Будни телохранителя

1234 год

      Когда Лилиана говорила о представлении работы дипломата, то даже не подозревала, насколько была права. Её работа в скучном кабинете, разборы бумаг, нахождение компромиссов, участие в официальных переговорах вытягивали жилы и выпивали соки. Князь действительно взял курс на её политическую карьеру, а не на замужество, как это сделал бы любой другой правитель.       Конечно, время от времени приезжали желающие породниться с правящей семьёй, но кузены успешно отбивались от навязчивых предложений. Константину проще, всё-таки это ему предстояло выгодно жениться в семье д'Орсеев, Лилиане приходилось куда сложнее. И если письма соответствующего содержания она отправляла в камин не читая, то с личными встречами приходилось труднее. Отказывать впрямую нельзя. Потому выдумывала разные поручения, дела, и если долгое ожидание не отпугивало потенциальных женихов и его родителей, то приходила совершенно не подготовленной. Вместо нарядного платья – мужской камзол и брюки, вместо высокой красиво уложенной причёски, чуть растрепавшаяся коса.       Вид этот несколько шокировал, а вкупе с долгим ожиданием мог сойти за оскорбление. Лилиана извинялась и говорила, что надо бы решить дело по-быстрому, поскольку у неё встречи с советниками, дядей, учителем, в общем, день расписан поминутно. Она тут же выкатывала такие требования к жениху, на которые никто в здравом уме не согласился бы, их набор был всегда одинаков: имущество всё переписано на неё, счета уходили под контроль княжеской канцелярии, соответственно и отчётность. А брачный договор заключался в пользу жены и та отказывалась брать фамилию мужа, самое большее на что он мог рассчитывать – двойная. Это всегда шокировало и все родители и женихи постоянно мямлили, что надо бы всё обсудить. После чего Лилиана махала рукой и говорила, что время вышло, раз нет согласия, то встретятся они позже.       Госпожа Ливи де Сарде не понимала такое резкое отрицание замужества, хотя князь всецело поддерживал племянницу в этой инициативе. На что дочь всегда говорила, что не собирается делить ложе с любым из этих болванов, которые ещё несколько лет назад издевались над ней, обзывались, называли уродиной, смеялись, а теперь искренне вдруг хотят жениться. Причём каждый из них уверен, что простых слов, вроде: «Мы тогда были детьми, давай не будем вспоминать детские шалости», было вполне достаточно, чтобы забыть копившиеся годами обиды.       Лилиана признавала, что ведёт себя, как маленькая обиженная девочка, но ничего не могла с собой поделать. Ей не хотелось провести жизнь бок о бок с человеком, при взгляде на которого тут же будут всплывать картинки детства: обидные слова, издевательский смех. Круг общения высшей аристократии очень узок, потому увидеть новое лицо нереально, а вот не досчитаться знакомого – вполне…       – Лили, – озорной голос Константина вывел её из задумчивости, когда она прохаживалась во внутреннем дворике, ожидая Курта. – Ты снова решила сбежать с очередных смотрин.       – Теперь и ты присоединишься к матушке? – всплеснула руками она.       – Я это делаю только для твоего же блага, – послышался голос матери.       За последние годы госпожа де Сарде осунулась, волосы её поседели, возле глаз прорезалась паутинка морщин, губы высохли. И за последние пару недель она сильно сдала, может виной тому возрастные изменения, но у Лилианы сердце было не на месте. И словно в ответ на её мысли, Ливи несильно прокашлялась:       – Мама, может, ты сходишь к доктору? – попросила её девушка.       – Ты снова уходишь от разговора, милая, это просто…       – Мама, ты кашляешь уже неделю, это ненормально и ты это прекрасно знаешь.       – Тётушка, – вмешался Константин. – Хоть я и терпеть не могу этих стервятников, но вынужден признать правоту кузины. Вы в последние пару недель очень бледны и кашляете, потому настаиваю на осмотре.       – Хорошо, с тобой я спорить не буду. Но какое дело ты на этот раз выдумала?       – На этот раз не выдумала, доктор Сахин согласился мне выдать некоторые специфические рецепты на мой выбор. Но только при условии, что помогу схватить шарлатана на улицах Серены.       – Слышал о нём, говорят, в трущобах обретается, продаёт чудодейственное зелье от всех болезней, – тут же оживился Константин.       – Милая, только не говори, что ты полезешь в трущобы! В последние годы там очень опасно и потом, скоро вас обоих ждёт назначение…       – Корабль отплывает только через месяц, – перебила её Лилиана. – Успеем мы подготовиться, письмо от леди Моранж пришло в канцелярию князя буквально на днях, она ждёт нас. А, если кто-то планирует на мне жениться, то за месяц мы всё равно ни о чём договориться не успеем. И если я так дорога новому претенденту на мою руку и сердце, то пускай плывёт со мной.       Константин сник и резко посерел, будто его отправляют в ссылку. С какой-то стороны их назначение называлось именно так. Основанная четыре года назад колония Содружества на Тир-Фради быстро разрослась под управлением леди Лорин де Моранж. И вот теперь князь объявил, что новым наместником назначает Константина, а Лилиану – эмиссаром.       – Зеленокровая, – услышали они голос Курта.       Он показался на галерее и дёрнулся, заметив прищур во взгляде матери Лилианы. Она не любила это прозвище, дочь же к нему давно привыкла и не обращала внимания, зная, что Курт её будет называть по имени только при официальном общении.       – Тётушка, думаю, нашего новоиспечённого эмиссара ждут дела, а нам пора к доктору, – он взял её за руку и повёл в сторону кабинета врача.       – Извини, не заметил её, – тихонько сказал Курт, когда они достаточно отдалились.       – Расслабься, маме оно не нравилось с первого дня, но выгонять тебя отсюда она точно не станет. Выяснил что-то или слова доктора Сахина оказались лишь преувеличением?       – Отнюдь, в трущобах, правда, остановился бродячий торговец с фургоном. Он торгует зельями от всех болезней, но тут же оговаривается, что от малихора оно не поможет. И надо сказать, язык у него подвешен знатно, даже меня проняло, и первым порывом было купить парочку пузырьков.       – Значит, он мог подмешать туда всё что угодно и хорошо, если это просто подкрашенная вода. Бродячих торговцев неимоверно трудно ловить за руку. Что-то здесь не так, почему доктор Сахин так заинтересовался им? Алхимикам Альянса не нравится, когда любой шарлатан выдаёт себя за них, но вряд ли посол стал бы беспокоиться по поводу простого торгаша.       – Меня это тоже заботит, но в его лавке есть оборудование. Не такое, конечно, как в лаборатории посла или у нашего придворного алхимика, но не думаю, что кому-то будет так легко его собрать и при этом даже что-то на нём готовить.       – Тогда идём, выясним, в чём дело. Вот только как нам поймать его на лжи?       – У меня есть одна идейка.       Всё оказалось даже проще, чем выглядело. Бродячим торговцем был довольно энергичным мужчиной средних лет, расхваливающий товар простакам, цветисто объявляя его лекарством от всех болезней, но не от малихора. Небольшой крытый прилавок, за которым пыхтело паром оборудование, выглядел карикатурно на фоне облупленных бараков, со следами карантинного креста на дверях.       К тому же он оказался далеко не глуп. Обычных шарлатанов можно вывести на чистую воду одним-единственным приёмом – потребовать принять его же лекарство. Нет, он это сделал, никаких изменений не последовало, только проблема в том, что флакон он взял не с прилавка, а достал из кармана. Конечно, чтобы обвинить его во лжи перед толпой, этого мало. Вдруг это, правда, такой же состав?       Фургон старика находился за лавкой, и не составляло труда туда попасть, чем, помимо Лилианы и Курта занялись ушлые мальчишки, пытавшиеся стащить из ящиков чудодейственное лекарство. По счастью, грозный вид вооружённого солдата Монетной Стражи оказался достаточен, чтобы те юркими рыбками растворились в подворотнях. Только существовал немалый шанс, что они сейчас позовут взрослых на помощь.       – Давай, берём зелье и пойдём, посмотрим, как он запоёт.       – Подожди. Я бы хотела осмотреться, – и девушка залезла внутрь прежде, чем Курт смог её остановить.       – Ты с ума сошла! – громко прошипел он.       – Я должна узнать, почему доктор Сахин так настойчиво хочет от него избавиться. Ему-то какое дело, кто выдаёт себя за алхимика в Серене, мы же не в Аль-Саде или любом другом городе Мостового Альянса?       С тяжёлым вздохом Курт залез внутрь сам, проворным светлячком скользнула по запястью Лилианы магическая искра, запаливая настольную лампу, вырывая из темноты окружающее пространство. Тут был небольшой шкаф заставленный реагентами, травами, порошками и странными субстанциями. Маленький стол возле козел тоже имел несколько шкафчиков, но все они оказались заперты. Можно выломать, но не хотелось поднимать шум. Большая часть пространства оказалось свободно, видимо, оно предназначалось для оборудования, сейчас стоящего за прилавком.       – Взгляни-ка, – Лилиана поднесла лампу к толстой исписанной тетради.       Почерк торгаша оказался неровным и дрожащим, о ясно угадывались сложные формулы, чуть дальше – описания осмотров пациентов и результаты опытов. Вот только специфический язык полный научных терминов затруднял расшифровку.       – Я видела подобные у докторов и своего учителя. Этот человек – не шарлатан, он, правда, алхимик.       – Но это не значит, что он продаёт зелья, которые помогают. Он вполне может ставить на этих простаках какой-то опыт, – заметил ей Курт.       – Ты прав, может, ещё что-то найдём здесь?       – Это вряд ли, давай просто возьмём склянку из его запасов и пойдём к нему?       – Нет, надо узнать правду, опозорить его и отдать на растерзание толпе мы всегда успеем, Курт.       – Вот не ищешь ты лёгких путей, – укорил её он.       – Как говорил мэтр: «Очевидный путь – не всегда правильный».       – И что предлагаешь?       – Его зелья расходятся, как горячие пирожки на рынке, рано или поздно он появится здесь, чтобы пополнить запас.       – Ладно, надеюсь, ждать придётся не слишком долго.       Курт ненавидел ждать, и Лилиана это знала, но сейчас ожидание играло только ей на руку. Не надо идти во дворец на встречу с очередным женихом, с которым обязательно требовалось переговорить. Да, с каждым годом предложений становилось всё меньше и меньше, только перспектива остаться старой девой не слишком пугала.       Да, зелёное пятно на лице выглядело странно, но помимо этого Курт не мог не признать, что за последние годы она втянулась, перестала быть нескладной и преобразилась в симпатичную пышущую здоровьем девушку. В городе, объятом эпидемией и смертью, она выглядела неестественно хорошо, несмотря на то, что её сразу можно принять за аристократку, если той взбредёт в голову переодеться в лохмотья. Слишком яркие глаза, чистая кожа, блеск чёрных идущих рыжими бликами волос. Этого не скрыть ни за какими одеждами, а ещё стройная фигура, небольшая грудь, всё это очень выгодно подчёркивал походный костюм: куртка, пошитые на неё брюки, высокие сапоги, шляпа с длинными перьями. Курт тряхнул головой, понимая, что со сравнения начал уже откровенно пялиться на неё. Не хватало ещё влюбиться и при случае повторить судьбу многих телохранителей, уличённых в связях с дочерьми или жёнами нанимателей.       Они представляли из себя жалкое зрелище, если, конечно, оставались в живых. Обычно их выгоняли из стражи, дабы не навлекать на себя позора. Если везло, и они не расшвыривались деньгами во время работы, то открывали своё дело. Правда, как показывала практика, предприниматели из них выходили крайне хреновые. Потому часто становились вышибалами в трактирах и борделях, а то и вовсе уходили в разбойничьи шайки. Для себя Курт такой судьбы не хотел.       – Идёт, – Лилиана окликнула его, когда услышала торопливые семенящие шаги и старческое ворчание.       Алхимик, потирая худые с отчётливыми дорожками вен руки, шёл к фургону, где его тут же поймал за грудки Курт и припечатал к стене.       – Чего вам надо? Неужели, благородные господа опустились до откровенного рэкета?       – Ты бы помолчал, милейший, – пригрозил капитан, чуть приподнимая за ворот отчётливо треснувшей рубашки.       – Мне очень интересно узнать, почему алхимик выдаёт себя за бродячего торговца и торгует непонятными зельями, – сказала ему Лилиана, скрещивая руки на груди.       – Погодите-ка. Это пятно… Лилиана де Сарде?       – Отрадно, что меня знают в других частях света, – она едва удержалась, чтобы не скривиться. – И всё-таки, почему на вас, скрывающегося под личиной бродячего торговца, алхимика, ополчился сам посол       Мостового Альянса – доктор Сахин? Обычно ему нет дела до того, какие мошенники продают «панацеи» на наших улицах.       – Мне нечего вам сказать! Я продаю проверенный препарат, миледи. Да, прикажите же вашему головорезу меня отпустить!       – Сразу, как только вы согласитесь выпить это на глазах у покупателей, – она вытащила из ящика склянку с препаратом.       Алхимик явно занервничал, сверкая тусклыми серыми глазами и переводя взгляд на девушку и её телохранителя.       – Чего вы хотите?       – Правду, – строго сказала она уже прекрасно владея разного рода интонациями, учителя риторики и ораторского искусства не зря ели свой хлеб.       – Хорошо, я всё расскажу, только отпустите меня, – жалостливым побитым щенком попросил он.       Лилиана кивнула Курту, и тот отпустил худощавого мужика. Он попытался дёрнуться, но загоревшиеся на руках девушки световые искры впечатлили его, и алхимик, понурив голову, решил рассказать.       – Сахин не зря обратил ваше внимание на меня. Этот ублюдок разрушил мою карьеру, из-за него пришлось покинуть Альянс. А теперь решил окончательно избавиться теперь уже вашими руками. И не смотрите так! – проворчал, когда Курт и Лилиана скептически переглянулись. – Не от хорошей жизни, знаете ли, бывшему члену Академии Наук приходится прикидываться простым зельеваром!       – Он уверил меня, что вы – самозванец, однако я позволила себе смелость заглянуть в ваши записи. Подобные я уже видела у своего учителя алхимии, значит, вы действительно занимаетесь своим ремеслом.       – Благодарю, миледи, хотя и не одобряю подобного вмешательства в мою жизнь. Я был магистром алхимии и могу это доказать. Все соответствующие документы имеются – дипломы, награды, грамоты. Все они заверены печатями Академии и магистратуры Аль-Сада. Всё в моей карьере шло замечательно, пока Сахин не решил меня опозорить…       – Чем же вы вызвали такую ненависть?       – Тем, что осмелился возражать некоторым великим умам и критиковать их методы. Я видел, как они мучили заключённых, заставляли пить сильнейшие яды. Страх перед малихором принуждал ставить бесчеловечные эксперименты над пленниками ради нахождения лекарства. Особо в этом усердствовал некий доктор Асили, они с Сахином большие друзья, у них есть связи в правящих кругах. Видным учёным умам прощалось многое, даже откровенные издевательства и пытки над пленниками. А Асили после смерти жены и двоих детей, стал одержим идеей найти лекарство любой ценой, в буквальном смысле, миледи.       – Что ж, теперь мне ясны мотивы Сахина, но это не отменяет того, что вы травите людей непонятной субстанцией.       – Я вас уверяю, мои зелья не ядовиты и не содержат никаких вредных веществ.       – Правда? – уже не выдержал Курт. – Тогда почему так испугались, когда миледи потребовала выйти и выпить ваше же зелье перед покупателями? И почему не создаёте настоящие лекарства, а впариваете им непонятно что?       – Послушайте, несмотря на побег, я не прекратил исследования, – оскорблено скрестил он руки на груди. – Это зелье… оно должно создавать иммунитет к малихору, но препарат ещё не до конца испытан.       – Я же говорил, что он просто ставит над этими простаками эксперимент, а как пел о бессовестных учёных!       – Ваша работа – стоять рядом и не показывать свою ограниченность, молодой человек, – пробурчал алхимик. – У коллег из Академии есть выбор, а у меня нет. Но оно не причиняет вреда, я готов поклясться чем угодно.       – Тогда почему не хотите его выпить? – не понимала Лилиана.       – Потому что мой организм выработал защитную реакцию. Любое лекарство или зелье надо принимать дозировано, а я, в отсутствии испытуемых, был вынужден ставить первые опыты на себе. И если сделаю хоть один глоток, то начнутся судороги и сильная боль. Толпа бы рассвирепела, но в обычных дозах она не причинит никакого вреда.       – Предположим, я поверила вам, и что мне делать? – развела руками девушка. – Доктор Сахин недвусмысленно дал понять, что не желает видеть вас рядом. А я не могу позволить и дальше ставить эксперименты на наших гражданах.       – Если мы его арестуем, толпа нас разорвёт, – напомнил ей Курт. – Этот крикливый петух дал им надежду, а люди очень не любят, когда её отнимают. Впрочем, мы можем просто взять этот флакон, вывести его к ним и силой влить, продемонстрировать, так скажем, эффект.       – Нет, я вас умоляю. Я уеду из города сегодня же.       – Я скажу тебе своё решение, так что пока проваливай.       Алхимик схватил ящик и воровато оглядываясь, пошёл распродавать очередные запасы.       – Курт, скажи, у тебя в страже есть друзья, которые согласятся на небольшой спектакль? – после недолгого раздумья поинтересовалась девушка.       – Есть, – удивился он.       – Тогда пойдём, у меня появилась идея.       – Не уверен, что это сработает, – тихо проговорил Курт через полчаса, когда они сидели на балконе съёмной комнаты и наблюдали за активной торговлей алхимика.       В этом доме снимали комнаты те, кто желал уединиться с девушками, но не в борделе. Всё помещение маленькой затемнённой комнатки занимала кровать, да прикроватная тумба.       – Вон идут! – хлопнула его по плечу Лилиана, указывая на три худощавые фигуры, одетые в безликие длинные робы и покусанные временем и мышами шляпах.       – О, вот ещё покупатели…       – А ну заткнулся, сморчок! – приказал самый высокий из разбойников.       – В чём дело?       Один из них зашёл за прилавок и просто вытащил старика за шкирку, выволакивая на мостовую.       – Что вы себе позволяете? Я позову стражу!       – И что она нам сделает?       – Отпустите его! Вы не имеете… – попытался наскочить один из покупателей, но тут же получил удар в живот, а потом и толчок.       – Сами мы знаем, кого имеем. Значит так, старикашка, если хочешь и дальше торговать на нашей территории, то тебе придётся платить нам налог.       – Какой ещё налог? Я не занимаю ничьей территории!       – А вот тут ты ошибаешься, – главарь шайки взял флакон в руки. – Слышал, дела у тебя идут хорошо.       Склянка полетела на землю, брызнув осколками и жидкостью во все стороны.       – Что вы делаете? Это же!..       Его схватил ещё один из шайки, а третий достал шипастую дубину. Люди стояли шокированные и напуганные сценой, что даже не заметили, что дубина-то новая и довольно ухоженная, чего у разбойников не может быть.       – Я им бошки оторву, – выругался Курт. – Не могли что-нибудь старое и поломанное достать?       На землю полетел ещё один флакон, потом ещё и ещё.       – Хватит! Я вас прошу! Оставьте товар в покое.       – Будешь платить?       Старик замолчал, оглядываясь по сторонам, ища поддержки, но обычные люди не торопились лезть в драку, даже из-за чудодейственного зелья. И только когда пятый по счёту флакон оказался в руках главаря, торговец воскликнул:       – Хорошо-хорошо. Я буду платить!       – Половину выручки.       – Что? Но мне этого не хватит даже…       Очередной звон стекла и расплескавшаяся по мостовой жидкость убедили алхимика не вести переговоры с теми, кто сейчас сильнее.       – Ладно, я согласен!       – Вот и отлично. Платить будешь раз в неделю, и учти, возле тебя будет постоянно дежурить мой человек. Захочешь заныкать хоть что-то, палец тебе отрежу, а потом ещё и ещё, пока не сможешь ты свои порошки смешивать. Понял меня?       – Понял!       – Прекрасно. Ребята, за мной.       Разбойники скрылись в подворотнях, алхимик подполз к испорченному товару и кажется, даже заплакал, с большого расстояния не рассмотреть.       – Шикарно!       Девушка радостно упала на кровать и расслаблено выдохнула. Теперь осталось только закрепить эффект, придя к этому мужику примерно через полчаса и предъявить ультиматум.       – Зеленокровая, я бы всё-таки в следующий раз сам расплатился с владельцем. А тебя бы попросил надеть плащ с глубоким капюшоном.       – Ты о чём?       – О том, что тебя все знают из-за родимого пятна. Как ты думаешь, какие слухи потом поползут?       – О, Озарённый! Да расслабься, Курт, – устало выдохнула она. – Если эти слухи помогут избавиться хоть от части навязчивых аристократов, желающих через меня породниться с князем, я только за. И потом, должен же быть хоть какой-то изъян у идеальной, тихой и терпеливой леди де Сарде.       – Что? О тебе так говорят? – усмехнулся он.       – Представь себе, приторно до ужаса.       Время прошло довольно быстро, вот только им не пришлось уговаривать алхимика собрать вещи и убираться из города. Он управился гораздо быстрее, решив, что жизнь дороже сомнительных экспериментов. И вот место, где стоял его фургон и лавка, пустовало, а несчастные люди призраками бродили мимо, вздыхали и кляли чёртовых разбойников, ну и заодно спящую, когда не надо, стражу. Да, нехорошо отбивать у людей надежду, но напуганные перспективой мучительной смерти люди не поверят никаким доказательствам.       Потому во дворец они возвращались в приподнятом настроении. Лилиана порхала от счастья, уже представляя, какие зелья выторгует у доктора Сахина. Впрочем, сказанное опальным алхимиком заставило её серьёзно задуматься. До Торгового Содружества доходили слухи о подобных экспериментах на территории Альянса. Но покуда они это делают на своей территории, княжеской семье наплевать.       Однако стоило оказаться в коридорах дворца, как Лилиана тут же ощутила на себе тяжёлые взгляды слуг и стражей. Курт решил поначалу, что весть о том, что девушка теперь якобы состоит с ним в связи, даже подивился, с какой скоростью это произошло, но нет. Проходящие мимо работники и смотрели на девушку с нескрываемой жалостью, отчего девушка с каждым мгновением нервничала всё сильнее.       Она поежилась от взгляда очередного солдата, будто окатили холодной водой, и чуть ли не бегом припустила по коридорам, громко стуча по паркету сапогами, даже ковры не могли заглушить её тяжёлые шаги.       Она добежала до комнаты матери и на пороге увидела Константина, судя по посеревшему лицу, ждал он её довольно долго.       – Что случилось, Константин? Ты?..       – Нет, со мной всё в порядке, – он осторожно коснулся её плеч и придержал, стоило её попытаться зайти в комнату матери.       – Тогда что происходит, почему…       – Ты не нервничай и постарайся успокоиться.       Лилиана раздражённо скинула его руки и прикрикнула, совершенно не заботясь о том, как выглядит сейчас в глазах окружающих.       – Я не успокоюсь, пока ты мне не скажешь, что стряслось в моё отсутствие.       – Лили, доктор осмотрел нас с тётушкой… Со мной всё хорошо, а вот у твоей мамы…       – Да говори же ты уже!       – Малихор, – на выдохе сказал он. – У твоей мамы малихор.       Лилиана застыла на несколько секунд, она почувствовала, как резко забилось сердце, как стало тяжело дышать.       – Нет-нет, этого не может быть, она просто…       – Лили, – снова позвал её кузен. – У неё чёрная кровь, я сам не хотел в это верить, настоял на повторной проверке, но результат тот же.       – Нет-нет!       Она расплакалась, как маленькая девочка, разрыдалась, громко и не скрывая эмоций. Константин обнял её, погладил по голове и жестом приказал Курту идти, сегодня его служба закончена. Капитан кивнул в ответ и отправился к себе, оставляя кузенов вдвоём.       Принц долго стоял обнимая Лилиану, глядя по голове и молча слушая её рыдания, чувствуя, как вздрагивают её плечи. Зависть и злость в тот момент бушевали в сердце, ведь, если он заболеет, наверняка, отец бросит что-то вроде: «Ты меня подвёл!» а мать… Она его и так не замечала, не заметит и этого.       – Пойдём. Не надо стоять здесь на глазах у всех, – осторожно сказал он ей, когда девушка немного успокоилась, и поток рыданий прекратился.       – Пожалуйста, только не уходи сейчас, – попросила его она.       – Не волнуйся, не уйду.       Она всё плакала и не разбирала дороги, шла прижавшись к боку кузена и совершенно не замечала ничего вокруг. Ни как постепенно садиться солнце, гася желание жить, ни как во дворце нависает тяжёлая тишина. Да, раньше здесь находили больных малихором: слуги, наёмники, даже одна из гувернанток Лилианы заболела, но теперь пострадала княжеская семья и девушка отчётливо ощутила, насколько они по сути с Константином одиноки. У них не было никого близкого, чтобы болезнь или смерть настолько больно ударила по ним.       