Что-то на химическом

      Звонок.       Пара закончилась.       В аудиторию врывается парень. Выглядит он как какой-то бешеный учёный: на голове копна волос с зелёными кончиками, которая, видимо, решила перечить всем законам гравитации; алые глаза, вселяющие страх того, что научным рабом станешь именно ты; обладатель бледной кожи; лабораторный халат на нём в два раза больше.       Мало кто заметил новую персону, пока этот лук-порей не начал распихивать стоящих подле преподавателя студентов, лишь бы добраться к наставнику.       — Ксено, черт тебя возьми, это что за бред у меня на почте? Какой ещё метод Дина-Старка?! — опершись о стол руками, Сенку прорычал эту фразу в лицо собеседнику.       — Змеёныш, дай мне закончить. Чем тебе не угодил этот метод? Неужели сам Сенку Ишигами ещё не проводил определение содержания воды в сырой нефти методом Дина-Старка? — исподлобный взгляд, злорадная усмешка и расслабленная поза говорили а-ля «он упадет ниц передо мной и не встанет, пока я не дам ему эти знания».       Поняв всю ситуацию, ученики начали потихоньку отходить от профессора. Все, что можно получить из этой ситуации — несколько десятков новых заумных терминов. Потому, решив, что поесть или залипнуть в соцсетях будет более рационально, уже через две трети минуты никого в аудитории не было, кроме двоих парней — профессора Уингфилда и студента химфака — Сенку Ишигами.       — Как мне провести эксперимент? — будущий учёный нервничал.       — Я занят сегодня. Мои оболтусы из психфака в край отупели — мало кто знает материал хотя бы на средний балл. Да о чём я? Вот, к примеру, недавно Асагири придумал новый элемент. Такое чувство, будто я попадаю в огород, приходя к ним на пары. Да ещё и работы та-а-ак много.       — Асагири, говоришь… Помню эту нахальную рожу. Он тогда ещё истерику устроил, разлив пероксид водорода* себе на руку.       На мгновенье Сенку сменил своё недовольное выражение полуприкрытыми глазами и более мягкой улыбкой, отдаваясь воспоминаниям. Что, к сожалению, заметил и сам Хьюстон.       — Зато реакция хорошая. Ты понял, к чему я клоню?       — Я согласен. Слушаю подробную информацию. Список мучеников скинь на почту.       — С тобой приятно иметь дело. У тебя… — Ксено сделал паузу и преподнёс левую руку ближе к лицу, чтобы точнее указать время, смотря на циферблат наручных часов, — семь минут и сорок четыре секунды. Кабинет 336. Вперёд.       — Вот же!.. — вдох-выдох. — Сегодня в шесть. Не опаздывай.       Аудитория находилась этажом выше. Картины и портреты на стенах, скамьи и столы тоже имеются. Окна не выбиты, двери на месте. Класс находился в левом крыле, но не так далеко от лестниц. Вроде, не так много идти, но в любом случае будет плохо потерять уважение.       Сенку почувствовал вибрацию в правом заднем кармане. Остановившись возле дверей, ведущих в 336 аудиторию, он заглянул в телефон и обнаружил там список людей, которые должны подтянуть оценки. В конце сообщения была небольшая заметка о том, что сегодня по плану повторение неорганической химии.       Прекрасно.       Задрав голову повыше, любимчик профессора Уингфилда зашёл в кабинет под звонок, оповещающий студентов и преподавателей про окончание перемены. Не хватает красной дорожки и эпичной музыки на фон.       Сказать, что студенты были удивлены появлением странного парня из химфака — ничего не сказать. Ботаны на первых рядах закатили глаза, ожидая, что урок будет потрачен впустую, ибо тот не сможет провести занятие, люди посредине ожидали дальнейших действий, а галёрка сразу повеселела, подумав, что можно отдохнуть. Единственное, что могло напрячь хорошистов и отличников — отсутствие книг, папки с материалами и хотя бы ручки. Он пришёл без ничего. Один из студентов, сидящих в первом ряду, рискнул спросить у временного преподавателя, кто он и почему пришёл с пустыми руками.       — Для вас просто Сенку. По просьбе Ксено, ой, ну, профессора Уингфилда, — он обошёл стол и теперь находился слева от него, — я должен повторить с вами неорганическую химию и подтянуть некоторым оценки. У меня слишком хорошая память, чтобы с собой таскать книги. Ничего не конспектирую: вечером он сам все запишет под диктовку. Тратить время не будем. Работаем по такой схеме: я вызываю каждого из списка по очереди; даю задание; пока человек у доски решает, остальные самостоятельно выполняют вычисления. Ваше мнение меня не интересует. Начнём занятие.       — Вы же тоже студент, так ведь, Сенку? Почему не на парах? — отозвался кто-то из умненьких.       — Как думаете, что важнее: физра или зачётка от Ксено? — научник сел на край учительского стола, скрестил руки и хищно улыбнулся. Отозвались хорошисты, выкрикнув почти хором ответ «зачётка».       Рациональность — их черта характера. Отлично, можно начать пытать людей, сидящих на галёрке.       — Первый в списке, если не ошибаюсь, вы, Асагири, — взгляд был направлен на двухцветную голову, которая рисовала что-то в тетради. — Я очень надеюсь, что рисовали вы именно электронные или структурные формулы, но точно не мужские половые органы. Выходите к доске.       Объект внимания и будущих пыток у доски поднял взгляд на этого нахала. Ничего не остается, кроме как выйти и получить ещё одну прочистку мозга в виде: «Пошёл на психолога, а даже азы химии плохо знаешь». Парень встал из-за парты и нехотя поплёлся к Сенку.       Новая особенность, которую заметил временный преподаватель — фиолетовое хаори Гена, подходящее ему идеально. Подлецу всё к лицу, да?       — Я слушаю.       — Нет, вы решать цепочку уравнений будете. Берите карбонат кальция и записывайте: Ма... — договорить ему не дали, а нагло перебили.       — Это что за ересь?       — Это химическое название мела. Мел это, Ген, мел, — отозвался парень на первой парте. Он был знаком с Сенку: проводили несколько удачных совместных экспериментов. А звали его, кажется, Хром. — Сенку, для них твои наименования — оскорбления. Вернись назад на Землю и используй нормальные названия.       — Пф, лады. Мел, говорю, берите, — Ген послушно подошёл к доске и, взяв мел, занёс правую руку на уровень своей головы. — Магний. Стрелочку поставьте, гипохлорит натрия*. Пол башки окунули в этот раствор, а остальную решили оставить. Или не хватило? — ему нравилось называть менталиста именно такими прозвищами, которые не особо нравились тому.       — Кто бы говорил. Сами, небось, тоже с помощью какой-то соли волосы покрасили. И нет, эта покраска стоила мне трёх стипендий. Дальше.       Сенку сидел в пол-оборота. Только когда смешки и вздохи пошли по аудитории, он понял, что опять этот менталист где-то накосячил. В принципе, он привык, что этот раздолбай что-то вытворяет при каждой встрече. То на совместной лабораторке истерику устроит из-за перекиси, то в буфете колу разольёт на рубашку Сенку, то устроит поджог чучела какого-то попугая. И это только на глазах научника, а что творится за кадром?       Наверное, без этих приключений на задницу примерно раз в неделю Сенку было бы скучно жить. Сначала можно посмеяться с рукожопости Гена, потом нотации прочесть. Да и выслушивает как миленький. Не мечта ли?       Было ей, пока Сенку не начал думать о Гене, как о парне. Тут он был получше всяких менталистов, приняв это как факт, когда подумал об этом впервые. А почему нет? Меньше разговоров с Бьякуей а-ля «когда партнера найдёшь?». А ещё этот менталист не плох собой. Да, в химии полный ноль, но это поправимо.       — Сульфид магния, стрелочка, — пауза в четыре секунды, Асагири отходит вправо, чтобы продолжить записывать, а Сенку только сейчас замечает, что никакого Магния на доске не было, а только Марганец, написанный как Mn вместо нужного Mg, — оксид магния, стре… Это что такое, циклопентанпергидрофенантрен?! Ты что за бред сморозил?! Что за Марганец? Я тебе сейчас пробирку с этим металлом в анальное отверстие засуну. Живо исправляй.       Сказать, что их временный преподаватель был в ярости — ничего не сказать. И правда, перепутать Магний и Марганец. Будь бы его воля, этот Асагири уже был бы мёртв за такую ошибку — грубую ошибку.       — Мы ещё не переходили на «ты». Но если ты так хочешь, то я не против, Сенку-чан! Повтори ещё раз цепочку и прекрати меня именовать такими страшными названиями, — Ген выглядел крайне спокойным. Самообладание и опыт берут верх над эмоциями.       — Магний, стрелочка, сульфид магния, стрелочка, — опять пауза на четыре секунды для того, чтобы он успел записать формулы, — оксид магния, стрелочка, сульфат магния, стрелоч… Опять ошибка, Ген! Исправьте своё «MnSO4» на «MgSO4». Это начинает бесить. Вы азы хотя бы знаете?       — Да исправлю я сейчас, хватит жаловаться. Сходите к специалисту со своей крикливостью, — менталист стер ладонью букву «n», затем исправил ошибку и снова занёс руку, чтобы продолжить писать.       — Магний о аш дважды, стрелочка, магний о, стрелочка, магний. Не благодарите, болтолог, — ухмыльнулся Сенку, а затем продолжил: — Решить-то сможете?       — Попытка — не пытка, да?       Студент подошёл обратно к левой части доски. Написав первую, самую легкую реакцию, Ген перешёл ко второй и завис. Раздумья ничем не помогли, а только показали его беспомощность. Тут и слепому понятно, что он влип по глотку в этом дерьме. Но к чему это приведёт знал, наверное, только Ксено.       — Реакция горения. Садитесь назад, триоксоборат лития. У вас есть что-то после меня?       Кажется, гениальные идеи приходят на ум в момент крайности. А он настал именно тогда, когда научник узнал, что это их последняя пара. Отсюда можно сделать вывод, почему этот языкатый сегодня какой-то не совсем токсичный. Интересно, как он отреагирует на идею Сенку о рабстве до пол шестого вечера?       — После пары пойдёте со мной в лабу, хлорид фосфония. Мне параллельно на все ваши планы и отговорки. Вы поднимете свой балл.       Ген кивнул. А зачем избегать возможности подтянуть оценку, если она дается не таким сложным путём, хоть и унизительным? Все, что может интересовать учёного — реактивы и возможность что-то взорвать.       Неспешными шагами он добрался к своему месту. Его соседи начали подтрунивать сокурсника про путь поднятия оценок через горло, но только люди, знающие этого бешенного учёного, понимали, что Гену грозит научное рабство на этот вечер.       Галёрка притихла, когда Хром вызвался по своему желанию подтянуть оценки.       — Тебя нет в списке? — протараторил Сенку, высматривая какого-нибудь студента на почётную роль самого надоедливого из потока.       — Мне все равно! Сен, ну, пожалуйста! — чуть бы не скуля просил Хром.       — Проведи экстракцию и сделай отчёт Ксено. И, заранее отвечая на твой вопрос, ультразвуковую ванночку возьмёшь у меня. Я сегодня до десяти.       Хром был готов расцеловать научника за помощь. Отблагодарив его, студент сел обратно за парту. Будущие психологи обратно взялись за цепочку уравнений. И опять все по новой. Единственное, что менялось после каждого ученика, который был у доски — записанный алгоритм решения химических реакций после этих же уравнений. За это были благодарны хорошисты, ибо просто так тебе не дадут такую информацию — искать периодичность приходится вручную. Так и прошла вся пара, а в конце, как и планировал научник, Ген уплёлся за ним.

