Льдины в алом костре

– Все нормально? – вопрос Забини был почти в лоб. Мулат смотрел на него напряжённо. Он задержал друга за локоть, заставляя остановиться в коридоре вагона, пока мимо в их купе проходили Гойл, Крэбб и Монтегю с Ноттом. Последний обернулся на полпути: – Вы идёте? – Позже – Забини подал ему жест рукой и тот, молча кивнув, скрылся в купе вагона, закрыв за собой дверь. – Тебя что-то смущает? – голос холодный, почти отстраненный. Драко был определённо не в духе. В его планы явно не входила встреча с грязнокровкой, которая налетела на него на вокзале, как ошарашенная. – Ты задержался. Тут же мимо них протиснулась Пэнси под руку с Дафной: – Вы чего тут встали? Малыш, ты идёшь? – Последний вопрос Пэнси очевидно адресовала Малфою. – Не сейчас, Пэнс – он бросил на нее быстрый взгляд и указал головой в сторону, намекая, чтобы они шли дальше. Дафна бросила вопросительный взгляд на Забини и в следующую минуту уже уводила надувшую губы Пэнси вдоль по коридору. Дождавшись когда девушки скроются в купе вагона, куда ранее уже проследовали остальные, Малфой обернулся к Блейзу: – Да, пришлось пообжиматься с этой гриффиндоровской-сукой-Грейнджер. Пора бы ей уже нацепить очки, зрение у нее не лучше чем у ее дружка Поттера. Малфой не хотел смотреть другу в глаза, от Забини ничего не скроешь и это он знал наверняка. Руки Драко уперлись в выступ оконной рамы. Так себе опора, но это помогало сохранить равновесие, когда вагон поезда немного пошатывало. Ему было противно лишь от одной мысли, что ему пришлось ее коснуться. Раздражение. Это то, что он испытывал всегда, когда видел это чёртово гнездо на ее голове. Просто омерзительно. Что там на ней было? Кажется джинсы, которые только ещё больше подчеркивали ее угловатость и нелепая магловская толстовка с эмблемой какой-то магловской спортивной команды. Боже..ну какая же уродина. Он чувствовал, как вместе этими мыслями искажается его лицо. А эта нищая сука Уизли, что постоянно следует за ней, только усугубила и не без того «приятную» встречу. Просто комбо.... – Ну и как? – голос Забини был абсолютно спокоен. Малфой был готов поклясться, что услышал в этом вопросе насмешку и это заставило поднять вопросительный взгляд на мулата: – Ты блять издеваешься? Уголки губ Блейза расплылись в лёгкой усмешке. Повисло молчание, которое по ощущениям Малфоя длилось вечность. С другой стороны не с каждым Драко мог вот так вот просто помолчать. И тут внезапно: – Слушай, Забини, я бы не хотел в этом году затрагивать несколько тем, – Малфой встретился глазами с другом – я достаточно хлебнул дерьма в прошлом году, Отец он.. – Он как-то пытался связаться с тобой после того, что случилось? – Может и пытался, в Азкабане у него осталось не так много сторонников, через которых можно было бы что-то передать, если ты понимаешь, о чем я. Забини ничего не ответил на это, только кивнул. Наверное он был единственным, кто поддерживал Драко в то страшное для его семьи время. После битвы семья Малфоя публично покинула Пожирателей Смерти. А если точнее, то они сбежали. Не прошло и месяца как Люциус признался в своих деяниях и его отправили гнить в Азкабан. Отрывки воспоминаний вспыхнули в памяти Драко: – Вы не понимаете, он признал свою вину, он отрекся от всего что было... – Мистер Малфой, вам ли не знать, что за ошибки нужно платить. Ваша мать и вы свободны, вам нужно научиться жить дальше. За ваши же ошибки – голос одного из судей Эрнеста Хоукворда на мгновение запнулся – ответит отец. Это было его решением. В тот же год его мать сошла с ума. Это происходило постепенно, но конечной точкой был Люциус, когда его вывели из зала суда и она больше его не видела. Истошный крик разорвал тогда ее глотку. Тогда ему казалось, что часть его умерла, а его сердце пронзило тысяча ледяных осколков. Малфой мало что запомнил, что тогда в суде происходило, пелена стояла перед его глазами. Потому что он знал, что так будет. Но почему-то таил в себе надежду, что им всем позволят уехать вместе. Убраться отсюда к чертовой матери, чтобы забыть все, что было с ними. И чтобы другие тоже забыли. Наблюдать за Нарциссой было выше его сил, ее лицо после столького времени до сих пор отражало в себе ужас. Он больше не видел в ней ту сильную женщину, которая всегда была главным связующем звеном между сыном и