Свидание

      — Я, конечно, понимаю, что свидание — это довольно волнующая штука, но…       — Это не свидание! — перебивает Виктора Освальд, крутясь перед зеркалом с очередным галстуком. — Я иду вершить месть над уродами, из-за которых еле ползаю. Такое не прощается, Виктор!       — Конечно, — кивает коротко Зсасз, — и именно ради этих уродов ты уже… — он смотрит на настенные часы с кукушкой. — Час. Час, Озз, бегаешь по комнате, демонстрируя мне весь свой гардероб.       Освальд резко останавливается, выдыхает, и смотрит на Виктора, что вальяжно развалился на его кровати, свесив одну ногу на пол, а вторую вытянув на покрывале. На ногах красовались откровенно клоунские белые носки в красное сердечко. Такие Освальд видел разве что в глупых комедиях, и понятия не имел, где Виктор достал этот пиздец.       Виктор Зсасз в принципе личностью был довольно эпатажной и неоднозначной. На три года старше Освальда, он уже был абсолютно лыс, что, как бы ни было странно, лишь придавало ему некой привлекательности. Освальд так и не смог выпытать, переболел тот чем-то или просто по собственной инициативе в угоду образу бреется каждое утро. По мнению Кобблпота, одеждой Зсасз закупался в секс-шопах в отделе с БДСМ атрибутикой. Чего стоили одни только бесконечные ремешки, заклепки и портупеи. Все черное, поверх черных рубашек и брюк. На фоне от природы бледной кожи Виктора это все смотрелось особенно эффектно. Когда они с Освальдом прогуливались, это со стороны выглядело так, будто они только-только вернулись с похорон гетеросексуальности.       По словам Виктора, ни в колледжах, ни в училищах, ни в других «шарашкиных конторах» он с роду не был. Освальд сомневался даже в том, что тот закончил хотя бы девять классов. Слишком уж очевидные вопросы периодически задавал. А когда Озз замечал, что такое объясняют в классе втором, Виктор выразительно произносил «ой, блять» и закатывал глаза. Освальд понятия не имел, чем Виктор зарабатывал на жизнь, где жил и чем питался. Слышал лишь, что тот то ли оружием приторговывает, то ли ворует, то ли убивает на заказ. Впрочем, в Готэме это было обычным делом и, пока кто-то не решит заказать Виктору Кобблпота, не сильно волновало. Да и не то чтобы он в принципе стремился взлезть в душу Виктора. Спасибо, обойдется, кошмаров и без того хватает.       Виктор был лучшим и, что греха таить, единственным другом Освальда. И сейчас этот его единственный друг лежал на его кровати и подначивал тем, что Освальд собирается на встречу для обсуждения плана убийства, как девица на свидание. Озз тяжело вздыхает и просто разводит руки с галстуками в каждой в стороны, молча намекая на то, чтобы Зсасз помог с выбором. Тот не долго думая ткнул пальцем на правую руку и откинулся на подушку, нежась в теплой и мягкой кровати Освальда.       — Черт, да из чего у тебя тут подушки? Я б только у тебя здесь и спал.       — Или со мной? — Освальд фыркнул, завязывая галстук самым выебистым узлом из тех, что он знал.       Он до сих пор помнил день их знакомства. Точнее, вечер. Освальд был расстроен из-за очередного конфликта, из-за которого его поволокли к директору. Его, а не тех ублюдков, что первыми докопались. Там ему в очередной раз прополоскали мозги, после чего отстранили от учебы на неделю. Тогда Освальду надо было где-то ошиваться все учебное время, чтобы лишний раз не беспокоить маму, и он решил, что лучшим выбором будет клуб. А что? Не так далеко от дома, в дневное время там вряд ли будут ошиваться какие-нибудь извращенцы или буйные пьяницы. Засядет где-нибудь в углу с коктейлем и исчезнет с радаров часа на два. Все шло по плану, пока за его столик не завалился странноватый на вид и явно поддатый парень с предложением познакомиться.       — Я не гей, — тут же попробовал осадить его тогда Освальд. Желания знакомиться и тем более общаться у него не было ни малейшего. Но этот новый знакомый лишь смерил его полным иронии взглядом, что заставила Освальда закатить глаза.       — Если знакомиться не хочешь, мог бы прям так и сказать, а не нагло врать, — заметил с усмешкой Зсасз.       — А ты бы отцепился? — хмыкнул Освальд, потягивая свой коктейль.       — Не-а, — протянул Виктор, протягивая Кобблпоту руку.       Виктор быстро просек, что явно не прошел по типажу Освальда, но все равно не отстал. Началось какое-то подобие дружбы крайне незаметно и странно, но продержалось достаточно долго, чтобы считать это полноценной дружеской связью.       — Или с тобой, — наконец, ответил Виктор и приподнялся на локтях.       