***

      Неспешно шагая по коридору (видимо, Сенку догадался о состоянии второго), Ген решил начать диалог:       — Я готов потратить время впустую на эти ваши уравнения и задачи.       — Я вам не репетитор. Вбить в ваш мозг что-то равноценно смешиванию диоксида кремния с водой.       — Оставь песок с водой в покое, — Ген взял паузу, обдумывая что-то. А затем на его лице появилась хищная улыбка. — Тогда чем же мы займемся, Сенку-чан? А ещё, если ты не против, я бы хотел перейти на «ты».       — Экспериментами. Я за.       — О, я буду колбы держать? Мне нрав...       — Мимо, хе-хе, не будь дубиной и вспомни правила безопасности. Я объясню и покажу взаимное превращение хроматов и дихроматов. А ты, тетраэтиленпентамин, объяснишь это профессору.       — Да как я должен эти названия выговаривать? Я еле выучил наименования индикаторов. Давай что-то попроще, — вздохнул менталист. Он вообще не понимал, зачем ему эта химия в жизни.       — Ты используешь свой рот не для того, болтолог. Учи, метакремниевая кислота, — злорадная улыбка.       М-да, сравнить познания Гена в химии с одной из слабых кислот. Ну, все можно спихнуть на то, что Сенку бог сравнений.       Они почти дошли до кабинета, который считался одним из лучших лабораторий этого университета. Это помещение находилось в самом конце правого крыла — и все ради безопасности. На этом этаже был хороший ремонт, но ничего лишнего не было. Только несколько портретов известных учёных, а именно: Бойля, Фарадея, Авагадро и ещё кого-то одного. Никаких стульев или лавочек, про вазоны и подавно говорить не нужно. В общем, минималистично. Даже в больницах побольше деталей интерьера. Химики они такие, да-да.       Удивить Гена чем-то было крайне сложно, но Сенку идеально справился со своей задачей, открыв и придержав тому дверь. Лицо Асагири ещё треть минуты выражало удивление, а тот довольно ухмылялся, наверное, с его реакции. Постарался на славу.       Вот теперь, находясь в кабинете, менталист мог спокойно открыть рот и пялиться. Тринадцать столов были в идеальнейшем состоянии. Четыре окна с жалюзи белого цвета, половина которых была прикрыта. На некоторых столах стояли странные приборы, горелки, колбы, пробирки, мензурки и прочие баночки, названия которых Ген не знал точно. На одном из столов, что находился прямо возле одного из входов, стояли фарфоровые стаканы и ещё две ступки с пестиками. Именно про это химическое оборудование говорил Сенку на совместной лабораторной работе.       Вроде как стыдно вспоминать, как ты кричал из-за попадания перекиси на руку, и мы упустим, что перчатки были надеты, но профессор Уингфилд даже похвалил за реакцию. Однако подзатыльник успел отхватить со словами: «С реактивами так нельзя обращаться, идиот». Зато именно после этого позора они и познакомились, когда Сенку подошёл прочесть лекцию про безопасность во время опытов. Не важно, что тебя назвали бестолочью, главное, что ты смог побеседовать с любимчиком преподавателя. Самое ужасное произошло на следующий день, в момент осознания, что тебя заинтересовал этот ботан. Во вторую их встречу было не менее стыдно. Инцидент в буфете, как ему казалось, обрывал все надежды Гена на нормальные взаимоотношения. Как говорил Ген своему другу: «Мне, кажется, понравился парень. Он зараза, но уважаемая мной зараза». На третий, с чучелом, было уже пофиг. Пусть привыкает.       И вот ты понимаешь, что не маленький уже — иди и общайся, но, чёрт, кто хочет себе в парня учёного, который не то что перекись называет пероксидом водорода, а дает тебе клички в виде наименований какой-то соли, кислоты или чего похуже. А про свободное время и говорить нечего. Его и подавно не будет. Выбрал же, блядь, так удачно.       — Ген, ау-у, очнись! Мы пришли не рассматривать лабораторию, а дихромат из хромата делать.       Сенку прошёл дальше по помещению, попутно включая свет и беря мерный цилиндр, несколько пробирок и три мерных стакана. Разместился на столе, что находился параллельно доске. Затем нагнулся и достал несколько реактивов из металлического сейфа-шкафчика. Опять какие-то формулы. Но в этот раз уже на баночках.

***

      Через несколько минут, а если быть точным, то через семь с половиной минут, два вещества в мензурках и одно в мерном стакане стояли на столе, который был похож на куб. Ген неспешно подходил к Сенку, положив свой портфель у входа.       На часах уже полпятого — хоть бы успеть.       Научник начал записывать первую химическую реакцию, а за ней вторую.       («K2CrO4 + H2SO4 → K2Cr2O7 + K2SO4 + H2O;        K2Cr2O7 + KOH → K2CrO4 + H2O»)       — Уравняешь после эксперимента. Сейчас подготовь листик и ручку. Они на полке между дверьми. Хотя, стой. По виду ты слишком уставший. Не спал сегодня что ли?       Получив утвердительный кивок, учёный побрёл к своей цели. Вернувшись назад, он выдвинул из-под одного из столов стул и поставил между доской и столом, где будет проведён опыт. Листочек с ручкой был молча передан менталисту. Последний, видимо, оценил заботу Сенку, потому одарил его теплой улыбкой и сел на стул, устроившись поудобнее.       Надев перчатки, затем, проверив все, что находится в кабинете, на исправность, и тем более вентиляционную систему, он начал проводить эксперимент, комментируя каждое свое действие:       — У нас есть хромат калия, видишь? — лаборант немного приподнял мерный стакан, где находился раствор.       — Да, он жёлтый. Погодь, я начну записывать, — Ген начал конспектировать объяснения научника, попутно поглядывая на него.       А Сенку засмотрелся. Кто бы мог подумать, что сейчас его напарник по превращению хромата в дихромат окажется таким привлекательным. Менталист слегка улыбался, веки были расслаблены, передняя белая прядка закрывала обзор половины правого глаза. Осанку парень решил не держать — не перед кем. Когда он поднимал глаза, смотря на Сенку, то его улыбка становилась шире, а тот начинал краснеть, но ни в коем случае не отводить взгляд. Через мгновенье уже даже и Сенку расслабился. Ему стало уютно рядом с ним. Это непривычно.       — Сейчас я добавлю кислоту — серную кислоту. Наблюдай и сделай выводы, — немного с дрожью в голосе сказал экспериментатор.       Ген коротко кивнул. Второй лаборант взял мензурку с веществом и долил часть к хромату калия. После добавления кислоты раствор начал окрашиваться в оранжевый. Ген округлил глаза и вопросительно глянул на Сенку, а затем сказал:       — Добавляя кислоту, мы превращаем хромат в что-то оранжевого цвета. Как мне это записать?       — Хромат в дихромат. Верно. Так и записывай. У тебя хорошо подвешен язык — сможешь красиво это оформить, — на это высказывание раздался лишь обречённый вздох.

