***
8 марта 2022 г., 15:37
Лопатки неприятно упирались в жесткий камень. Вацлав уже не спал, но пребывал липком, бесконечно тянущемся состоянии между явью и сном, не в силах ни пошевелиться, ни даже открыть глаза. Он чувствовал, как теплое весеннее солнце пробивается сквозь воздушные окна и слепит глаза даже через закрытые веки, слышал как беснуются птицы, облюбовавшие расщелины в камне, но сам не спешил присоединиться к ним.
Окончательно его разбудила скрипнувшая дверь. Неприятное чувство беспомощности кольнуло и заставило согнуть руки, приподняться на локтях, разлепляя глаза. Кто бы ни спустился в подземные склепы, стоило быть начеку.
– Уже не спишь?
Слова подхватило эхо. Вацлав с большим усилием перевернулся на живот, шумно выдохнул.
– Угу, – невнятно проворчал он, потирая глаза.
На большие любезности не было ни сил, ни желания, но Вацлав все равно был рад слышать знакомый голос.
Тело слушалось неохотно, медленно вспоминая как вообще двигаться. Якуб не торопил. Сидел на краю вытесанного камня, завернувшись в шерстяной плащ, как в кокон.
– Тебя еще не выгнали из Хоривицы? – Вацлав лениво сполз на пол. Зевнул, потянувшись до хруста в костях.
– Нет, – маг беззлобно усмехнулся, – до экзаменов еще две недели. Голодный?
– Спрашиваешь.
Якуб покопался в складках плаща и протянул маслянистый сверток.
– Пирог? Серье-вно? – Возмущение вышло не убедительным. – Ненавижу капусту, я уже говорил?
– А ты успел ее почувствовать?
Эхо подхватило смех и унесло его вглубь склепов.
– Как смеешь ты, смертный, потешаться над порождением мрака! Разве не знаешь, что в дар следует приносить невинных девиц, а не пироги с капустой! – Вацлав вскочил и легко повалил мага на холодный каменный пол. – За это я выпью всю твою кровь!
Клыки лязгнули у самого уха, но Якуб лишь небрежно оттолкнул друга.
– У меня есть кое-что получше.
– Да? – Вацлав вопросительно изогнул бровь, отодвинулся, усаживаясь поудобнее. Пока маг копался в карманах, он небрежно собрал в пучок растрепавшиеся волосы, но даже так, концы свисали ниже лопаток.
– Да.
Якуб протянул темный, плотно закупоренный пузырек.
– Все-таки закончил свою работу? И как, получилось?
– Вот сейчас и проверю. Или ты думал, я правда пришел приносить жертвы ужасному порождению мрака?
– Если у тебя и была когда-то совесть, Якуб, она давно не выдержала соперничества с наглостью! – проворчал Вацлав, открывая залепленную сургучом пробку.
Неровные комочки, больше похожие на подсушенную глину, не внушали доверия. Покрутив в руках, Вацлав все же надкусил одну и скривился.
– Ты хоть сам их пробовал? Да у тебя на лице написано, что пробовал.
Якуб, уткнулся лицом в подол плаща, из последних сил сдерживая смех.
– Не так уж это ужасно на вкус.
Томаш проснулся с первыми лучами солнца. Вязкий утренний полумрак неспешно рассеивался, и из него проступали очертания предметов. В тишине, которую не смели нарушить ни утренние птицы, ни даже ветер, он еще долго лежал и смотрел на выбеленный бок печи, чувствуя, как лопатки неприятно упираются в неровный деревянный пол.