В дверь внезапно зазвонили. И Освальд, и Зсасз встрепенулись, опасаясь того, что это Гертруда могла раньше вернуться с работы. Виктора женщина не жаловала, после первого же его визита сообщив Освальду, что не хочет, чтобы тот дружил с такими людьми. Кобблпот видел, что маму попросту пугают такие личности, как Зсасз, и понимал ее, в принципе, но прекращать дружбу с ним не хотел. Хотя бы потому, что вряд ли смог бы найти себе друга получше. Он лишь сказал матушке, что обязательно прекратит эти встречи с Виктором, а сам просто перестал приводить его к себе домой в те часы, в которые мама была дома. Но сейчас они оба понимали в полной мере, что им может влететь по первое число. Какой бы святой и нежной не была Гертруда Кобблпот, строгой быть она тоже умела.       Виктор метнулся сначала в прихожую, забирая свои берцы, а после обратно в комнату Освальда. Подойдя к окну, он сел на подоконник и стал быстро обуваться, попутно стараясь спрятать вековую готэмскую грязь, осыпавшуюся с подошвы, под чужим ковром. Выход у него сейчас был только один: по карнизу к водосточной трубе, а по ней — вниз. Освальд закатил глаза, тем не менее выглядя не менее нервно, чем Виктор, и вышел в коридор, прикрывая дверь в свою комнату. Виктор вытянул шею, стараясь в щель разглядеть, что творится в прихожей, и понять, надо ли ему вообще волноваться. Освальд выдохнул, поправил на себе нервно одежду и посмотрел в дверной глазок. Выдохнув и заметно расслабившись, он махнул Зсасзу, чтобы спускался с подоконника.       — Как ты нашел мою квартиру? — спросил Освальд, а когда Нигма, стоящий на пороге, уже вдохнул поглубже, остановил его жестом. — Вспомнил. Не надо. Не смей.       — Ты не один? — тут же переключился Эд.       Освальд обернулся на Зсасза, выглядывающего из-за двери, а после отошел в сторону, позволяя Эду пройти в прихожую.       — Какой ты наблюдательный, — не без едкой иронии отметил Освальд.       — Меня зовут Эдвард. Нигма, — сообщил Эд, отодвинув свою обувь в сторону и протянув руку Виктору.       — Симпотный, — с широкой улыбкой заметил Зсасз, подмигивая Освальду. Тот вновь закатил глаза, а Виктор снова обратился к Эду, пожимая его до сих пор протянутую руку. — Виктор Зсасз. Для друзей по постели просто Витя, — он подвигал бы бровями, если бы они у него были.       — Не обращай на него внимания, — Освальд оттолкнул в сторону Виктора, — он гей с подростковым спермотоксикозом головного мозга.       — Подросток здесь не я, а ты, но почему-то ты этим не пользуешься, — фыркнул Зсасз.       — Все, давай, тебе пора, — Кобблпот указал Виктору на дверь.       — И оставить вас тут двоих на матушкиных чудесных простынях? — Виктор невинно захлопал глазами, явно не собираясь уходить, пока Освальд не подхватил со столика ножницы и непрозрачно не намекнул на то, где они могут оказаться, если Виктор не закроет рот. — Ладно, ладно, не горячись ты. Я никому не скажу.       И, прежде чем ножницы врезались ему между глаз, он шмыгнул за дверь и скрылся в подъезде. Освальд потер переносицу, чувствуя, как покраснели уши. Чертов Виктор Зсасз никогда не видел границ, даже если те были у него прям перед носом. Из-за двери доносились резвые удаляющиеся шаги, и Освальд смог взять себя в руки лишь тогда, когда ему показалось, что он услышал, как хлопнула дверь подъезда. Он взглянул на Эда, что медленно перевел нечитаемый странный взгляд с закрытой двери на Освальда.       — Вы с ним?.. — хотел было уточнить Эд, поправляя на плече лямку сумки.       — Друзья. В какой-то степени, — Нигма явно не понял, как правильнее это толковать, и Освальд от него просто отмахнулся, проходя в свою комнату. — Забудь. Так почему ты так настаивал на встрече? — Кобблпот подхватил с кровати второй галстук, который он откинул несколькими минутами ранее, и бросил его в шкаф, захлопнув дверцу.       — А, — Эд тут же оживился. Освальд не мог отделаться от мысли, что вновь заметил жутковатый блеск в его глазах. Тот прошел к кровати и бесцеремонно разложил по ней бумажки. — Завтрашний вечер — идеальное время убийства.       — Вот так с ходу? — Кобблпот выгнул бровь, обходя Эда и забирая с кровати один листок. Там были школьные звонки и примерное время, когда банда, побившая тогда Освальда, выходит из школы.       — А нужны были какие-то особые прелюдии? — Освальд почувствовал, как вновь вспыхнули уши от такой, казалось бы, хуйни, и глянул краем глаза на Эда, по лицу которого растянулась довольная до нельзя улыбка. Кобблпот толкнул локтем в бок другу и упал на кровать рядом с листами.       — Я знал, что могу на тебя рассчитывать, Эд, — улыбнулся он уголком губ. — Значит, завтра вечером… — Освальд стал серьезным и вновь взглянул на бумаги. Он быстро пробежался глазами по строчкам, стараясь запомнить все, что могло быть полезным.       — Не так далеко от школы есть полузаброшенный район, — Эд аккуратно присел рядом с Освальдом, задевая чуть своим коленом его и устраиваясь удобнее. Он вытянул из общей кипы бумаг карту, на которой был обозначен район их школы, и положил ее на колени Озза. — Вот. Я выделил пару зданий, — он указал на красные круги вокруг серых прямоугольников. — Они показались мне походящими.       — Чтобы они туда потащились, нужно что-то весомое, — задумчиво проговорил Освальд, мысленно прикидывая расстояние. — Пистолет, которого у нас нет, или… — он внезапно осознал, подняв взгляд на улыбавшегося Эда.       — Я доступна и за меня не возьмут денег, но платой станет нечто более ценное. Что я?       — Наживка, — машинально ответил Освальд, хмуря брови. — Ты хочешь сделать меня приманкой. Невероятно! — Эд не мог с уверенностью сказать, злится Освальд или восхищен.       — Тебе не о чем беспокоиться, я продумал все до мелочей, — не без гордости сообщил Эдвард и тут же зашуршал бумажками.       Два часа с лишним они обсуждали план действий. Освальд задавал вопросы, Эд отвечал. Периодически Озз вдавался в критику каких-то решений Эда, и, спокойный и даже простодушный обычно Нигма, начинал фыркать, закатывать глаза и яростно доказывать, что не он танцор плохой, а судьи поголовно пидорасы слепые. Один раз они едва не поссорились на этой почве, но быстро остыли, когда вспомнили, зачем они здесь вообще. Если сейчас рассорятся, то ничего не выйдет.       — Почему ты вообще взялся мне помогать? — выдохнул Освальд, откинувшись на подушки.       — Хочу, чтобы ты обратил на меня внимание, — без лишнего стеснения выдал Эд.       — Я ведь и так?.. — хотел уж было возразить Озз.       — Нет. Если бы тогда я не сказал, что помогу тебе с убийством, та ночь была бы последней, — Освальд и рад был бы заверить Эда в том, что это не так, но именно такие планы у него были, если честно. Компания малолетнего сталкера террориста его не особо прельщала, особенно после всего увиденного и услышанного в ту ночь. Устраиваясь удобнее в одеялах Эда, Освальд тогда пообещал себе, что будет избегать Нигму всеми возможными способами, пока тот не предложил помощь. — Значит, я прав, — сделал свои выводы Эд, основываясь на чужом затянувшемся молчании.       — Прости, — просто выдохнул Освальд.       Эд поежился, словно от холода, и собрал все бумаги в аккуратную стопку. Отодвинув их в сторону, он взял аккуратно руки Освальда в свои, чуть сжав их и заглянув в чужие глаза. Он не знал точно, что хочет этим сказать. Что принял извинения? Что все понимает? Что не станет давить? Он не знал. Иной раз он сам не понимал, зачем делает что-то, просто что-то изнутри направляло и подсказывало, как надо. И зачастую советы были дельными. Сейчас — тоже. Освальд сначала чуть вздрогнул, глядя на Эда непонимающе, но очень скоро расслабился, незаметно проводя большим пальцем по чужой ладони. Эд довольно улыбнулся и предложил продолжить обсуждение будущего дня.       Они расходились вечером, за полчаса до возвращения Гертруды домой. Эд внимательно собрал все свои бумаги, сложил их обратно в сумку и удивительно долго обувался, попутно отпуская шутки, от которых Освальд без тени иронии смеялся, чуть опуская голову. В такие моменты Нигма на секунду отрывался от завязывания шнурков и смотрел на друга. На то, как тот давит улыбку, как чуть подрагивают его плечи от контролируемого смеха, как он прикрывает глаза или отводит взгляд. Эд до этого подобного ни разу не чувствовал, и каждый раз находился в приятном замешательстве. Освальд красивый. Слишком, чтобы быть тем, кто обратил на него внимание. Слишком для того, кто собирался завтра убить четверых.       — Что ж, — Эд закинул сумку на плечо, нервно поправляя волосы, — увидимся.       — Увидимся, — Освальд улыбнулся уголком губ. Сейчас ему не хотелось расставаться с Эдом, и он не знал, когда успел так поменять свое мнение о нем. Хотя, легкий дискомфорт от осознания, что Нигма все это время следил за ним, все еще присутствовал. Освальд ненадолго задерживает прощальное рукопожатие, вздрагивая, когда, отстраняя руку, Нигма чуть царапает его ладони ногтями. Закрыв за другом дверь, Освальд, постояв, хромает к окну, чуть высовываясь и дожидаясь, когда Эд выйдет из подъезда. — Эд! — окликнул друга Озз. Когда тот обернулся, он махнул ему рукой и заулыбался, вызвав ответную улыбку. Проводив друга взглядом, Освальд услышал громкий свист.       Осмотрев улицу, он нашел взглядом Зсасза, что стоял у табачного магазина напротив его дома и, судя по лицу, был пиздец доволен увиденным. Не дождавшись момента, когда Виктор решит, что его приглашают на обсуждение жениха, как в «давай поженимся», Освальд захлопнул окно и следом задернул шторы, падая на кресло и выдыхая. Уши горели огнем.