***

      Ген продолжал конспектировать, но мысли всё путались. Нельзя так, Ген, нельзя. Тут химия. Хромат в дихромат, понимаешь?       — Хорошо, что ещё мне записать?       — Формулу на доске. Вперёд, ванилин.       Стоп, что!?       Болтолог уже собирался идти к доске, как опешил и начал откровенно пялиться на научника. А он что? А он не при делах. Вон, возится со своей склянкой и решает, сколько понадобится реактива для следующей реакции. Бессовестный.       Ладно, окей, тебя назвали ванилином. Но ты уже взрослый малый, контролируй эмоции. Вон, на доске есть хромат, кислота, дихромат, соль и вода.

***

      Подумав несколько секунд, он вынес вердикт:       — Коэффициент перед хромитом.       — Хроматом.       — Ой, ну, да, я хотел сказать хроматом.       Как только Асагири закончил фразу, в лабораторию вломился Хром. Немного отдышавшись, он под взгляды парней вывез на передвижном трейджике какой-то прибор. Это оказалась ультразвуковая мойка.       Ещё в первый их эксперимент Хром понял, что мешать Сенку различными разговорами себе дороже. А если кто-то найдёт промашку Ишигами и сакцентирует на этом внимание — Сен промолчит. Сам Хром умный парень, но сглупил, когда отказался ради Рури от химического факультета и поступил на экстремальную психологию. Ксено до сих пор шутит по этому поводу а-ля «предал науку ради глупой влюблённости».       — Закрой дверь, пожалуйста. Меня напрягает, если кто-то мешает во время эксперимента, — по недовольному лицу было понятно, что он глаголит правду.       После того как Ген запер дверь, которая находится в противоположном конце лаборатории, он вернулся назад. Последний переписал реакцию на листочек и приготовился дальше слушать своего временного наставника.       — Если в дихромат добавить щелочь, получим хромат, — содержимое мерного стакана снова жёлтое. Менталист коротко кивнул и начал записывать результат реакции. — Допиши ещё: если в дихромат долить щелочь, в нашем случае это гидроксид калия, дихроматы превращаются в хроматы, окрашивая раствор в жёлтый цвет. А там наоборот. Все понял, урсодезоксихолевая кислота?       — Да, но называй меня лучше ванилином. Это не так страшно звучит, — Ген изобразил наигранную обиду, записывая информацию, на что Сенку только издал смешок.

***

      Научник начал собирать реактивы: полученный хромат перелил в отдельный бутылёк, остатки кислоты и щелочи тоже были отлиты обратно в колбы для утилизации. Все это было герметично закрыто и поставлено назад в металлический сейф для хранения веществ. Мерный стакан, мензурки и мерный цилиндр были помещены в ещё одну ультразвуковую ванну. Именно в этой, более новой лаборатории их было три. А так как Сенку был любимчиком профессора Уингфилда, ему давали доступ и разрешение на пользование этим всем.       После того, как лаборант вымыл тщательно руки, перчатки были выкинуты, а стол вытерт после эксперимента, парень решил наведаться к болтологу, который все это время пытался уравнять вторую реакцию на доске. Судя по ещё не расставленным цифрам перед формулами, Ген не мог решить эту простую задачку. Потому первым решением, которое пришло на ум Ишигами, было пойти и помочь ему.       Сенку приблизился к Гену. Все, чем он может сейчас помочь последнему — написать верный ответ. Но, зная по опыту, что без опоры лучше не писать, Сенку находит идеальнейший вариант — опереться о доску. Коснуться плеча Гена было большим соблазном, которому с легкостью поддался Ишигами.

