Окунувшись в золотые кудри

Концерт в разгаре: громкая музыка бьёт по ушам, прожекторы слепят глаза, толпа издаёт невнятные возгласы. Поручик, весь в поту от духоты и усталости, не сводит глаз с правого от себя угла сцены. Каждый удар в барабаны будто пробирается до костей. Толпа поёт в унисон. Яша вышел на край сцены, чтобы сыграть соло. Чудны́е танцы Горшка часто заслоняют вид и мешают барабанщику смотреть на стройный силуэт гитариста. Золотые кудри переливаются на ярком свету, как бензин в луже. И как ему удаётся двигаться так грациозно… гипнотизировать каждым движением. Благо, профессионализм Щиголева позволяет ему не сбиваться с ритма, даже погрузившись в этот транс. «Нет… хватит отвлекаться!». Поручик закрыл глаза и повернул голову в другую сторону. «Хватит уже пялиться на него». Открыл глаза и увидел прямо перед собой погрузившегося в игру Якова. «И зачем ты каждый раз сюда подходишь?». Тот улыбался и кричал что то. Жаль, громкая музыка не позволяла разобрать что именно. «Специально что ли мучишь?». Барабанщик замер, совсем забыв про свою партию, пристально глядя в голубые глаза Цвиркунова. Сам того не ожидая он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что совсем не скоро заметил, что гитарист машет ему перед глазами рукой, чтоб он наконец очнулся и продолжил играть. Сашу будто холодной водой окатило. Он огляделся по сторонам, вспомнил где находится и, с трудом припоминая партию, продолжил играть. Было уже за полночь. Поручик стоял у чёрного входа клуба, докуривая уже третью сигарету. Как прекрасен Питер ночью. Жаль только, что холодно. Оглядевшись вокруг и плотнее закутавшись в лёгкую куртку, отбросив окурок куда то в сторону, барабанщик уже собрался идти, как кто то сзади его окликнул.  — Сань, постой… Поручик догадался чей это голос и решил ускорить шаг.  — Да стой ты! , — Яша подбежал и схватил коллегу за плечо. Тот обернулся. — Что с тобой сегодня? Гитарист смотрел наивным взглядом, так и ожидая, что Щиголев расскажет ему всё, что у него на душе, но в ответ получил только грубое «отвали».  — Ты сегодня сбивался постоянно. Ритм не держал. А когда я подошёл ты вообще играть перестал… — гитарист снова ускорил шаг и схватил барабанщика за куртку. — Да что с тобой?!  — А ты что, сам не догадываешься? , — Поручик пристально смотрел на него из-под лба.  — Нет… — Яков покраснел. — О чём не догадываюсь?  — Забей…  — Да постой ты уже наконец! , — Цвиркунов резко и сильно дёрнул барабанщика за куртку так, что они оба чуть не повалились на землю.  — Блядь, чё ты творишь?! , — Щиголев оттолкнул младшего. Тот споткнулся о свой кейс для гитары и упал. Несколько секунд он смотрел в полном недоумении и покраснел ещё больше. Поручик сам не понял, что спровоцировало такие действия. Видимо, ему показалось, что проявив агрессию, он сможет скрыть свои чувства. Ошарашенный Яша не сводил с него глаз. Барабанщик опустил голову, стараясь не смотреть на абсолютно невиновного, но оскорблённого гитариста.  — Прости… — Саша протянул руку, всё ещё не смотря в глаза, поднял коллегу с земли и поспешил удалиться. Яков смотрел ему вслед, пытаясь понять что произошло и почему Щиголев был так груб с ним. Схватив кейс он побежал за барабанщиком. Прячась за стенами домов и деревьями, чтобы Поручик его не заметил, он внимательно следил за каждым его движением. «Что то должно было случиться… он бы не вёл себя… так». Несмотря на все усилия Яши, барабанщик всё-таки заметил, что он не один идёт по улице. Постоянно оборачивался, но никого так и не увидел. Чувствуя затылком пристальный взгляд он ускорил шаг. Гитарист тоже ускорился. Петляя между домами Саша хотел сбить след и, право, ему это удавалось, но с трудом Яков всё-таки снова находил коллегу. Дойдя до своего дома Поручик быстро заскочил в парадную и побежал по ступеням. Цвиркунов метнулся за ним. Он хотел догнать барабанщика до того, как тот войдёт в квартиру, потому что совсем забыл где именно он живёт. Задыхаясь от напряжённого бега и спотыкаясь почти на каждой ступени, он добежал до верхнего этажа, понимая, что дело проиграно. Аккуратно спускаясь по ступеням в почти полной темноте он услышал шорох и шаги. Замерев он попытался понять где находился источник звука, но кто то резко схватил его за рубашку и прижал к стене.  — Саш! Это я! Не бей! Саш… — Яша зажмурился, стараясь прикрыть лицо кейсом. Поручик не знал что на это сказать. Отпустив и поправив рубашку он сделал шаг назад.  — Я п-просто хотел понять что с тобой случилось и-и… и всё… — он всё ещё крепко сжимал кейс.  — Может опустишь уже гитару?  — Прости… ты меня напугал…  — Ты меня тоже… — оба молчали с минуту. — Пива хочешь?  — Может ты уже скажешь? , — Яков сделал глоток и уставился на всё это время молчавшего Поручика. — Ты очень странно себя ведёшь…  — Тебе не понравится ответ, — барабанщик опустил голову. — Ты не поймёшь.  — Пойму, обещаю.  — Яш, давай закроем эту тему.  — Почему ты так боишься мне это сказать? Почему я не пойму?  — Неправильно это всё…  — Почему неправильно?  — Да потому что блядь неправильно, идиот! , — Щиголев вскочил со стула. Подумав несколько секунд, он посмотрел гитаристу в глаза и поспешил уйти в другую комнату. Открыл форточку и снова закурил сигарету, вглядываясь в звёздное небо.  — Саш, я всё понял… — Цвиркунов стоял посреди комнаты, сжимая кисти рук.  — Надо же… — Поручик выдохнул дым. — Садись, пять.  — Саш… если тебе это поможет, хочешь я… — Яков замялся. Он сам не ожидал от себя такого предложения. — Хочешь я тебя поцелую? Щиголев тихо засмеялся и снова сделал затяжку.  — Ты же всё равно этого не сделаешь, тогда зачем предлагать?  — Сделаю!  — Хах, не смеши… — окурок полетел в форточку. Поручик повернулся. — Ты этого не… Но тёплые губы Яши не дали ему договорить. Гитарист сильно зажмурился и обхватил руками шею барабанщика, притягивая того ближе к себе. Ему было ужасно неловко, в общем то, как и Саше. Отстранившись ненадолго Цвиркунов посмотрел в глаза Поручика. Что то странное было в них, что невозможно прочитать. Какое то смятение и неспособность осознать что происходит. Сам не понимая происходящего Цвиркунов начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке одну за другой, чувствуя, что именно это следует сделать в такой момент.  — Яш, что ты делаешь? , — Щиголев смотрел на него с недоумением. Хватая младшего за руки он стал застёгивать пуговицы обратно. — Яш, прекрати это…  — Но ты же этого хочешь…  — Нет, всё не так должно быть… Так не должно быть… Поручик отпустил рубашку и отвернулся. Держась за голову он ходил взад и вперёд, всё повторяя, что всё не должно так быть. Схватив его за ремень Яков притянул барабанщика ближе к себе и медленно опустился на колени.  — Нет… не вздумай! , — он старался помешать гитаристу расстегнуть джинсы, но Цвиркунов был настойчивей. — Яш, не делай этого…  — Ну ты же сам этого хочешь! Тебе же самому легче станет!  — Нет, не станет!  — Почему ты так уверен? Поручик сцепил зубы и выдохнул, когда Яша аккуратно провёл языком вдоль уже вставшего члена. Приподнимая футболку и нежно водя кончиками пальцев по коже паха он сначала взял в рот только головку, привыкая к новым ощущениям.  — Яш, хватит… Я тебя умоляю… После этих слов гитарист взял в рот уже всю длину. Поручик вскрикнул от неожиданности и удовольствия. Член неприятно упёрся в горло Цвиркунова и ему хотелось блевать, но, собрав в себе все силы, он стал наращивать темп. Обхватив основание он стал двигаться всё быстрее, пока барабанщик уже был не в силах сдерживать стон. Поручик окунул пальцы в золотые кудри младшего и судорожно перебирал их, пока Яков, крепко сжимая бёдра Саши, дошёл уже до максимальной скорости. Издав протяжный стон, Щиголев кончил, не успев вытянуть член изо рта гитариста. Тот послушно глотал сперму, воспринимая всё как должное. Краснея и стараясь не смотреть в глаза Цвиркунова Поручик стал быстро застёгивать ширинку. Ему было стыдно за произошедшее. Отвернувшись он подошёл к окну и снова закурил. Комната освещалась только лунным светом, поэтому он не мог видеть в отражении стекла взгляд Яши, не понимающий, что он сделал не так, чувствующий себя виноватым.  — Яш, тебе лучше уйти…  — Я никуда не пойду, пока… — он снова покраснел. Он боялся этой мысли, но почему то не пытался ее отогнать, а наоборот, шёл к ней навстречу. — Я хочу тебе помочь…  — Уже помог… спасибо, — пальцы затряслись и он чуть не выронил сигарету. — Яш, уйди! Гитарист поднялся с колен и с ещё большим недоумением посмотрел на коллегу. Сняв рубашку он бросил ее рядом с диваном и сделал пару шагов к окну. Барабанщик заметил это, но ничего не сказал. Его всего трясло и он боялся, что голос выдаст его волнение. Забрав у него из пальцев сигарету Яков выбросил ее в окно, шире открыв форточку. Поручик стоял у окна, упёршись в подоконник прямыми руками и опустив голову вниз. Он уже не знал чего он хотел в тот момент. Казалось бы, то, чего он так желал, стоит рядом и так и просит взять его прямо здесь и сейчас. Но что то его сдерживает. Какое то чувство вины и стыда. Чувство, что всё не должно так быть, и что он ужасный подлец. Именно тот момент, когда ты любишь и ненавидишь человека одновременно.  — Саш… — прошептал Яша с чувством, что он уже не сможет, как он сам считал, «спасти» Щиголева. Он наивно полагал, что сможет ему помочь, переспав с ним. Положил руку тому на плечо. Вмиг, что то будто щёлкнуло в голове Поручика и, схватив за руку, он притянул гитариста и снова поцеловал. Обхватив его за талию, Саша стал целовать младшего всё напористей, изо всех сил стараясь перебороть свой стыд. Яков запустил пальцы в тёмные волосы и осмелился подключить к поцелую и язык. Барабанщик от неожиданности отстранился, но, немного придя в себя, продолжил целоваться. Стягивая друг с друга одежду они повалились на диван, не разрывая поцелуй. Саша всё ещё боялся своих чувств и ему было очень стыдно за происходящее. Оказавшись над обнаженным телом Якова он вдруг остановился и замер в каком то исступлении.  — Чего ты боишься? Я и то не боюсь, а ты боишься, — Цвиркунов крепко держал его за запястье.  — Ты тоже боишься…  — Да… боюсь… но я же не останавливаюсь из-за этого. Поручик смотрел куда то в сторону. Гитарист приподнялся и осмотрелся.  — Что это за крем?  — Не знаю…  — Как думаешь, подойдёт? Щиголев снова замолчал. Взяв тюбик, Яша сел ближе и опять поцеловал друга. Ему казалось, что он делает великое дело, позволяя Саше отыметь его. Что он таким образом спасёт коллегу и тот снова станет прежним. Обхватив шею руками он потянул Поручика ближе, ложась спиной на диван. Трудно было сказать чьё сердце билось громче. Саша стал опускаться с поцелуями всё ниже, уделяя больше всего внимания нежной коже шеи: покусывая и оставляя лёгкие засосы. Цвиркунов терпел это всё из последних сил. Он уже был возбуждён до предела и такая длительная прелюдия его ужасно мучила.  — Саш, ну давай уже… а то я кончу ещё до того, как ты до паха дойдёшь.  — Прости… увлёкся, — Поручик целовал младшего, выдавливая крем на пальцы. Закинув ноги Якова себе на плечи он притянул его бёдра ближе и стал поочерёдно вводить пальцы. Гитарист закрыл лицо локтём и тихо застонал. Щиголев провёл свободной ладонью от паха Цвиркунова до самой шеи и аккуратно ее сжал. Тот не ожидал такого жеста, но сопротивляться не стал. Поручик вошёл медленно, но это не спасло Якова от боли. Он зашипел и сцепил зубы, хватаясь рукой за спинку дивана.  — Блядь… осторожней!  — Прости… я и так старался…  — Плохо старался, — процедил сквозь зубы младший. Вскоре шипение сменилось стоном и гитарист даже стал получать какое то удовольствие от происходящего. Выгибаясь в спине и ёрзая он всё пытался нащупать заветную точку. Немного сменив позу Поручик ему в этом помог. Стоны перекрикивали друг друга и, если бы Яша не открыл шире форточку, окна уже точно запотели бы. До синяков сжимая кожу на бёдрах Цвиркунова Поручик, не сбавляя темп, продолжал целовать всё, до чего дотягивался. Уши заложило и в голове будто били барабаны, как раз в ритм каждого толчка. Сильнее выгнувшись в спине и до крови прикусив губу Яков кончил, заливая живот. Щиголев продержался дольше, но вскоре тоже кончил, не выходя из гитариста. За окном уже вставало солнце. В комнате стало немного светлее. Друзья одевались, изредка поглядывая друг на друга.  — Надеюсь, тебе после этого станет легче и ты больше не будешь тормозить на концертах? Поручик ничего не ответил. Он прекрасно знал, что что бы Яша не сделал, он никогда не сможет ему помочь. Но он не мог оставить без благодарности старания Цвиркунова.  — Саш?  — Конечно… теперь всё будет как прежде… Яков улыбнулся, похлопал барабанщика по спине и пошёл домой. Закрыв за ним дверь, Щиголев вернулся к окну, сел на стул и снова закурил.