просторном доме в центре города, в компании кучи новых, приятных лиц. оказалось, стереть грань между незнакомцем и другом очень легко, и для этого не обязательно быть той самой социальной бабочкой. многим достаточно твоего присутствия и внимания для того, чтобы наладить контакт. достаточно одного взгляда, чтобы узнать друг друга среди толпы. но, похоже, даже целой вечности мало, чтобы вновь найти того парня с мольбертом. — я выйду ненадолго, — ранбу окликает ники прежде чем накинуть пальто и получив от неё кивок, выходит на улицу.       забавно, что будучи в центре города и ключевых его событий, он посетил с десяток зданий и мероприятий, но ни разу за месяц с лишним не зашёл в столь полюбившийся парк. как и рассказал филза, лес этот действительно не естественного происхождения и человеческой рукой никогда не был тронут. даже фонари тут появились внезапно, сами загораются вечерами и гаснут с рассветом. кажется, что вся эко-структура держалась лишь на этом загадочном клочке флоры, и город строился прямо вокруг него. а может так и было, историй на этот счёт много и не все достоверные. все, кому то действительно нужно, уже знают правду.       у него не было намечено конкретного пути, но было желание раскрыть тайну одного человека, что пропал так же внезапно, как и появился. вдруг его никогда и не было, а всё происходящее лишь долгий, красочный сон, основанный на детской сказке о царстве без бед и врагов? вот-вот ранбу проснётся в своей холодной кровати, скинет одеяло, встанет у окна и увидит давно забытую богом улочку в таком же забытом, ненужном городе на границе с забвением. из своего прошлого он помнит лишь тусклые пейзажи и кипы бумаг, с которыми он работал днями и ночами. после переезда в л’мэнбург его перестали мучать кошмары о прошлой жизни, и лишь вечно цветущий уголок парка в центре города заставлял погружаться в некий транс. он вновь пришёл сюда, сам того не заметив.       но что-то изменилось. будь всё это сном, сознание не отреагировало бы так остро на знакомый силуэт. те же тёмные кудри и плотно прилегающая к лицу маска, но сейчас он кутается в тёмно-зелёный свитер и не прячется за мольбертом. он наклонился к альбому, лежащему на его же коленях и дрожащими руками давит карандашом на лист. его всё так же не хочется беспокоить, но что-то в этой картине не складывается.       сегодня днём в таком же свитере с вышитой на груди пчёлкой за столом сидел туббо, вице-президент л’мэнбурга, и ярко улыбался сидящему напротив ранбу. — здравствуй, — он становится напротив и говорит громче, чем обычно, чтобы его точно услышали. — можно посмотреть, что ты рисуешь?       парень поднимает голову и снимает надоедливую маску, позволяя себе спокойно взглянуть в чужие глаза. на листе высокий, тощий силуэт в синем костюме. его взгляд устремлён куда-то вдаль, но на лице заметен тёплый лавандовый румянец и яркая, выразительная улыбка. на этот раз внимание акцентировано далеко не на тоскующем сером небе или дремучем лесу. — тебе очень идёт синий, ранбу. — а тебе идёт улыбка, туббо. — я боялся, что ты узнаешь меня, поймаешь за руку, как нашкодившего ребёнка, или что-то в этом роде, — он впервые за долгое время говорит спокойно, не тем тоном, которым он переговаривается с томми или выясняет отношения с квакити. — и слова произнести не мог, особенно когда вы с ники пришли. тогда ещё подумал, что всё кончено, она меня точно узнает и начнёт расспрашивать. но либо я так хорошо скрывался, либо вы плохо искали. — я очень долго искал тебя, — гибрид качает головой, мысленно отчитывая себя за невнимательность. — так часто пересекался с тобой взглядами и не смог узнать в тебе того странного парня с мольбертом. твоё альтер-эго словно совершенно другой человек, знаешь? — значит мой коварный план таки сбылся.       они оба заливаются смехом, прикрыв лица руками. сколько времени потребовалось чтобы увидеть очевидный, ничем не прикрытый, обоюдный интерес? им обоим определённо придётся наведаться к офтальмологу. — значит ты следил за мной и поджидал в этом парке каждый чёртов раз? — ну, вроде того. никто об этом не знал, ники сама без умолку болтала о том какой ты хороший и как часто тебя манит на прогулки на свежем воздухе. так что всё практически без фокусов и обмана! — как ты вообще узнал о том, что я люблю королевский синий?       ответ был прост — парень по очереди указывает пальцем на синюю брошь на пальто, кольцо с сапфиром и тонкую синюю нить на запястье. — чёрт, я всё это время был настолько очевиден? — у тебя куча синих вещей, и ты носишь их едва ли не каждый день.       ранбу вымученно воет, зарывшись лицом в шарф. он боялся получить нож в спину, долгое время засыпая в тревоге, и опасался каждого нового знакомого, но пропустил фаната прямо под носом. он всё так же безнадёжен, как и в первую неделю своего пребывания в л’мэнбурге, но теперь хотя бы не озвучивает свои мысли вслух. просто все его эмоции написаны на лице. — просто пошли обратно. нас наверняка уже потеряли. — я говорил ники, что уйду ненадолго, — туббо жмёт плечами, но всё равно собирает карандаши в коробку и встаёт со скамьи. — я тоже, но это не значит, что мы можем просто так взять и пропасть. — почему нет? мы же вдвоём, и об этом знает самая милая и ответственная девушка во всём городе! — но это не значит, что самый безответственный парень во всём городе может утащить меня чёрт знает куда и свалить потом это на меня же. — наш журналист жуть какой грубый и некультурный, — это всё, что может сказать в свою защиту вице-президент.       им потребуется чуть больше недели на то, чтобы перебороть возникшую неловкость, один вечер в пекарне за глупыми историями и час, чтобы объяснить разволновавшимся старшим, что они просто вышли погулять и найти для туббо новый референс.