***

      Идя в мед, Асагири понимал, что реакция должна быть у него отменная, потому развивал её. И в момент, когда Сенку дотронулся к его плечу, он вздрогнул. Осознав, что надобно развернуться и посмотреть, что творит этот нахал, Ген потерял контроль над ситуацией, ибо научник опередил его в действиях, накрыв своей тёплой, немного грубой рукой тыльную сторону ладони менталиста. Видимо, Сенку, освоившись в таком положении, приблизился ещё ближе, как бы «невзначай» начиная дышать более глубоко на шею Гена, так как чувствовалось это отлично на коже.       Главное — контролировать дыхание.       Оборачиваться уже бессмысленно.       — Я... Я справлюсь, — Ген взял небольшую паузу, сделав несколько вдохов и выдохов, а затем продолжил, — я сам.       Ишигами усилил хватку, неспешно ведя руку менталиста к формуле щелочи. Сонному Асагири казалось, что Сенку находится прямо впритык к нему, потому немного отодвигался ближе к доске. Каждое вздымание груди при соприкосновении со спиной получало ответную реакцию — вздрог Гена. Последний все ближе к доске, а Сенку все ближе к болтологу. Приподнявшись немного на носочки, научник произносит шёпотом на ухо Гену:       — Позволь мне помочь тебе, — парень довёл руку до щелочи и дописал коэффициент «2».       Дыхание Ишигами проходится за ухом, опаляя и шею. Дрожь в теле уже становится цветочками, когда Ген слышит сам от себя глубокие и частые вздохи.       Все, прощай самообладание.       Хватка ослабевает. Менталисту становится комфортнее, однако он все ещё нервничает. Но не на долго. Руку снова сжимают и перемещают к формуле с хроматом, чтобы и там поставить коэффициент. На этот раз уже Сенку не тянется к уху, чтобы говорить шёпотом, а говорит вполголоса:       — Расслабься.       — Я устал стоять, — шёпотом признается Ген. Тут же его хватают за талию, придерживая, но при этом не сильно сжимая.       Асагири обмякает в руках Сенку, когда к его шее нежно, даже невесомо, трижды дотрагиваются губы учёного.       По звуку можно понять, что перед хроматом поставлен коэффициент. Ген особо уже не следил, что там происходит, а просто наслаждался, пока его не вырвал из этого состояния шёпот второго парня:       — Но ставится он не только в нашей конкретной формуле, но и перед формулой тестостерона, ванилин.       У менталиста срывается дыхание. Вот теперь его восстановить будет сложнее. Хватка на руке становится мягкой, и забывалось ощущение, что до этого твоей конечностью ставили цифры.       Мел аккуратно кладётся на полочку. Болтолог окончательно расслабляется, при этом выдавив из себя:       — Я ус... — фраза прерывается на моменте, когда Сенку переплетает их пальцы, сжимает руку крепче, словно не хочет отпускать.       — Может, присядешь? — в ответ будущий психолог кивает, отвечая взаимной силой на сжатие.       Вместе, почти синхронно, перебирая ногами, делая маленькие шажочки, они добрались к столу, который находился напротив второй двери. Совместными усилиями Ген был посажен на стол. Ишигами устроился между ног Асагири, осматривая его снова, что не укрылось от чужих глаз, вызвав на лице усмешку. Но так как держать осанку сил особо не хватало, менталист принял решение опереться сзади руками о стол. На бедре сидящего появилась рука, которая то подымалась выше, ближе к паху, но не доходя к нему, то опускалась обратно. За реакцией тела болтолога следил вопросительный взгляд, а после того, как Ген страстно притянул Сенку ближе к себе, обхватив часть поясницы и ягодицы ногами, прижав его вплотную, как бы отвечая «да», последовал громкий выдох от научника, а через мгновенье вопрос:       — Ты точно осилишь? — произнёс парень вполголоса, а через пару секунд получил в ответ уверенный кивок.       Главное — контроль дыхания.       Хоть как-то, но дышать нужно.       Верным выбором был именно этот стол, сделанный специально под среднее арифметическое роста Ксено и Сенку. На рабочей поверхности не было ничего, кроме кипы бумаг, потому Ген не переживал, что после их шалости придётся убирать.       