Deja vu?

Есан целует мокро, собирая с губ вкус ягодного тинта и разделяя его с Джуном. Руками под одежду забирается, оглаживая подтянутое тело и ногтями царапая ребра и грудь. Ким стонет в поцелуй и сильнее за плечи хватается, пытаясь удержаться на узких бедрах. Возбуждение тугим узлом завязывается внизу живота, и Джун невольно прогибается в пояснице, дабы немного облегчить эрекцию. — Знаешь, секс в машине это прекрасно, но неудобно, – Есан отстраняется и смеётся, когда слышит тихий скулеж. — Есан, пожалуйста, – давит из себя Ким, утыкаясь в шею и целуя ее. Кан отрывает от себя старшего и судорожно выдыхает, потому что такой Хонджун произведение искусства, не иначе. Раскрасневшиеся щеки и кончики ушей, распухшие губы, которые он постоянно облизывает смачивая, потемневшие глаза... Такой прекрасный в свете дорожного фонаря и такой нуждающийся в Есане. — Давай съездим кое–куда, – шепчет Есан, боясь сбить атмосферу. Ким губы дует (так очаровательно, по мнению Кана), и Есан улыбаясь продолжает. – Тебе понравится там, я обещаю. Как отказать таким сладким словам своего парня? Конечно, Ким сползает с бедер, усаживаясь рядом, на пассажирское сидение, ёрзает, возбуждение даёт о себе знать. Кан заводит машину так же легко, как и ее хозяина; руку на бедро парня, что рядом, кладет и узоры выводит, больше раззадоривая. Хонджун правда старался отвлечься от недавнего, но... Но такой сосредоточенный Есан, сидящий рядом; его рука, которая покоилась на бедре, в опасной зоне от возбуждения; его вторая рука, что сжимает руль; его выступающие вены на руках – это все способствует созданию не самых светлых мыслей в крашенной головушке старшего. Ким снова скулит, представляя, как эти руки будут сжимать его бедра и талию. Хочется чтобы до синяков... Хочется много... Есан сворачивает с шоссе на дорогу, ведущую в лес. Хонджун дыхание затаивает, смотря на сменяющиеся виды, и думает, что же такое придумал Кан. Они проезжают ещё пару метров до того, как остановиться на песочном берегу реки. — Мы приехали, – сообщает Кан замечая потерянный взгляд старшего. Выходит из машины и, обойдя, помогает выйти из салона автомобиля своему возлюбленному. Хонджун, как котенок потерянный, тычется в шею кановскую, обнимает, целует, чем раззадоривает младшего. Есан под бедра Кима подхватывает и на холодный капот усаживает, устраиваясь меж разведенных ног. — Вау, Джун-и, ты до сих пор возбуждён, – Кан шепчет это на ухо своему парню, а тот лишь поскуливает от того, как контрастируют горячее дыхание по ушам и лёгкий ветерок с реки. Есан глушит скулеж поцелуем, сразу проталкивая язык и обводя им ровный ряд зубов, с чужим сплетает в танце, вытягивая стон прямо в поцелуй. Кан футболку джуновскую задирает, не решаясь снять её совсем. Кончиками пальцев по рёбрам проводит, вызывая толпу мурашек, узорами поцелуев покрывает тело, иногда кусая. Хонджун стонет в голос и тут же рукой рот прикрывает, когда Кан языком затвердевших бусин сосков касается. Смущение от чего-то бьёт по лицу, от того насколько Ким громкий, но Есан продолжает, надеясь услышать ещё раз... И слышит. — Есан, пожалуйста, прекрати, – простанывает тот, когда младший играет с бусинами и давит на них. Есан ухмыляется и на вставший член старшего надавливает и потирает через ткань джинс, заставляя Кима выгибаться на капоте. — Джун-а, ты такой красивый сейчас, даже представить себе не можешь, – Есан шепчет это на ухо, помня насколько сильно Джун любит это, а руками пряжку ремня ослабевает и стягивает вовсе. Есан опускается на колени перед ним, губами по бёдрам проводит, кусает и засосы оставляет, пальцами давит, как Ким и хотел. Минует сочащийся член, касается везде и в опасной близости, но только не его... Ким руками лицо прикрывает, чувствуя, как чужое дыхание опаляет орган. Есан убирает крохотные ладони от лица и целует, опять же глубоко и развратно, а после, раззадорив, заменяет свои губы и язык на два пальца. Хонджун послушно принимает их, языком обводя и хорошо смачивая, представляя на месте пальцев совсем другое. И Есан это прекрасно знает и хочет почувствовать, но не сейчас, а потом, дома. Вытащив свои пальцы изо рта, он подставляет их к колечку мышц и проталкивает один, скорее просто на пробу, нежели на реальную растяжку. Хонджун готов, он всегда готов. На замену одному пальцу приходят два, дабы немного помучить парня. — Есан-и, пожалуйста, – выдыхает Ким и руку запускает в копну волос, оттягивая за корни. — Хорошо, повернись, – командует Кан и отстраняется от горячего тела, стягивая с себя джинсы и оголяя болезненное возбуждение. Ким смотрит завороженно, а после, когда Кан сплевывает на руку (чертовски горячо, по мнению старшего), дабы увлажнить член – вспоминает, что ему нужно перевернуться. Он опускает ноги на землю и, прогнувшись, опирается локтями о капот. Есан пристраивается сзади и одним движением входит в обжигающе тугое нутро, заполняя полностью, от чего Ким грудью ложится на металл, судорожно вздыхая. Кан движется медленно, выходя почти полностью и заново наполняя. Хонджун стонет в голос от того, как правильно он чувствует себя в руках Кана, от того как правильно чувствуется член, проезжающий по простате. Вся эта ситуация слишком правильная. Ким оборачивается и поцелуя просит. Кан останавливается, вжимает в себя старшего так, что член простату давит. У Кима ноги подкашиваются от такой стимуляции. Кан губами касается чужих губ, прикусывает нижнюю, языком проводит по укусу. Есан руку с талии на горло перемещает, чуть сжимая ее. Этого хватает Хонджуну, чтобы ступить в пропасть. Семя толчками выходит, пачкая темный капот и живот, а сам он сжимается настолько, что отправляет вслед за собой Есана, что помогал пережить оргазм, целуя спину и плечи через ткань футболки, висевшей на обмякшем теле. — Прости, – шепчет он, вспоминая, что они совсем не дома, а делали это без защиты. — Мыть меня сам будешь, у меня уже сил нет, – проговаривает Ким, лениво целуя личико своего парня. — Тогда буду делать так чаще, – Есан смеётся и цепляет ладонью щеку кимовскую, целует в губы, нежно и аккуратно. Кан помогает Джуну собраться и сесть обратно в машину, предварительно сделав пару фотографий ночной реки. Когда сам Есан садится в салон, Джун уже сладко посапывает, укутавшись в есановскую куртку, что лежала на заднем сидении. Кан улыбается этому и целует в висок. — Такой прекрасный, – проговаривает он и выезжает с берега, направляясь домой.