отцом. Теперь она доживёт свой остаток жизни в Мэноре с тремя сиделками. Так думал Драко. Он знал, что после всего случившегося им больше не доверяют, люди их боялись. Нарцисса не была пожирателем смерти и их с Драко помиловали. За месяц до начала учебного года он получил письмо, что его ждут в Хогвартсе. Как и всегда. Он не хотел ехать, но и оставаться с Матерью у него больше не было сил. Перед отъездом она обещала ему писать каждую неделю. Конечно он знал, что никогда не ответит на ее письма и вряд-ли вообще когда-нибудь решится их прочитать. Затянувшееся молчание было нарушено Забини: – Я рад.. что ты с нами. – Он положил руку на плечо друга. – Да..я кажется тоже – Малфой постарался натянуть на себя улыбку, но по глазам Блейза он понял, что это вышло у него фигово. – В любом случае, тебе не дадут в этом году расслабиться, – Забини усмехнулся. В этом году Драко предложили пост старосты школы. Вместе с письмом из Хогвартса ему был отправлен и значок. Не то, что бы он был ошарашен данным предложением, но он понимал чем оно было обусловлено. Он был не против взять на себя побольше обязанностей, лишь бы воспоминания прошлого года не преследовали его ежеминутно. До него доходили слухи, что на пост старосты школы со стороны девочек претендовала эта гриффиндоровская заучка Грейнджер и делить с ней башню старост на двоих он точно был не намерен. Конечно же его ответ был очевиден. Поэтому он оставил этот пост Блейзу. Взамен он обещал директрисе Макгонагалл взять на себя часть его обязанностей вроде патрулирования, быть в курсе всех событий и подменять его на собраниях, если будет такова необходимость. На это он был готов ещё пойти, лишь бы избежать частых встреч с той, чей вид вызывал в нем рвотные позывы. Слава Мерлину, что эта старуха не стала его расспрашивать о причинах его отказа, но было не трудно догадаться, что это ее шокировало. Прежде никто и никогда не отказывался от значка старосты школы, это всегда было почему-то в почёте и многие бы отдали все, чтобы оказаться на этом месте. – Я не против, патрулирования этажей ночного Хогвартса, не так напряжно, учитывая, что меня уже как год мучает бессонница, а личная комната в соседней башне со своей же ванной комнатой, которую готова мне выделить старуха Макгонагалл – то что нужно, при таком раскладе. – Драко пропустил свои пальцы через волосы, убрав упавшие на лоб пряди на затылочную часть головы. Он знал почему так. Он сделал тяжкий выдох и, сместив центр тяжести, облокотился о соседнее пустое купе спиной, сложив руки на груди. На самом деле ему было посрать на все те причины, которые послужили предложению Макгонагалл занять им пост старосты школы. Они готовы были принять его в школу, но селить его в спальню с другими учениками? Наверное нет. Хотя разницы в общении между сокурсниками он не заметил. Все так же как и было. Подумать только мне оказали такую честь. Саркастически усмехнулся. Он был готов поклясться, что ученики других факультетов его сторонились ещё больше, чем раньше. Его по-прежнему боялись, как и всегда, но уже никто не пытался к нему подлизаться и навязаться в приятели. У Драко нет приятелей, только Блейз. Остальные - ненужная волокита под ногами. А что касаемо девчонок, то тут проблем у него никогда не было. Он трахнул добрую половину чистокровных девиц и в целом его все устраивало. Только секс и только чистокровный, проявление эмоций и других составляющих было не в его сути. А сегодняшняя встреча с Паркинсон ещё раз подтвердила, что она была бы не прочь пообжиматься где-нибудь в туалете их вагона. С ней у него всегда все было стабильно уже как три года. Он уже и не помнил когда она стала той, с кем он спал чаще остальных. Он видел, что она хочет что-то большее чем просто секс, но он всегда отчерчивал линию допустимого. Как и с другими, с кем он мог встречаться в другое время, когда Пэнси не вешалась на него. – Тебя все ещё мучают те кошмары? – внезапный вопрос Забини заставил его выйти из потока мыслей. – Кошмар. Он один, Забини. – Драко отвёл взгляд к окну и мулат понял, что это тоже она из тем, которых бы он не хотел касаться. – Ты поэтому отказался? Потому что старостой девочек возможно будет Грейнджер? Малфой на этот раз ничего не ответил. Он обогнул плечом товарища и стремительным шагом направился в купе. Забини последовал за ним.

