Выручай-парень

— Следуя рецепту безоговорочно, можно создать всё что угодно, главное, чтобы был правильный рецепт, — рассказывает Арсений, скользя взглядом по книге, время от времени переворачивая по несколько страниц за раз. — Важно соблюсти все пропорции с точностью до грамма, а я всегда был достаточно внимательным, чтобы быть способным на такое. Даже не понимал никогда, почему некоторые не в силах следовать простейшим правилам, ведь тут и думать не надо, всё уже придумали до тебя. Как говорится, рецепт успеха прост – следуй рецепту, и всё будет отлично. Рецепт всему голова, это стоит запомнить, ведь это облегчает нашу жизнь. И я, конечно, не занимаюсь зельеварением, не смогу создать рецепт сам, не расскажу даже, почему те или иные компоненты, вступая в реакцию, дают какой-либо результат, я, всё-таки, преподаю руны, а не вот это вот, но обычно могу сделать всё правильно, потому что есть рецепт... — Обычно? — только и повторяет безэмоционально Антон. — Да, обычно. — Но что-то пошло не так? — Да, что-то пошло не так... Арсений отрешённо смотрит в книгу и видит... рецепт. Которому он на самом деле следовал безукоризненно, не менял ингредиенты, не давал себе поблажек и всё в таком духе, но почему-то результат не соответствовал ожиданиям. Рядом с ним стоит Антон. И сидит рядом тоже Антон. И это какое-то безумие. — А книгу ты где взял? — У профессора. — Ты с ним обсуждал это заклинание? — Нет. — А хоть что-нибудь обсуждал? — Нет. — Арсений? — Что? Да, я стащил книгу, да, заперся в выручай-комнате, да, не совсем ожидал, что не все меры предосторожности будут указаны в рецепте... И что, я теперь самый виноватый из всех виноватых? Мы все знаем о том не-носатом, вот он явно хуже меня. — Тише, тише. Ты не самый плохой. Но ты сделал плохо, а значит, должен сделать нормально. Ты же знаешь, как сделать нормально? Пролистав книгу уже в пятнадцатый раз, Арсений тяжело вздыхает. Решается поднять взгляд на Антона, который, сложив руки на груди, сидит в мягком кресле и постукивает ногой по полу. Смотрит в ответ очень пристально, настолько, что взгляд срочно вынужден перевестись на другого Антона. Тот тут же улыбается по-доброму, подмигивает, и после этого приходится листать книгу в шестнадцатый раз, потому что ну это же невозможно – выдержать такое давление. Он думает, что Антон и сам немножечко виноват, что так получилось, но боится об этом говорить. Да и понимает, что тот, кто сделал, тот и виноват. Тому и исправлять. Вот только он пока не представляет, как это всё исправить, если в книге не написано об отмене действия заклинания. Он-то планировал создать себе помощника в виде себя в тайне от всех и, профессионально лавируя меж знакомыми, оставить на помощника некоторые скучные обязанности, вместо выполнения которых сам Арсений смог бы наконец выспаться и много чего ещё. Но выспаться, пожалуй, было первой причиной, потому что уже даже ученики начали говорить о его мешках, а магией к своему лицу Арсений прикасаться не хотел. — Давай ещё раз... — не выдержав молчания Арсения, снова говорит Антон, паузами разделяя слова. — Ты стащил книгу, чтобы создать себе двойника, и, по сути, это всё, что ты знаешь об этом заклинании. Ни о мерах предосторожности, ни о нюансах, ни о том, как снять заклинание, ты не имеешь ни малейшего представления. Ты якобы случайно создал двойника мне, а не себе, и теперь слёзно умоляешь никому не рассказывать, потому что твой очередной испытательный срок ещё не закончился. Верно? — Верно... — И своего двойника надо прятать мне. Какие, говоришь, у него есть качества? — Все мои самые лучшие! — Это какие? Он шутит