Сохрани свое сердце

День выдался неподобающе солнечным. Утренние лучи пробивались сквозь мутное витражное стекло и разноцветными зайчиками плясали по потертой мраморной плитке пола. Старый маг сидел за заваленным бумагами письменным столом, пережившим не только Зимнюю Войну, но и всех предшественников Якуба, архимага Хоривской академии и Мастера магической безопасности. Этот стол, все ещё сладко пахнущий смолистой лиственницей, был старше даже стен самой академии и, казалось, что когда они рухнут, он один, пропитанный магией верховных магов Хоривицы, останется стоять на горах праха. К сожалению (маг и сам это чувствовал), годы не были милостивы к Якубу. Магия, точно древесный червь, точила его изнутри, опаляла лёгкие при каждом дыхании, лишала сил, и хотя внешне Якуб все ещё был крепок и силен духом, волосы его уже давно тронула седина, осыпав голову пеплом сожженных им когда-то родовых замков. Маг задумчиво развернул очередное письмо. Из года в год ежедневные отчёты не теряли своей бессмысленности: вчерашний пожар, опаливший три дома на окраине Хоривицы, не давал покоя суеверным горожанам и Якуб был вынужден писать очередную отписку регенту короля. Дверь печально скрипнула, пропуская Вражика в залитый светом кабинет. Обычно адептам не разрешалось так просто беспокоить архимага, но Вражик время от времени нарушал это негласное правило, зная, что иначе аудиенции вечно занятого учители было не добиться. Поклонившись, Вражик неслышно остановился в дверях, дожидаясь, пока учитель обратит на него внимание, и пусть он уже сам стал наставником для младших адептов, глубокое уважение к архимагу не позволяло ему так просто отказаться от этих маленьких ученических ритуалов. Якуб неспешно вел по бумаге металлическим пером, выводя уже давно набившие оскомину фразы. Маг хмурился, и морщины, высеченные старостью на высоком лбу, становились глубже, но даже эти приметы неотвратимой смерти не лишали его внутреннего величия. Вражик терпеливо ждал, опустив глаза, точно ничего в мире не было интереснее пёстро раскрашенных солнечными лучами мраморных плит, время от времени он бросал быстрый взгляд на учителя, погруженного в работу. Наконец Якуб отложил перо. Оценивающе оглядев очередную отписку, он сложил лист и скрепил его печатью. Светло-фиолетовые искорки рассыпались по столу и тут же погасли, лишь на самой бумаге, Вражик знал это, остался едва различимый магический отпечаток. Архимаг удовлетворенно хмыкнул и, наконец, поднял глаза на своего ученика: — Ты хотел поговорить о своей работе, Вражик? — маг мягко улыбнулся, жестом разрешая подойти поближе. Юноша вновь поклонился и подошел ближе. — Да, учитель. В моем доме вампир. За пятнадцать лет, проведенных в академии, Вражик твердо усвоил, что пытаться обмануть наставника не просто бессмысленно, но и просто глупо. — Вампир? — Якуб вопросительно поднял бровь, с любопытством первокурсника взглянув на своего ученика, — Ты же знаешь, с такими вопросами нужно идти к начальнику городской стражи, мы давно не отвечаем за поимку этих существ. Старый маг произнес эти слова так обыденно, точно к нему каждый день наведывались адепты с просьбой усмирить очередного вампира, ворующего хлеб из кладовой академии. Впрочем, за те триста лет, что он потратил на обучение этих непутевых мальчишек и девчонок, сбежавшие вампиры были наименьшим злом. — Вы правы, учитель, но именно поэтому я здесь, — Вражик взволнованно сжал полу плаща, все ещё сырого, после ночного дежурства, — Я должен оставить этого вампира у себя. — Не говори мне, что ситуация с речным оплетником ничему тебя не научила, — Якуб нахмурился, но в его взгляде было больше отеческой озабоченности, чем злости, — Все вампиры должны надёжно охраняться в острожке, а не жить у каждого пожелавшего того мага. Вражик вспыхнул. — Если городская стража настолько потеряла нюх, что не может уследить за еле живым вампиром, может магам пора вернуть себе право контролировать их содержание, а не только вылавливать пьяниц в кабаках?! Старый маг нахмурился. Он любил Вражика как собственного сына и, может быть, именно поэтому нередко забывал, что перед ним уже давно не тот испуганный мальчик, пришедший в столицу с полупустой котомкой. — Не мы придумываем правила, — строго заметил Якуб, — Не забывай клятву, магам хватает забот и без бессмысленной борьбы за справедливость. Он обвел рукой бумаги, едва умещающиеся на столе. — Простите, учитель, — Вражик опустил голову, — Я помню. Мое сердце остается черным, а помыслы светлыми. — Вот и хорошо. Тогда сообщи о побеге в городскую стражу, сразу Трину, а я продолжу разбирать эти очень нужные государству бумаги… — Но учитель! — твердо возразил юноша, — Моя просьба совсем не противоречит клятве. Якуб устало посмотрел на ученика. Голубые глаза Вражика сияли неподдельной честностью, точно ничто в мире не интересовало его так, так благополучие Хоривицы и академии, хотя в глубине души Якуб знал, что сердце воспитанного им мальчика никогда не будет достаточно черствым, чтобы без сомнения вынести все слова клятвы. Видя, что учитель смягчился, Вражик продолжил: — Неделю назад я менял охранные заклинания в острожке… — Я помню, — кивнул архимаг, — Я сам отправлял тебя исправить сеть, после первокурсников. — Да. В защитной сети не было живого места. Конечно, это ничего не значит, но такие повреждения могли оставить только магические сферы. — Ты хочешь сказать, — Якуб снова нахмурился, — Что стражники острожка намеренно разрушают защиту? — Я лишь говорю о том, что видел, учитель. Но даже учитывая этот фактор… — Вражик на мгновение замолчал, подбирая нужные слова, но они всегда давались ему с трудом, — Ну не мог он прорвать защиту! Кто-то выпустил его. А если это вскроется, Трин ни за что не подпустит меня к вампирам. Якуб задумчиво прикусил перо. Трин конечно хороший воин, но после такого инцидента договориться с ним действительно будет трудно. — Ну почему ты, как нормальные адепты, не мог изучать посевочных бородавочников или напряжение магического поля в лунные циклы? Скажи, за какие грехи мне досталось такое горе, — Якуб выдернул из стопки чистый лист, примеряясь писать послание для начальника городской стражи. В глубине души он прекрасно знал, какие его грехи вылезают из давно закопанных могил, но у кого из старших магов, заставших Зимнюю Войну, не было этих грехов? — Будет тебе твое исследование, — устало согласился Якуб, — Мы действительно не можем рисковать всеми наработками. Можешь оставить этого вампира, только мне самому нужно убедиться в его охране… Я напишу письмо Трину, а ты пока подожди за дверью. — Спасибо, учитель, — Вражик почтительно поклонился. Якуб нетерпеливо махнул рукой, выпроваживая ученика. — Что ж, похоже, Оплетник не самое страшное, во что мог ввязаться этот герой, — устало вздохнул Якуб, предвкушая долгие разборки в Трином и всей городской стражей.