Белая прядка была бережно заправлена за ухо. Следующее, что почувствовал Ген — касание чужих мягких губ на шее, а за ним — крепкий обхват своей талии для большей безопасности. Дыхание становилось все тяжелее, что-то теплое нарастало в паху. Научник спускался все ниже, а потом, словно забыв о чём-то, вернулся назад к уху.       — Выделяемые тобой феромоны прекрасны, — шёпотом сознается Сенку, немного улыбаясь после этого. Он лизнул мочку уха, а затем прикусил её, что вызвало первый хриплый стон от менталиста.       — Ты даже во время секса используешь биологические и химические термины? — так же шёпотом ответил ему Ген.       — Все ради тебя, четыре-гидрокси-три-метоксибензальдегид. Это, если что, ехех, ванилин, — Сенку снова начал спускаться поцелуями по шее к ключицам, но уже более влажными.       — Ты непоправим.       Одна из рук отрывается от стола и перемещается в копну волос учёного. Нащупывает средину между макушкой и задней частью шеи и начинает массажировать. Видимо, тот оценил подобный жест, прикусив кожу у основания шеи. Ген воспринял это как вызов, потому прижал голову парня ближе к своей шее.       Весёлая игра.       Её продолжил Сенку, присосавшись к шее. На этом месте точно останется засос. Отцепившись, он произнёс:       — Дыши пожалуйста: мне трупы не нужны. Особенно твой.       — Одежда. Избавься от неё, — голос Гена уже не похож на его прежний.       Словно телепаты, они начали снимать её и понимать друг друга без слов: Ген снова опёрся о стол двумя руками, а Сенку приспустил рукой хаори до предплечьев. Последний кладёт обратно руки на талию, придерживая его, а второй приподнимает их, таким образом избавляясь от хаори. Так как ещё вначале оно задралось и скомкалось за спиной Гена, вытащить и откинуть на пустой соседний стол не составило труда для менталиста. Руки снова оказываются на столе, а на лице хитрая ухмылка. Одной рукой и с помощью Гена Сенку снимает с болтолога водолазку, что так красиво обтягивала его торс, а затем отбрасывает. Научник тянется к его губам. Асагири поддается вперед и уже через мгновенье чувствует теплые, мягкие, такие желанные чужие губы на своих. Глаза закрываются сами по себе, языки сплетаются. Сенку не такой опытный, но закрывает этот фактор его напористость, с которой он сейчас сминает и прикусывает губы партнёра. Они разрывают поцелуй и продолжают избавляться от одежды. Теперь лабораторный халат опускают до плечей. Ген использует руки как опору, пока Ишигами снимает этот элемент одежды, а за ним и рубашку, которые падают на пол, когда Ген разводит ноги в стороны, абы помочь. Он ждёт, пока именующий его ванилью парень не справится с ремнём и штанами, приспустив их.       Руки научника снова держат болтолога, а он сам обкусывает и вылизывает его ключицы, иногда целуя его в губы. Теперь Ген все больше стонал от нарастающего возбуждения. Голова откидывается назад.       — Презерватив и смазка есть? — спрашивает Сенку.       — Тебе повезло. Да, есть, — одним легким движением контрацептив достается из заднего кармана, бросается рядом на стол, а рука ставится обратно. — Смазка в портфеле, а он...       — У двери. Давай так: я иду за ним, ты в это время снимешь брюки, а после моего возвращения достанешь тюбик? — менталист кивает. Сенку помогает встать ему на ноги.       Пока он возится с портфелем, Ген лениво начал снимать штаны. Уже откладывая их на кипу своих вещей вместе с лежащими на полу вещами Сенку, он заметил, что чужой взгляд пытается съесть его задницу. Или, все же, рассматривает боксёры с узором в виде цветов чёрного паслёна?       — Зачётное белье, — с насмешкой в голосе говорит научник.       — Ой, да иди к чёрту. Они — мои любимые.       — Долго ты в них не пробудешь, — подходя говорил он, а затем страстно припадая губами к шее.       Теперь и нижнее белье отсутствует на их телах.