тупые шутки и сам же с них смеётся? — Ни разу такого не было! — оскорблённо восклицает Арсений. Вздохнув, начинает перечислять, что вкладывал в заклинание: — Усидчивость, внимательность, терпеливость... — Это что-то новенькое. — Вот же вредина! Антон улыбается, а потом тут же хмурится. Сначала ему кажется, что это сказал Попов, но понимает, что эту фразу сказал его двойник. Который, в свою очередь, не перестаёт разглядывать Арсения. — Ты что это? Против меня играть решил? — Если ты будешь ругать Арса, то я буду против тебя. Почему ты такой жестокий? Тебе не стыдно вообще? Арс не виноват, что ты так не вовремя сюда зашёл и словил заклинание вместо него, а сейчас заставляешь его чувствовать себя виноватым. Зачем ты такой? Антон ошарашенно смотрит перед собой. У него коротко дёргается один глаз – и это вся его реакция. Больше он ничего не говорит, ничего не выражает, становится безэмоциональным совсем. Арсению страшно, очень страшно, почему-то вся ситуация делается только хуже, а он это ещё не рассказал о том, что вкладывал в заклинание для своей копии самолюбование, чтобы точно никто ничего не заподозрил. Может, конечно, это не проявится, раз уж всё пошло не по плану, так что можно промолчать. Наверное. Хотя надо бы рассказать все детали, Арсений понимает. — Ты поможешь мне? — очень жалостливо просит он вместо этого, глядя на Антона из-подо лба. — А что мне за это будет? — Я проведу все дополнительные занятия вместо тебя... — По рукам. В этой жизни, вероятно, Арсений всё же не отоспится. С Антоном, на самом деле, не так сложно вести дела, хоть тот и пытается казаться неприступной скалой. Антон милый и добрый, Арсений это помнит очень хорошо особенно по их общему прошлому на другой работе. Вот только в школе Антон ведёт себя слишком сурово, хмурится, вредничает, делает вид, что Арсений не такой уж и красивый, чтобы об этом говорить. Возможно, последнее всегда было с Антоном, возможно, вид он не делает, но это мелочи, Арсений на это лишь машет рукой. Он знает, что Антон просто боится поддаться детям и быть слишком добреньким, поэтому держит лицо кирпичом. От этого, конечно, менее милым он не становится, но Попов и сам этого ему не говорит. Поэтому сейчас, заходя в его комнату, чтобы обсудить теории о том, как всё исправить, Арсений хватается за сердце, когда Антон радостно ему улыбается и бежит к нему обниматься. Кажется, если до этого всё было относительно нормально, «что-то пошло не так» именно в этот момент. — Шаст? — удивлённо спрашивает Арсений, неуверенно похлопывая друга по спине, ощущая, как его собственную очень тепло и крепко обхватили чужие руки. — Я тут, — кричит Антон из ванной комнаты. Чуть позже выходит и наблюдает очаровательную картину того, как он сам – точнее, не он, а клон, – обнимается с ошарашенным Арсением посреди его собственной комнаты. — Это что это вы тут такое устроили? — Мать моя сова... — шепчет Арсений, закрывая глаза. Когда его обнимает Антон, а навстречу выходит ещё один Антон с голым торсом, жить становится капельку интереснее, но существенно сложнее эмоционально. — Не мешайся, — только и говорит второй Антон первому, отчего у Арсения кружится голова. — Ты его не достоин, он ко мне пришёл. — Да я как бы к вам обоим... — запинаясь, пытается сказать Попов, но получается не очень внятно, потому что говорить приходится в плечо. — Ну что ты, — ласково шепчет на ухо Антон. — Я же знаю, что ко мне. И вообще, я тебя больше, чем он- Антон не успевает договорить свою фразу, потому что другой Антон – изначальный? – затыкает ему рот рукой. Антон два – надо дать ему кодовое имя, а то Арсений точно