А ты знаешь, что ты мне нравишься?

Домой они приехали какими-то уставшими. Алкоголь почти выветрился, оставив только типичное чувство заторможенности. Ещё таксист как-то палил на них в зеркало заднего вида, когда Вова пытался уснуть на плече Хеса. Благо в бизнес-классе обычно всем плевать, никто не задалбливает и везут молча. - Наконец-то, - Братишкин откинул обувь и пошёл в ванну. - Теперь в душ и спать. Хес долго стоял под душем что-то упорно обдумывая и размысливая. - Ты там сдох что ли? - крикнул Семенюк из зала, наливая себе стакан воды. - Почти, - выкрикнул Губанов, выключил воду и вытеревшись, выполз из ванны. Он подошёл к парню со спины, плотно прижался пахом к попе и аккуратно поцеловал в шею. Вова поставил опустошённый стакан на кухонную тумбу и повернулся. - Может спать лучше? Я устал. - А может не устал? - Лёша снова прильнул к его шее. - А может и не устал... Не отлипая друг от друга они закатились в спальню. Хес максимально оттягивал этот момент все эти три месяца. Не мог перешагнуть через себя. Было дико страшно. Он прерывает поцелуй, водит большим пальцем по его нижней губе и смотрит Вове в глаза. - Я готов. Вова сначала не понимает и тупо пялится на него. Через пару секунд до него доходит. - Правда? Хесус молча кивнул. Братишкин бережно взял его лицо с двух сторон в ладони и заглянул ещё раз в глаза. Потом поцеловал в губы, в нос, в щёку, опять в губы и опять в нос и щёку, соскользнул на шею и опять вернулся к губам. Он так нежно и невинно это делает, что Лёша даже удивляется. Он был уверен, что после его слов, Вова его резко схватит, повалит на кровать, взгромоздившись сверху или развернёт и безжалостно прижмёт к стене. Вова высвободил его лицо и аккуратно обхватил одной рукой шею. - Ты уверен? - Да... Семенюк снова прижимается к губам, хватается за края его кофты и тянет вверх. Губанов помогает ему её снять и проделывает тоже самое с его футболкой. Они снова сплетаются губами. Хес обвивает его шею, вороша волосы пальцами. Вова елозит руками по тощему торсу. Он их разворачивает, подталкивая к постели и аккуратно приземляет Хеса на спину, оказавшись сверху между ног. Вова опять расцеловывает его лицо, спускается к шее, ключицам, груди, животу, идёт ниже и снова возвращается наверх и смотрит в глаза. - Лёш, не бойся, я всё сделаю аккуратно. - Всё хорошо, я же сказал, что готов к этому. Братишкин быстро стягивает с него штаны и откидывает их на пол. Туда же отправляются и его джинсы. Также быстро он возвращается к покрыванию тела поцелуями. Он обводит языком затвердевшие соски, целует живот и кажется, что губами уже пересчитал каждое ребро. Хесус только мурлыкает и перебирает пальцами простынь. Дойдя в очередной раз до лобка, Вова поднимается, берёт его ноги и приподнимает их. Он прислоняется стояком через трусы к его попе, как бы пробуя позицию. - Я пиздец волнуюсь, - наконец хоть какие-то слова помимо звуков, выдавил из себя Губанов. - Ты главное максимально расслабься, так лучше будет. Вова отпустил его ноги и прильнул к шее. Обсасывая каждый сантиметр кожи, он спустился до живота и стянул боксеры с Лёши, откинув их к одежде на полу. - В тумбе, в нижней полке, - Хес глубоко вздохнул и выдохнул. - Я помню, кажется. До этого со всеми этими прибамбасами разумеется возился Хесус. Вова перекатился к тумбе, достал тюбик и один квадратик, и кинул их на кровать. Потом взял подушку. - Приподнимись. Лёша приподнял попу и Вова подсунул под неё подушку. - Так удобнее будет. Вова снова уместился между ног, наклонился к горячему телу, впился в губы, а рукой начал медленно массировать головку его члена. Хес застонал в поцелуй и крепко обхватил Вову руками. Братишкин медленно начал сползать к шее и ниже, безостановочно посыпая расплавившееся тело поцелуями. Громко чмокнув живот чуть ниже пупка, Вова уселся и взял в руки тюбик. - Сползи на край подушки и ноги согни побольше. Хесус послушно всё выполнил. - Чё так сложно то? У тебя такое лицо серьёзное, - пытаясь не ржать сказал Лёша. - Тсс. Я тоже волнуюсь. Наоборот как-то проще было, - усмехнулся Вова, выдавливая смазку на палец. - Нихуя не проще первый раз было. Я тогда пиздец напрягся сначала. - Ну я помню, что даже штаны до последнего не хотел снимать. Губанов засмеялся, но резко прекратил, вспомнив что ему сейчас предстоит. Вова обильно смазал палец и нанёс ещё на вход. - Только не дёргайся. - Постараюсь. Он ввёл один палец. Лёша вжался в подушку и зажмурился. - Не должно быть больно. - Не больно, больше стрёмно, - проговорил Губанов. Вова начал туда-сюда двигать пальцем. Губанов простанывал сквозь сжатые