Линдси. Спустя год.

      Линдси проснулась, как от толчка. Несколько секунд она всматривалась в темноту, пытаясь понять, что её разбудило. На часах было 04.50. Тот самый день. Прошёл ровно год.       Понимая, что уснуть уже не удастся, Линдси тихо встала, чтобы не потревожить безмятежно спящего Коннора. Она сварила себе кофе и свернулась клубком в любимом кресле в гостиной. И вспоминала.       Она вспоминала, как год назад сверкали бешеной яростью глаза подруги, когда она шла по коридорам медицинского центра, а за её спиной раздавались взрывы.       Она вспоминала, как Антон набросил плед на плечи Кэтрин, дрожащей от холода на взлётном поле, а она, поблагодарив кивком, глазами показала на ещё не пришедшего в себя Коннора и бледную Линдси и тихо попросила: «Помоги им».       Она вспоминала последнее объятие подруги, её слова: «Теперь мне точно пора», и яркий свет, заливший палату, когда Кэтрин отдавала всю свою энергию тому, кого Линдси любила больше всех на свете.       Она вспоминала, как Коннор пришёл в себя и узнал её, свою Линдси.       Она вспоминала, как в один из первых дней, как только Коннор смог встать с кровати, они приехали в штаб-квартиру Управления и всей командой вошли в кабинет Элсингера. Как тот залился мертвенной бледностью и мгновенно всё понял. Антон молча положил перед оперативным директором папку с копиями материалов, собранными Коннором и частично Кэтрин. Забавно было наблюдать, как тряслись руки Фрэнка, когда он просматривал бумаги.       Она вспоминала, как через два месяца им представили «нового» кейс-менеджера команды — профессора Коннора Дойла и нового оперативного директора Управления по научным исследованиям и разработкам — Антона Хендрикса.       Она вспоминала, как привезла Коннора после больницы к себе — в его квартире давно жили другие люди. Как они привыкали к совместной жизни, как Линдси училась читать такого обычно непроницаемого любимого, и как он анализировал, что ей нравится, а что нет.       Она вспоминала их первую ссору. Из-за пустяка, который даже и не отложился в памяти. Как она хлопнула дверью спальни и обиженно забилась в угол кровати, а Коннор остался в гостиной. Через несколько минут она уже была готова помириться первой, но тут Коннор сам зашёл в спальню и сел рядом. Он протянул руку, и через секунду Линдси уже прижималась лицом к его груди, а он ласковым дыханием ерошил ей волосы.       Она вспоминала, как месяц назад Коннор, запинаясь и подбирая слова, просил её стать его женой. Интересно, он действительно думал, что она может отказать?       Она вспоминала, как неделю назад Питер сделал ей великолепный подарок: единственное фото Кэтрин. Это было, когда они ещё до возвращения Коннора отмечали в баре день рождения Клэр. Сама Линдси отошла к барной стойке, а Питер, который как раз купил новый фотоаппарат и усовершенствовал его, фотографировал всех. На фото Кэтти сидела вполоборота к камере, без улыбки глядя вдаль. Привычный тёплый свет глаз, рассыпанные по плечам волосы, стакан сока в руке. Медальон, средоточие жизни интегранта, светился на груди, прядь волос, запутавшаяся за цепочку. Глядя на фото, стоящее в метре от кресла на столе, Линдси почувствовала, как сжимается сердце. Она очень скучала.       Теперь она счастлива — рядом любимый человек, которого она едва не похоронила, любимая работа, где её ценят, возобновилась дружба с Питером, которого она уже не винила в гибели Коннора. Но ей не хватало одного. Её подруги. У общительной и контактной Линдси, основной задачей которой считалось уметь разговорить каждого, было много знакомых и приятелей. Но вот друзей… Разве что члены команды, которые уже давно стали практически семьей.       И вот полтора года назад у неё получилось узнать дружбу. Кэтрин спасла ей жизнь. Кэтрин вернула ей Коннора. Как же отчаянно хочется увидеть её…       Внезапно перед глазами девушки встало воспоминание о том дне, когда она, Кэтрин и Антон проводили первый эксперимент. Они с Антоном ждали, когда Кэтрин придёт в себя, и разговаривали. Что же Антон тогда говорил? Что-то о том, что ей, Линдси, нужно очень немногое, чтобы связаться с Кэтрин, даже если они будут очень далеко друг от друга… Но он не успел договорить — Кэтрин очнулась, и все мысли Линдси переключились на так рисковавшую подругу.       Пальцы Линдси сработали раньше, чем голова, и, только когда Хендрикс ответил сонным голосом, она поняла, что ещё нет и шести утра.       — Антон, ты когда-то говорил, что я могу без проблем связаться с Кэтрин. Что ты имел в виду? — выпалила Лин.       После некоторого молчания Антон отозвался. Даже по телефону было слышно, что он улыбается:       — Тебе достаточно её позвать. Беззвучно, но очень громко.       Линдси всё поняла и молча положила трубку. Что-то подобное она и сама думала. Решительно оставив чашку с уже остывшим кофе на столе рядом с фотографией, она вернулась в спальню. Легла, крепко зажмурилась и громко мысленно позвала подругу.