свихнётся – мычит и, кажется, пытается укусить руку, но ничего не получается. — Что он хотел сказать? — спрашивает Арсений. — Не представляю даже, — невозмутимо отвечает Антон. — Ты ему рот заткнул ведь. — А мне его голос не нравится. — Это же твой голос. — Думаешь, похож? — Один в один. — Да ну, врёшь ты всё. Арсению тяжело, очень, но он держится. Под грузом вины за то, что он всё-таки чуть-чуть напортачил, он чуть сутулится и прячет взгляд. Под волнением из-за двух Антонов – он прячет взгляд настолько активно, что уже думает либо применить магию и спрятать зрачки, либо надеть солнцезащитные очки. Сзади него на магии левитируют книжки, которые он отыскал в библиотеке, чтобы вместе всем подумать о том, как всё исправить. Две головы хорошо, а три лучше, поэтому Арс надеется, что Антон два поможет. — Надо ему имя придумать, — озвучивает он ещё одну важную мысль. — А то легко запутаться. — У меня уже есть имя. Оно же тебе нравится, чего ты? — удивляется Антон два. — Согласен, этому опарышу нужно имя. Может, Опарыш? — предлагает Антон один. — Протестую! — восклицает Антон два. — Твоё мнение не учитывается, — парирует Антон один. Голова всё-таки закружилась. Арсений не понимает, почему Антон так взъелся на своего клона, но подозревает, что в любом случае виноват Арсений. Тяжело жить. — Может, перевернутое имя? Нотна? Нотн? — думает вслух он, не соглашаясь с тем, чтобы такой мужчина, как Антон, пусть и два, был опарышем. — Или фамилию перевернуть. Нутсаш? — Может, меня по фамилии называть, а его по имени? — предлагает Антон два... Шастун, точнее, потому что его вариант, пожалуй, выигрывает. — Зачем усложнять? — Твоя правда! Молодец. — Меня похвалили! И радостный такой – этот Шастун. От Арсения глаз всё ещё не отводит, чуть ли не мурчит от удовольствия, что он его молодцом назвал, и вот как на это реагировать – Арсений пока не знает. Он ненароком поглядывает на него в ответ, удивляясь тому, как вот эти глаза могут выражать столько доброжелательности, как эта улыбка может разве что не светиться буквально, как... — Невыносимо... — вздыхает Арс. — То есть, эм, нужно ещё что-то, чтобы вас не путать. Какой-нибудь опознавательный знак. — Давай ему письку на лбу нарисуем, — тут же находится с предложением Антон. — Давай тебе на штанах письку нарисуем, чтоб хоть где-то она была! — тут же отвечает Шастун. — Ты же понимаешь, что мы одинаковые во всём? — А, ой. За словесными баталиями двух Антонов можно наблюдать, кажется, вечность, но у Арсения вечности нет, от передоза он сляжет раньше. Он смотрит на них – по большей части на Шастуна, потому что он хотя бы одет – и думает, усердно думает о том, что бы такого можно было сделать... — Давайте так, — придумывает он. — Шастун снимет браслеты и отдаст мне. С безбраслетовыми руками, — он отчего-то не может заставить себя сказать фразу «с голыми руками», — Шастуна легко будет отличить. А если он исчезнет, когда меня не будет рядом, я это хотя бы узнаю по исчезнувшим тоже браслетам. Как вам? — Договорились, — спокойно отвечает Антон. — Исчезнет... — цепляется к слову Шастун. — А ты будешь скучать?.. — Всенепременно, — решает подыграть, не подыгрывая, Арс. Что происходит в голове у Шастуна – для него загадка, но это лишь полбеды, потому что в собственной – вообще неразбериха. Антон нравится Арсению достаточно давно. Достаточно, чтобы сейчас, когда Антонов, таких похожих, но таких разных, два, сердце начало просить тоже клона, потому что в одиночку не выдерживает уже. Они штудируют книги, узнают несколько новых интересных заклинаний, Антон даже колдует одним из таких себе пиво, но ничего о клонах