***

– Что́ ты сделала?! – Рон буквально чуть не подавился «Сахарным пером» и зашелся кашлем.. – А что ты хотел, Рональд?! Или ты думал, что я буду делить гостиную с этим заносчивым и мерзким..– она практически задыхалась, подбирая наиболее подходящие эпитеты для описание того, кто ещё полчаса назад сверлил ее переносицу глазами. – Да, но Гермиона, ты так давно хотела это место – не дал ей закончить Гарри, его голос звучал спокойно. – В любом случае мне удалось на пятом курсе получить значок старосты факультета, поэтому это... – Как и мне – Перебил ее Рональд, на что Гермиона закатила Глаза. – Как и Малфою – добавил Гарри и тут же раскрыл лежавший на столе Пророк. Гермиона перевела на него взгляд. Лучше бы я не затрагивала эту тему. Она знала, что Гарри всегда заводится с пол оборота, когда речь шла о нем. Она почесала нос, чтобы хоть как-то убрать нахлынувшее на нее напряжение. Да, такое уже когда-то случалось. Перед пятым курсом она и Рон получили значки старост факультета. В тот же год по приезде в школу, на первом же собрании старост они узнали, что такая же честь выпала и Малфою. По сей день она считала, что значок ему тогда дали зря. Он не упустил такой уникальной возможности и сразу же стал пользоваться этой привелегией. – Это не так было важно, Гарри, как то, что под его значком была вышита буква «Инспектора Дружины» – Гермиона фыркнула и ее рот исказила гримаса. – Да, в том году он действительно вел себя как последняя крыса, он столько очков у нас снял ни за что. Этот гад на пятом курсе снял у меня очки за то, что у меня была не заправлена рубашка – Рон буквально выплюнул эти слова, а в глазах появился злой огонёк. – Не только у тебя, Рональд, – Гермиона сложила руки на груди и вызывающе подняла подбородок – если перечислять все снятые очки Драко Малфоем, можно сбиться со счету и тем более это было давно. – Если следовать вашей логике, то я могу здесь добавить только то, что в тот год Малфой снял с меня очки только лишь потому, что я ему не нравился, – Гарри вызывающе развел руками, окинув вопросительным взглядом друзей – и это тоже по сути не так важно, если бы не эта чокнутая Долорес Амбридж. Гарри был прав, ведь до появления Дружины старосты факультетов и школы могли в наказание за плохое поведение во внеучебное время снимать очки с других студентов, но не друг с друга. Благодаря этой до-тошноты-розовой-бестии члены дружины получили право снимать очки и с обычных студентов, и со старост, чем активно пользовались, тогда-то все и пошло под откос. – Страшно представить, что будет в этом году, если теперь старостой школы станет Малфой – Рон посмотрел на Гарри. К черту Малфоя. – И все же, я отказалась.– Выдохнула Гермиона... Занять пост старосты школы не было ее мечтой, но это было целью к которой она давно стремилась. В тот день, когда пришло письмо из Хогвартса и значок, она восприняла эту новость спокойно. После Битвы это уже не казалось таким важным, как это было ранее. Когда она достала значок холодная железка обожгла руку. В письме Макгонагалл ей также сообщила кто будет ее напарником. В тот момент сердце Гермионы сжалось и она буквально почувствовала, как ее желудок прибило к позвоночнику. Она знала, что не может согласиться. В этот же день она написала письмо директрисе о том, что не может принять предложение. Ей было до боли обидно. ...– Но тем не менее я буду помогать в некоторых обязанностях Сьюзен и кстати я все ещё являюсь главным организатором праздника на предстоящее Рождество – Гермиона натянула улыбку и по реакции друзей она поняла, что получилось вполне правдоподобно. – Сьюзен? Сьюзен Боунс? Теперь она займет твое место старосты девочек? – Рон вскинул брови и уголки губ растянулись в лёгкой усмешке. Гермиона закатила Глаза: – Я все чаще замечаю саркастические нотки в твоей речи, Рон, ты сегодня разговорчив более чем. Уизли ничего на это не ответил, только сдавленный смешок искозил его губы. – Ты хочешь сказать, что ты будешь что-то вроде зам старостой школы..? – Гарри бросил неуверенный взгляд на подругу. – Ну что-то вроде того. – Но Гермиона, у старост школы никогда не было замов. – Да, Гарри, как никогда и не было отказов от предложений занять этот пост. – Все меняется – протянул Рон. Гермиона ободряюще улыбнулась своим друзьям. Он прав. Все меняется. Всё уже изменилось. Они изменились. Смерть Дамблдора и эта война отложили неизгладимый отпечаток на них всех. Мы слишком быстро стали взрослыми. И от этой мысли ей стало не по себе. Прошел почти год. Что нас ждёт в этом году? Никто не знал на это ответа. Гермиона молча наблюдала как в окне менялся змейкой плотный ряд деревьев. Небо было почти на закате и его цвет напоминал ей повидло. В груди что-то сдавило. Наверное это был страх. Страшно было всем. Даже тем, чьи лица были скрыты под масками приветливых улыбок сегодня утром на платформе в Лондоне. Все будет хорошо. Ей почему-то хотелось верить в это. Их поезд несся вперёд, а необъятный вид заката, что предоставился взору Гермионы на мгновение смог перехватить ее дыхание. Она подсела к Гарри и положила голову на его плечо и в тот же миг почувствовала на себе тень его лёгкой улыбки. И на душе стало теплее.