Едва слышно отворилась дверь, девушка тяжело опустилась в кресло, не сразу поняв, что кузен привёл её в свою комнату. Несмотря на его положение, комната была отделана в спокойных тонах, сдержано, на стенах висела лишь парочка картин, одна из которых – репродукция с той самой, когда Лилиана одержала первую договорную победу.       Она не успела опомниться, как кузен вложил ей в руки бокал с вином.       – Выпей, это немного приглушит переживания, – попросил он её, как мальчик, присаживаясь на пол перед ней, подгибая под себя ноги.       – Почему? – спросила девушка, глядя больше сквозь Константина, нежели на него. – Я ведь чувствовала, что её состояние ухудшается не просто так, была готова выслушать это, но…       – Знаю, к такому никогда готовым не будешь, – принц опустил голову и взъерошил золотистые волосы. – Если бы я только мог что-то сделать.       – Ты не виноват, никто ни в чём не виноват. Иронично, что именно сегодня я прогнала взашей из Серены этого бродячего алхимика. Да узнай я об этом раньше, сама бы закупала эти зелья, пусть он проводит эксперименты, пусть всё катится к чертям, лишь бы мама выздоровела.       – Мы найдём лекарство, если где-то и можно его отыскать, то на Тир-Фради?       – Ты сам-то в это веришь? – мертвенным голосом спросила она и глянула на него пустыми полными отчаянных слёз глазами, а потом залпом осушила бокал. – Мостовой Альянс там уже десять лет, Сан-Матеус основан четыре года назад, как и наша колония. Да было бы там лекарство, они бы давно уже его нашли! И даже если произойдёт чудо, и это удастся сделать нам, на это уйдёт время. А туда только вплавь три месяца добираться и обратно столько же, она не доживёт… Мама умрёт ещё до того, как мы причалим к пирсу Новой Серены.       Она в сердцах кинула бокал в стену, вскочила с кресла и подошла к окну, уже стараясь сдерживать накатывающие слёзы.       – Может, из-за этого алхимики Мостового Альянса так и ожесточились. Какой смысл сохранять жизни людей, какой смысл во всех этих знаниях, когда ты не можешь помочь близким людям, а способен только смотреть, как они угасают у тебя на глазах?       – Перестань, – попросил он её, подойдя сзади и обнимая за талию. – Не смей даже думать о таком. Эпидемия и так уносит жизни людей, тётушка бы не одобрила твоё решение и сама отказалась от лекарства полученного таким путём.       – Наверно, ты прав.       Она откинула голову ему на плечо, глядя на то, как темнеет небо, как медленно погружается в сумерки всё вокруг, поднимается небольшой туман. Весна только начиналась, скоро наступит лето, время, когда природа оживает, а повсюду в городах властвует только смерть, собирая богатый урожай для себя.       Лилиана не заметила, насколько сильно Константин прижал её к себе, как зарылся носом в волосы, вдыхая запах свежести трав. Он удивился, насколько лёгок её запах здесь, насколько чужд для привычного запаха вечной гари и тлена. Её не хотелось отпускать, пока все отвлечены, никто ведь не обратит внимания, что их слишком долго нет, он просто её утешает.       Хотелось захватить губами кожу, ощутить её вкус, почувствовать, как ускоряется пульс, срывается на тихой стон дыхание. Надо признаться прямо здесь и сейчас, не отпускать в этот неприветливый мир, плюнуть на запрет отца и света. Никто ему больше в этом мире не нужен.       Однако пока он решался, Лилиана вывернулась из его рук, пригладила выбившиеся волосы и тихо сказала:       – Я пойду, проведаю её. Спасибо за всё.       Когда она ушла, ему оставалось только ударить кулаком об стол за своё слабоволие. Только потом Константин понял, что сейчас не время. Как она потом посмотрит на него? Скажет ведь, что воспользовался моментом, пока она была в расстроенных чувствах. И тогда он потеряет единственного человека в этих стенах, которому он дорог.       Остался всего месяц до отплытия, а там никакие запреты отца его не остановят.