найти не могут вот уже несколько дней. Антон честно прячет Шастуна, которому, кажется, всё-таки пытается нарисовать что-то на лбу – судя по не до конца стёртым отпечаткам ручки. А Шастун... Шастунится. Отчего с каждым днём приходить в комнату Антона ради «изучения» становится всё сложнее, но оттого не менее захватывающе. — Арсений! — радостно восклицает Шастун, стоит тому появиться на пороге, и, как всегда, бежит обниматься. — Я так соскучился, ты сегодня долго! — Всего на три минуты позже обычного, — шутливо объясняется Попов, привычно – и это для него-то – похлопывая Шастуна по спине. — Я заждался! — фырчит Шастун. Прижимается всё крепче с каждым днём, будто от степени прижимания зависит его жизнь. — Ты сегодня такой красивый. А ещё пахнешь так приятно... — Пообжимались и хватит, — дёргая Шастуна за плечо, безэмоционально говорит Антон. Он, в свою очередь, с каждым днём становится лишь мрачнее. — Ну я же соскучился, — хнычет, протягивая руки к Арсу, Шастун, и это уже ни в какие ворота, Арсений скоро повязку на глаза надевать будет перед приходом, чтобы не видеть этого всего. Во снах к нему приходят и Антон, и Шастун, и ещё парочка этих мужчин. И когда он говорит парочка, он имеет в виду парочку десятков, и все они вокруг него что-то да делают такого эдакого, у каждого в руках – кусочек сердца Арсения, которое магическим образом разговаривает и просит, чтобы это либо закончилось прямо сейчас, либо не заканчивалось никогда. Эти сны падают в мешки под глазами, потому что долго спать в таком напряжении не получается, и Арс просто-напросто не высыпается уже не от слова «совсем», а от слова «куда». Факультативы и у своих, и у чужих групп, занятия в принципе, изучения книг и бессонные ночи. Мечта, а не жизнь. Ещё и Антон с Шастуном не помогают, а только ухудшают положение. — Мы играли в дурака на раздевания. Всё равно стесняться некого, а печеньки все мы проиграли в покер, — простодушно говорит Шастун, даже не стараясь прикрыться, сидя за столом в одних трусах. — Ты какого лешего так рано? — тихо возмущается Антон, скукожившись и пряча веером карт тот факт, что сам он уже без трусов, как и без остального в принципе. Перед тем, как что-то сказать, Арс хватается за свою палочку в отчаянии и магией быстро их одевает в разбросанную по комнате одежду. На одетых Антонов смотреть явно легче, поэтому он выдыхает и поясняет: — Я договорился с директором об отмене одного факультатива, потому что дети устали. Если быть точнее, то устал я, но этого я уже не объяснял, поэтому пришёл пораньше. — Думаю, он догадался сам по твоему виду, — язвит Антон. — Не слушай его, ты очень красивый! — тут же говорит Шастун. Ну и как жить в таких условиях? Будь Арсений другим человеком, он бы мог воспользоваться ситуацией и забрать Шастуна себе, такого отзывчивого, милого, доброго и прочее, чтобы с ним жить-поживать-сов-наживать, но Арсений такой, какой он есть, поэтому хочет себе забрать обоих ничего не делает. Не дышит иногда тоже, как вот сейчас, например, когда Шастун снова лезет обниматься – и откуда в нём столько тактильности, Арс не планировал этого в своём клоне – и ласково шепчет на ухо: — Арс, я так тебя рад видеть. — Арс, когда вот это вот уже исчезнет наконец? — цыкая, жалуется Антон, закатывая глаза. Честно, хочется плакать и смеяться. Последнее потому, что разногласия Антона с самим собой выглядят забавными, а плакать потому, что милый друг может быть к нему таким тёплым только фальшивкой, а настоящий – проявляет лишь холод и снова закатывает глаза. — Да отпусти ты его уже! — повышает голос он после этого и встаёт с места. — Стреляй, не