***

      Уже находясь снова на столе и держа в руках тюбик, Ген решил немного сменить позу, поставив одну из ног на стол.       Рука тоже поставлена за спиной, чтобы Сенку было легче держать его. Тот подхватывает менталиста за талию, таким образом поддерживая его положение. Ген несколькими ловкими движениями открывает бутылёк и хищно улыбается. Ишигами достает запасные перчатки из ящика в столе, надевает их и подставляет ладонь, на которую через пару секунд выдавливается прохладная смазка.       Без одежды немного зябко.       — Нужно подождать немного, чтобы случился теплообмен моего тела с ней, — в ответ кивок и фраза:       — Забота о партнёре. Вау, Сенку-чан, ты снова меня удивляешь.       Пока Сен переворачивал руку из стороны в сторону, чтобы равномерно распределить её для скорейшего подогревания, Ген закрыл тюбик и взялся за презерватив. Здесь не хватит одной руки, потому зубы — лучший вариант.       Рывок. Упаковка открыта. Неидеально, но тоже неплохо. Контрацептив надет на член Сенку.       Ишигами поднёс палец к кольцу мышц. Дотронувшись к мягкой коже, Асагири съежился и напрягся, но, почувствовав поцелуй на шее, начал потихоньку расслабляться. Первый палец вошёл без проблем. Почувствовав, что палец уже не сжимают стенки, он добавил второй, после которого Ген начал тихо постанывать. Сенку зацеловывал его шею, ключицы, плечи, пока потихоньку, очень медленно разводил пальцы в стороны.       — Поцелуй меня, — просит Ген.       Тот слушается его. Поцелуй выходит крайне мокрым, страстным, с попытками доминировать друг над другом. Когда Сен немного вынул пальцы, а затем вернул их, но уже три, менталист застонал в поцелуй от боли, разорвав поцелуй. Учёный дал ему возможность привыкнуть, чтобы продолжить растягивать его, но было неприятно и больно ещё какое-то время, что аж глаза начали зажмуриваться, из горла вырывались громкие вздохи, чередуемые со стонами, а затем, почувствовав пустоту и услышав звук закрывающегося бутылька, к нему дошло осознание, что сейчас-таки начнётся. Из раздумий вырвал чужой голос, который раздался прямо над ухом:       — Расслабься. Стоп слово — красный.       Сенку подставил член к проходу, потихоньку вставляя его. Реакция была незамедлительной: шипение, громкие стоны и обхват предплечья научника второй рукой. Он дает немного привыкнуть и начинает темп, как вдруг...       — Я наблюдаю за вами уже минуту, но аргументов, почему я категорически против того, чтобы вы трахались, у меня целых два. Закон сохранения массы что-то дерьмово работает, не согласитесь? — саркастично произнёс наблюдатель.       Дверь.       Мы забыли про вторую дверь.

***

      Поворачиваться не было смысла. Словили с поличным.       Даже говорить не было желания.       — Ты даже ничего не скажешь в свое оправдание, м, Сенку? — голос начал приближаться, как и шаги за спиной.       — Ксено, что ты здесь делаешь?       — Уже начало седьмого. Кто-то, видимо, заигрался с молекулой, которая придумывает новые химические элементы, и забыл про зачётку.       — Блять, агрх, выйди на пару минут.       — Нет, дорогой мой. Доебётесь ещё, — в ответ тишина. Ген вжимал голову в шею, а Сенку стоял с закрытыми глазами, не понимая, что делать. Но вдруг Хьюстон продолжил, — Ты, идиотины кусок, сейчас пойдешь в туалет и приведёшь свою жопу в порядок. А ты, горе-сельдерей, марш в соседнюю лабу одеваться.

***

      — Стой! Ген, давай поговорим? — с надеждой в глазах спросил научник.       — О чём? Я сонный, злой и невыебанный ванилин. Конечно, у меня есть желание обсудить это все, — саркастично выпалил Асагири.       Но желание утопить весь этот мир в карборановой кислоте* резко снизилось, когда Сенку обнял его. Поглаживая по голове и нашептывая что-то успокаивающее.       — Давай завтра перед парами встретимся и обговорим некоторые моменты? — лёгкий кивок от Гена.

***

      После его ухода Сенку остался с Ксено. Ему-то и деться некуда. Если профессор скажет, Ишигами сделает все. Из раздумий его вырвал голос Хьюстона:       — Итак, в эксперименте мы будем использовать аппарат для определения содержания воды в сырой нефти. Нам нужно нагреть образец в колбе с холодильником в присутствии не смеш... — не успел он закончить объяснение, как его перебил голос второго лаборанта.       — Какие аргументы?       — О, так ты хочешь об этом поговорить! Во-первых, это моя лаба. Заниматься тут сексом да ещё и без меня — неэлегантно. А во-вторых, ты повторишь судьбу Хрома, да? — молчание в ответ. Перехотелось говорить, но любопытность берет верх.       — Почему мы тебя не заметили? — взгляд говорящего опущен в пол, он чувствует стыд и нервничает. Спалили как малых детей, ей-богу.       — Я ещё вчера смазал двери. Да и тихая у меня походка — сама грациозность. Но попка у твоей молекулы отменная.       — Заткнись. — Сенку что-то обдумывал несколько секунд, а затем решил продолжить. — Что там с нефтью? Я весь во внимании.