Изуши

Жизнь в Изуши течет неспешно. Где-то там, далеко, безумцы бросают вызов заведенным порядкам и выступают против бакуфу; где-то там идут армии на мятежные ханы, а политические партии грызутся за власть; здесь, в Изуши, жители обсудят добравшиеся из столицы захватывающие слухи, да и забудут о них, поглощенные своими заботами. Хироэ Коскэ* интересуется политической жизнью страны не больше, чем все — забот у него хватает. Лавка “Хироэ-я” открылась меньше года назад, но от покупателей нет отбоя, а помощника владелец не держит. О господине Хироэ мало что известно: родственник Хирото Джинске* - кажется, двоюродный брат; приезжий (выговор эдосский), семьей до сих пор не обзавелся — вот. пожалуй, и все. Говорят, с ним случилась несчастная любовь, и поэтому он бежал в Изуши, подальше от всего, что напоминало бы о ней. Говорят, он отказался платить “за охрану” Волкам из Мибу, они в отместку разгромили лавку, и ему пришлось начать все сначала. Нет, возражают другие, Волки Мибу — в Киото, а господин Хироэ, несомненно, эдосец, и платить он отказался, наверное, якудза. Иные рассказывают что он вообще не был торговцем, но уж это-то точно выдумки: дела в лавке идут слишком бойко для того, кто никогда не занимался торговлей. Хироэ Коскэ собирает эти слухи то с удовольствием, то с грустью. Осенними вечерами Хироэ Коскэ жжет свечи, считая выручку и расходы — и вспоминает, как Кацура Когоро просиживал ночи над книгами по артиллерии и судостроению. Хироэ Коскэ с вежливым интересом выслушивает покупателей, рассуждающих о том, что же будет теперь с Чошу, и больше увлечен упаковкой товара, чем разговором. Кацура Когоро жадно ловит каждое слово: вдруг проскользнет какая-то новость? Хироэ Коскэ, ежась от утреннего холода, сметает сухие листья с участка дороги перед лавкой с яркой вывеской “Хироэ-я”, улыбается в ответ на приветствия ранних прохожих. Кацура Когоро с грустной усмешкой говорит себе, что, быть может, ему стоило бы исчезнуть навсегда: Хироэ Коскэ управляется со своим магазином (и жизнью) куда лучше, чем Кацура Когоро — со своими политическими обязанностями (и жизнью). Дурные сны приходят к ним обоим. В них в “Хироэ-я” врываются люди в бело-голубых хаори, переворачивают все в лавке верх дном, швыряют безоружного хозяина на прилавок и заламывают ему руки за спину. Тогда Кацура — или Хироэ — просыпается, хватая ртом воздух, и не сразу вспоминает, кто он. В иных снах за ним приходят не Шинсенгуми, а люди из Светской фракции*, и от торжествующего Тоты Мукунаши* Кацура узнает, что всего его друзья схвачены, Омура Масуджиро* и Ито Шунске* выдали на допросе его убежище, и теперь Тота может наконец избавиться ото всех так утомивших его сторонников фракции Справедливости. Сны бередят душу, и тогда Кацура Когоро оттесняет Хироэ Коске, смотрит из-за его плеча на живущий в размеренном ритме Изуши, но не видит окружающей реальности. Что он делает здесь, когда должен быть совсем в другом месте, думает он, что он вообще делает? Кацуре Когоро хочется бросить все и вернуться в Хаги, чтобы… он не знает, что может сделать, но что-то же должен. В такие моменты у него все валится из рук. Он знает, что от его возвращения сейчас толку не будет, что в Чошу он объявлен мертвым, он все это понимает, и все же оставаться в Изуши становится невыносимо. И тогда, чтобы не наделать глупостей, Кацура Когоро вновь уступает место Хироэ Коскэ, и тот улыбается служанке из небогатого дома, пришедшей купить соломенную корзину и соль. Иногда ему снится охваченный огнем Киото, умирающий племянник* и Кусака Гэнзуй, неотрывно глядящий в чёрное от копоти небо остекленевшими глазами. Тогда Кацура Когоро малодушно хочет забыть все и особенно охотно отдает власть Хироэ Коскэ. Зима приносит новые хлопоты. Хироэ Коскэ покупает и перепродает корзины и кадки, кухонную утварь, сандалии и щетки для волос, сгребает снег, освобождая вход в лавку, ловко составляет сметы, навещает "родичей"-Хирото и забывает, что, вообще-то, живёт здесь в ожидании перемен. Трудно постоянно размышлять о том, чего не можешь изменить, и заботы Хироэ Коскэ все чаще вытесняют из головы заботы Кацуры Когоро. Он думает о том, что нужно проверить счета, купить масло для ламп, заплатить налог и подновить крышу. Прошлое подёргивается дымкой, все реже утомлённому рутинными делами Хироэ Коскэ снятся кошмары о Киото. В какой-то момент Кацура Когоро ловит себя на мысли, что растворяется в Хироэ Коскэ и в Изуши, и сильнее всего его пугает то, что эта мысль не вызывает неприязни. В Изуши добрые люди, они приняли его, а он - их и этот город, и, пожалуй, он мог бы быть счастлив, оставшись Хироэ Коскэ из Изуши, владельцем лавки домашних товаров. И к концу зимы Кацура Когоро словно засыпает. В марте меняется все. В марте в Изуши приходит Икумацу — усталая, замерзшая, совсем не похожая гейко из Гиона, главное сокровище дома Пиона. И счастливая. Кацура Когоро поит ее горячим чаем в лавке Хироэ Коскэ, растирает заледеневшие руки, ужасаясь и восхищаясь, слушает рассказ о ее путешествии, злится на Хирото Джинске, проигравшегося в пути и бросившего Икумацу одну*. Икумацу приносит с собой все то, что Кацура Когоро оставил позади, своим появлением напоминает о Киото, о мятеже и побеге, о том, что мир и Япония не ограничиваются Изуши. В марте Кацура Когоро получает письмо от Ито Шунске — и понимает, где он сейчас нужен. В начале апреля Кацура Когоро навсегда покидает Изуши, а Хироэ Коскэ — этот мир.