отдам! — не отпуская, отвечает Шастун, наоборот, сжимая только крепче. Если в кого и стреляют, то в Арсения; вновь, как никогда, хочется забрать Шастуна себе и горя не знать. Но нет, нет, Арсений же не такой... — Я не против, может, так мы выясним, как снять заклинание... — бормочет он вместо того, чтобы мужественно освободиться из объятий. — Арс, ты совсем уже что ли бундимун? — Это почему я бундимун? — Потому что берега попутал. Антон не выдерживает и пытается сам прервать эти обнимашки, оттаскивая своего клона от Арсения. И вот чего он взъелся так? Ну, подумаешь, пообнимались, подумаешь, незаметно потёрлись друг о друга, ему-то что? Арсений возмущён и опечален. Антон ни так, ни эдак не даёт ему своего тепла, а он ему, между прочим, сам те печеньки и принёс, приготовив по очень милому маггловскому рецепту. Не сказал, конечно, кому это надо, но сам факт: Антон – кикимора неблагодарная. Может, и стоило не идти за ним в эту школу преподавать, всё равно здесь тяжело делать вид, что ты гениальный волшебник, когда некоторые ученики ставят его в тупик, не смеясь с его шуток. Арсу неважно, что шутки и магию никто бы не сравнил, ведь для него – магия в смехе, и, эх, вот бы вернуться назад во времени, когда Антон смеялся со всего, что Арс делал... Они следили за магическими существами, гордо нося на формах жёлтые нашивки, которые стащили у магглов – ЧОП. Они проводили так много времени вместе, так много шутили, общались, Антон так тепло смеялся, что жизнь казалась прекрасной. Но однажды, ровно в тот день, когда Арс думал решиться позвать его на что-нибудь романтичное и тоже маггловское, Антон сказал, что идёт работать в Хогвартс, якобы он так преисполнился в наблюдении за этими существами, что теперь хочет посвятить в их жизнь и других. И ушёл. Арсений смотрел на магию, сосредоточенную в самом существовании этих зверей и птиц, и думал о том, что он, пожалуй, в достаточной мере драматично-романтичный, чтобы пойти преподавать тоже. Магическую кулинарию, если такая есть, или что-нибудь, где можно всё делать по книжкам. Он смотрел и думал, думал и смотрел, и, конечно, не выдержал, потому что в напарники ему поставили девушку, пахнущую невкусными духами, и он сбежал. Смотреть на удивлённое лицо Антона можно вечно, но только если это удивление радостное или смешливое, но когда Антон увидел Арсения в Хогвартсе, его удивление было как будто злым. — Я тебя чем-то обидел? — Ты зачем сюда пришёл? — вопросом на вопрос ответил Антон. Арс ничего не сказал, потому что, ну, не тот момент, чтобы признаваться в любви, а Антон после этого больше не упоминал этот момент. Через день перестал хмуриться, да и смех не сдерживал, когда Арс арсился, но отчего-то их прошлые отношения восстановить не спешил. Да и не хотел, видимо. Арсений догадался, что, наверное, причина в нём. Он тоже ушёл из-за чьих-то дурнопахнущих духов, так, может, Антону тоже что-то в нём осточертело настолько, что он сбежал первым. А Арсений, зачем-то, но догнал. Он вспоминает всё это и ненароком вздыхает. Ему хорошо с ним и дружить, вообще замечательно, но тяжело знать, что что-то в нём Антону не понравилось настолько сильно, что он вот так отдалился. Он бы и не мучил его дальше, но не мог не, поэтому ходил следом, ловя крупицы отчего-то потухшего тепла. — Ты чего такой грустный? — участливо спрашивает Шастун, и после того, как прошлое прошлось перед глазами, смотреть на него даже немного больно. — Бутерброд невкусный, — шутливо отвечает Арсений. Незачем им обоим знать, насколько он устал примерно от всего. — Дай попробовать, — шуткой – как кажется Арсу – на шутку говорит