губы, когда тот касался простаты. Когда палец начал легко ходить, он добавил второй. Хесус сжал простынь рукой. Почувствовав, что Лёша более менее расслабился, он добавил третий, начав при этом стимулировать его член. Губанов выгнул шею и вдавился затылком в подушку. Братишкин вынул пальцы. Стянул с себя трусы и вскрыв квадратик, натянул презерватив на крепкий стояк. - Лёш, только расслабься, пожалуйста. - Да я пытаюсь... Вова пододвинулся и рукой направил член ко входу. Упёршись головкой он медленно ввёл его на пару сантиметров и сразу же накрыл собой Лёшу, начав обцелововать шею. Хесус жалобно простонал, сильно стиснул зубы и вцепился пальцами в спину Вовы. - Ай блять, - сквозь зубы вырвалось у Губанова. - Ща, малыш, подожди. Сейчас нормально будет, - поднявшись к лицу и начав целовать его губы и вокруг них, проговорил Вова. Он продвинулся ещё поглубже. Хес ещё сильнее сжал его кожу на спине. - Прям больно? - Ну не то чтобы прям больно... Норм, терпимо вроде... - Малыш, расслабься, сразу легче станет. И обхвати меня ногами, так удобнее. Лёша обхватил его ногами и постарался расслабиться. - Дай руку, - попросил Вова. Братишкин крепко взял его за руку, переплетя пальцы. Он продолжал рассыпать нежные поцелуи и ласкать каждый участок кожи, до которого мог дотянуться губами. Почувствовав, что Хес наконец-то расслабил тело, он вошёл в него до конца. Он медленно начал двигаться туда-сюда, не отпуская его руку и не отлипая от кожи. Как только Губанов расслабился, стало и правда лучше, и с каждым новым движением всё приятнее. Вова делал это не спеша, максимально нежно, ловя каждый его стон и звук. Лёшино тело обмякло, просто растаяло и как будто растворилось в нём без остатка. Он такой нежный, ласковый, чувственный, аккуратный и горячий. От каждого нового прикосновения, которых казалось бы уже было тысячи, Лёша тает как первый раз. Рассудок затуманен и кажется, что мозг просто отключился. Но на это как то плевать. Пусть вообще не включается. Ему хочется чтобы каждый поцелуй и каждое касание навсегда запечатались на его теле. И почему он этого так боялся? Вова начинает двигаться всё активнее и активнее. Стоны становятся громче, поцелуи горячее, а ощущения головокружительнее. Чувствуя, что финал близко, Братишкин хватает его член и начинает активно двигать рукой. Лёша запрокидывает голову, протяжно стонет, сильно сжимает Вовину кисть и кончает. Несколько последних толчков и Вова заканчивает следом. Он бессильно обрушивается на разгорячённое тело, уткнувшись в плечо. - Разожми мою руку, я её уже не чувствую, - он смеётся, дыша через раз. - Бля, сори, - Лёша высвобождает несчастную кисть Вовы. Братишкин с трудом поднимает голову и склеивает их губы друг с другом. Поцелуй получается как никогда сладким. Лёша измождённо обхватывает его голову, перебирая пальцами по мокрым волосам. Вова приподнимается и перекатывается на спину. - Теперь ты мне чуть руку не сломал, - уже немного отдышавшись усмехается Семенюк. - Это месть. Губанов смеётся, пододвигается, опускает голову ему на плечо, руку кладёт на торс и нежно поглаживает вздымающуюся грудь. - Приятная месть. Вова чмокает Лёшу в лоб и накрывает своей ладонью гладящую его руку, сплетя пальцы. И откидывая голову, закрывает глаза. - Вов, это было... Охуенно. - Не то слово. А ты боялся. - Ты был таким... Ну... - Каким? - Ну таким... Типо нежным что ли... - А ты чё БДСМ хотел? - заржал Братишкин. - Неее. Спасибо... - За что? - Да за всё. За тебя. За то, что ты есть. - Ну, малыш, ты чего...? Вова даже удивляется таким откровениям. Такие розовые сопли услышать от Хеса - это прям событие. - Ничего... Я люблю тебя, Вов. У Братишкина замирает сердце. До этого момента Лёша только отвечал своим стандартным "И я тебя", и то с неуверенностью и натугом, как казалось Вове. - Я тоже тебя люблю. Знал бы ты как... - Я знаю, - он поднимает голову с его плеча. Они сплетаются поцелуем. У Вовы глаза пытаются наполниться слезами. Он с трудом старается этого не показывать. Поэтому откидывает голову и закрывает глаза. "Ты ещё разрыдайся, еблан" проносится у него бошке. - Мб расскажем нашим про всё? Всё равно уже всем всё понятно наверно... - говорит Губанов разглядывая их пальцы, соединённые в замок. - Я думал про это... Хз. - Дальше бы только не пошло. Меньше всего я хочу бурных обсуждений и постов в Стрим инсайде. - Да после такого посты будут не только в Стрим инсайде, - усмехается Вова. - По первому каналу блять расскажут. - Ага, Путин лично. - Не удивлюсь. Через некоторое время они натягивают на себя одеяло и просто засыпают в объятиях друг друга.