* * *

      Она оказалась в небольшой, но очень уютной кухне. За кухонным столом сидели средних лет мужчина и девчушка лет шести, представляющая собой его уменьшенную копию. Девочка рисовала, от напряжения чуть прикусив язык — знакомая гримаска! Мужчина не вмешивался, с улыбкой наблюдая за трудами дочери.       Спиной к ним стояла невысокая, но держащаяся очень прямо женщина. Глаза Линдси широко распахнулись, и она хотела позвать её по имени, но не смогла произнести ни звука. Но женщина едва заметно вздрогнула и повернулась. Такой родной взгляд ярко-зелёных глаз снова окутал теплом и пониманием. Женщина аккуратно приблизилась к тому месту, где Линдси ощущала себя в пространстве. Остановившись очень близко, как и всегда, она улыбнулась своей загадочной полуулыбкой, и Линдси почувствовала, как её руки касаются знакомые пальцы.       — Линс… Моя дорогая…       Голос чуть громче шёпота заставил девочку и мужчину поднять головы.       Девчушка что-то спросила мужчину по-русски, но он только накрыл руку дочери ладонью, давая знак помолчать, и внимательно посмотрел на гостью. «Они меня видят», — краем сознания подумала Линдси.       — Линс, у тебя получилось…       — Мне помог Антон, — и снова Линдси не проронила ни слова, но её поняли. Глаза стоящей напротив молодой женщины ещё больше потеплели.       — Передай ему мою благодарность. Я безумно по тебе скучала.       — Я тоже, — Линдси поняла, что её мысли Кэтрин как-то слышит.       — Рассказывай.       Как, оказывается, быстро можно изложить все события прошедшего года, не прибегая к словам! Линдси просто вспоминала образы и понимала, что Кэтрин их улавливает. И всё же что-то в подруге изменилось. Образ сомнения и вопроса тоже перешел к другой девушке, и она грустно улыбнулась.       — Я счастлива за вас.       — Как ты? Мы так давно не виделись...       — Это моя семья, — Кэтрин легко повела рукой в сторону сидящих людей. Линдси это уже поняла, но всё же посмотрела внимательнее. Хоть девочка и казалась уменьшенной копией отца, глаза она явно унаследовала от матери — такие же огромные, ярко-зелёные, смотрящие прямо в дальние закоулки души. Только сейчас Лин поняла, что её смущало — у Кэтрин изменился взгляд. Подруга кивнула.       — Да, ты права. Все мои способности остались у вас. Я теперь обычный человек. И я здорова. Так что я не жалею, — на лице Кэтрин появилась её настоящая, чуть загадочная улыбка.       Как много ещё хотелось узнать! Но именно в этот момент Лин почувствовала, что начинает просыпаться. Она дернулась, но Кэтрин выпустила её руку.       — Лин, не плачь. Ты же знаешь, что я никогда не забуду тебя. А ты меня… вспоминай иногда. Впрочем, скоро тебе будет не до этого, — смешок подруги затих вдали.       Линдси почувствовала, что Коннор обнимает её со спины и будит самым замечательным способом — тихо дышит прямо в ушко. Она ящеркой развернулась в его объятиях лицом к любимому и, сморгнув слезы, крепко поцеловала. Он с готовностью ответил на поцелуй, и, растворяясь в ласках, Линдси успела додумать последнюю связную мысль:       — А дочку мы назовем Кэтрин…