Шастун. А потом очень не шутливо касается его губ своими, игриво проводя языком, будто действительно слизывая несуществующие крошки. Арсению кажется, что ему снова кажется, потому что, ну, что это вообще такое, почему губы копии такие мягкие, значит ли это, что у Антона они тоже мягкие, и, ну, конечно значит, а ещё мысли путаются, расходятся и чуть-чуть жгутся, а ещё помогите ему, от недосыпа кажется – опять, – что Арсений настолько осмелел, что отвечает, аккуратно сминая его губы. — Ну это уже ни в какие ворота, — только и слышит он, а потом Антон оттаскивает Шастуна чуть ли не за шкирку, разрывая поцелуй, и очень грозно смотрит на него. В его взгляде чуть ли не наколдованные молнии, а ещё почему-то обида и очень сильная обида, будто клон Антона его предал, как не предают враги. Один взгляд он отдаёт и Арсу, и в этом взгляде тоже обида, и Арсений честно не понимает почему. Хотя он может себе позволить не понимать, он четвёртый день спит по часу за ночь, поэтому ему простительно. — Пора избавиться от него, — приказным тоном заявляет Антон и выходит из комнаты, таща за собой клона и хлопая дверью. Арс выбегает за ними, хочет догнать, но не успевает сделать и пары шагов, как чувствует сильное головокружение. Глаза плывут, перед ними двоится, Антонов уже четыре, и, видимо, пора поспать. Сидя на диване Антона, Арсений думает о том, что он, совершенно случайно, здесь лишний. И комната действительно была не его, и раньше он не был здесь так часто, потому что поводов почему-то не было, а сейчас вот – он на диване, трогает подушку, буравит взглядом дверь, которой хлопнул Антон, и теребит браслеты Шастуна на руке. Как же странно клона называть Шастуном, как будто эту фамилию можно отделить от Антона, но так действительно было проще всего. В момент, когда он замечает на стене приколотый кусочек ткани, на которой вышито около трёх жёлтых букв – из-за не лучшего зрения Арс не может разобрать, – он касается кожи своего запястья, и это кажется неправильным. Он опускает взгляд и видит, что браслеты исчезли. После этого он сидит и ждёт ещё активнее, но через пару часов вспоминает, что утро вечера мудренее – а ещё понимает, что, возможно, Антон придёт не скоро. Что же он сделал? Но самое время, наконец, вернуться к себе, лечь в магией согретую кровать и выспаться... Во сне Антон пытает Шастуна вдовьими плетями, и что это вообще за сон, Арсений даже не знает, что такое эти вдовьи плети, да и Антон всегда был достаточно миролюбивым для этого, поэтому Попов старается забыть сон как можно быстрее. Утром с Антоном он не пересекается – ожидаемо, – но в мысли о нём залетает крик какого-то ребёнка: — А я тебе злого клона наколдую, будешь знать! Арсений вскакивает с места и оглядывается. На его уроке опять балаган, потому что он дал самостоятельную работу по вычитке рун, и тем, кто справится быстрее, можно заниматься своими делами. И, кажется, две девчонки справились блестяще, раз уже начали драться. — Какого клона ты колдовать собралась, Оксан? — Злого! — А ты разве умеешь? — Конечно! Нас вчера Матвиенко на факультативе учил. Арсений подумал, что, возможно, не на те факультативы ходил в детстве. — Я очень хорошая, и клон будет хорошим! А вот твой будет ведьмой! — парирует слова подруги Катя, и у Арсения в голове возникает нехорошая мысль. — Клоны отражают истинную натуру человека? — тут же озвучивает он её. — Ну конечно! Вы что, не знали? Или проверяете нас? — удивлённо смотрит на него Окси, забавно хмуря бровки. — Проверяю, конечно. А то с вашим подходом к занятиям даже непонятно, слушаете ли вы своих преподавателей, — невозмутимо отвечает Арс, думая ещё кое-что. — Вы создавали клонов? — Да! А потом Матвиенко отозвал всех существующих клонов в школе, потому что Димкин улетел через окно, призвав метлу, а потом попросил не заниматься подобным без присмотра взрослых! — Понятно... — бормочет под нос Попов и отходит от учениц. Понятно... Ничего, на самом деле, не понятно, но это только если бежать от себя. После занятий Арсений идёт к Матвиенко и всё-таки спрашивает: — Ты вчера моих любимых учеников клонов создавать учил? — Ага. — Неужели это настолько доступное для детей заклинание? — Не-а. — Тогда зачем? — Я недавно видел Шастуна, запинывающего Шастуна в свою комнату, и понял, что дело пахнет Арсением. И не смотри на меня так, я знаю, кто спёр книгу. Пришлось выдумывать предлог, чтобы взять у директора реагент для отмены этого заклинания – даю руку на отсечение, что вы оба пытались сами справиться. У вас бы ничего не вышло, если ты вдруг не понял. И да, да, знаю, я просто замечательный друг, и не благодари. Хотя нет, падай ниц и воспевай меня. — Понятно... — снова бормочет Арсений и вздыхает. — Спасибо, Серёг. Прости, что книгу стащил. — А сразу ко мне пойти не судьба? Нормально же общались. — Боялся тебе рассказывать... — Хотел, чтоб Шастунов было больше? — Я ничего тебе больше не скажу... Арсений болтает с Серёжей ещё немного, а после выходит из его кабинета. Сегодня у него вновь свободное время, потому что факультатив Антона может вести сам Антон, поэтому он решает прогуляться по коридорам, коротко переговариваясь с портретами, и подумать. Истинную натуру человека, да? Улыбки при встрече, комплименты, знаки внимания, да? Объятия и поцелуи, да? Арсений с содроганием приходит к ответу: да. Ну и какого лешего тогда всё остальное? Он караулит Антона у его комнаты, от усталости даже сев на пол. Развлекая себя мыслями о нём же, Арсений даже не замечает времени и чуть не замечает, как проходит Антон. Которого теперь можно спокойно называть Шастом. — Шаст, — улыбается ему приветственно Арсений, сразу используя эту возможность. — Я Антон, Шастун исчез вчера, — бросает Антон и заходит в комнату, на Арсения даже не глядя, но дверь оставляя открытой. — Знаю, у меня браслеты тоже исчезли. Он заходит в комнату и думает, с чего бы начать. Садится на диван рядышком и набирает полную грудь воздуха. — Всё спросить хотел, может, ты знаешь, почему твой клон так себя вёл? — Ты вложил в магию слишком много себялюбия, полагаю, — сразу понимая, о чём он говорит, предполагает Антон, язвительно улыбнувшись. — Хм... — Арс профессионально делает вид, что задумывается. — А почему ты так разозлился с того, что он поцеловал меня? — Не хотел бы, чтобы он доставлял тебе неприятности, — ответ Антона такой же безэмоциональный, как и он. — Мне, вообще-то, понравилось целоваться с тобой, зря оттащил. Антон молчит. Кажется, у него коротко дёргается глаз, но он молчит. А ещё немного отодвигается по дивану в другой угол. — Когда мы обнимались, он меня ещё за задницу лапал, он тебе не рассказывал? Антон молчит молчаливее, а безразличный взгляд почти сбивает с нужного настроя, но Арсений так просто не сдаётся и идёт ва-банк: — Жаль, что исчез он. С тобой я надежду уже потерял, а с ним, может, даже на свидание бы получилось сходить... — Почему? — еле слышно бормочет Антон. Арсений наклоняет голову вбок, показывая, что не расслышал, и Антон повторяет: — Почему потерял? — Ты оставил меня одного охранять наших зверушек. — За тобой девчонка с другой смены приударить хотела, попросила перевестись с ночной на дневную. Я перевёлся дальше, чтоб тебе не мешать. Ну, и не смотреть вообще. — Ох, Шастун... — тянет Арс, закрывая глаза руками. — Эта та, с мерзкими духами? Шутишь, что ли? — Ты давно одиноким был, я решил, что ты быстро на неё клюнешь. — Я клюнул на тебя, дурак, поэтому и был одиноким. Они молчат оба. Оба в своих мыслях, оба немножечко не верят, что, кажется, чувствуют друг к другу одно и то же, и оба, уже наверняка, дураки. Антон, правда, явно нервничает, потому что не верит сильнее. — Мне Матвиенко рассказал, что это он клона убрал. А ещё о том, что клоны отражают истинные чувства людей. Не поверил сначала, конечно, потому что сложнее всего верить в то, чего хочешь всей душой, но решил попытаться поговорить с тобой. — Вот как. — Ты где свои эмоции потерял, а, Шаст? Арсений грустно смотрит на друга, и им бы целоваться сейчас, а Антон-кирпич-Шастун сидит и смотрит в стену. — Заблокировал. — В смысле? — Я не мог не орать белугой с каждой твоей шутки, ну и всё остальное, а дети бывают проницательными и болтливыми, поэтому боялся, что ты узнаешь что-то лишнее. — Чувства – не лишнее, — говорит Арс, мягко касаясь сложенных на груди рук Антона. — Почему ты вообще так решил, если я работу сменил, за тобой придя, хотя ты знал, что я детей не особо любил? — Ты уже сам ответил, — вздохнул Антон. — Сложнее всего верить в то, чего хочешь. — Расколдуй, пожалуйста. Аккуратный взмах палочкой, и перед Арсением испуганные глаза его старого друга, который, по всей видимости, не верит до сих пор. У них в руках – самая настоящая магия, в которую верят магглы, ни разу её не видя. А они не верят в очевидное. Смешные. Арсений подаётся вперёд, своей медлительностью спрашивая разрешение. Видя робкую улыбку, целует Антона, мягко и нежно прикасаясь к губам. Пальцами ласкает кожу на щеке, колючую, но всё равно мягкую, и чувствует, как Антон ладонью перехватывает его другую руку и переплетает пальцы. Он улыбается, вспоминая: Шастун тактильный, как истинная домашняя кошка, и это прекрасный факт о нём. А то, что дурак – ну, это терпимо. — Не целуйся больше ни с кем другим, — просит Антон. — Даже с клонами. — Как будто я могу. — И я, получается, могу выбросить парфюм, который по запаху как духи у той девушки с работы? — Сожги его, умоляю. Зачем он тебе? — Думал, тебе понравится, но боялся рискнуть. Ну дурак, ну честно, но такой милый. Арсений целует снова, зарываясь пальцами в его волосы, вжимаясь ближе, и чувствует волны радости, отчего тело бьёт мелкая дрожь. И хорошо так, тепло, волшебно. — Я знаю очень хороший рецепт секретного заклинания, — говорит он чуть позже, когда они улеглись на диване: Антон спиной к стене, а Арс спиной к Антону, укрывшись его руками. — И какой же? — Взять двух мужчин на «А», свести их, наколдовать одному из них клона и получится... — Что можно было обойтись и без колдовства, да? — прерывает его Антон, очень вредно чмокая в ухо. — Да, но без этого неинтересно. Мы же всё-таки волшебники, — смеётся Арсений и поворачивает голову, чтобы подуть Антону в нос, на что тот забавно морщится. — Вот только мне, кстати, всё ещё нужен помощник в некоторых делах, как думаешь, потянем ещё одного клона? — Если ты хочешь предложить секс втроём, то я тебя за ухо ещё и укушу. — Нет, я же изначально просто выспаться хотел... Он закрывает глаза и жмётся спиной ближе к тёплой груди, всё никак не успокаиваясь и хихикая время от времени с того, что всё получилось не по рецепту, конечно, зато так, как нужно, как правильно. Арсений всегда следует рецептам, но сейчас, чувствуя на шее чужое дыхание и пальцы в кольцах на своих руках, он думает, что впервые создал свой собственный рецепт, который не будет записывать для других – обойдутся.