На пути к исцелению

      Хизаши неуклюже прыгал и извивался перед входной дверью, натягивая одноразовую перчатку и при этом внимательно следя за пакетами, чтобы те ни в коем случае не упали на пол. Наконец, он справился с этой миссией, после чего глубоко вздохнул и негромко постучал. Пользоваться дверным звонком было запрещено.       Спустя несколько секунд раздался приглушённый щелчок открываемого замка. Ещё мгновение — и он услышал неуверенное: «Открыто». Рукой в перчатке Ямада распахнул дверь и быстро прошмыгнул в квартиру. Постараться лишний раз не задевать стены, суметь остановиться в пределах крошечного резинового коврика под дверью, удерживать пакеты навесу до тех пор, пока хозяин квартиры их не заберёт. Простые навыки, которые он оттачивал последние полгода. Сложнее всего было следовать этому ритуалу в дождливую погоду. В таком случае приходилось заботиться ещё и о мокром зонте.       — Простите за вторжение! — бодро поздоровался Хизаши.       Он искренне и открыто смотрел на Айзаву, который стоял в отдалённом конце коридора и внимательно следил за точностью выполнения необходимых требований. Когда гость уверенно протянул пакеты, чтобы, наконец, избавиться от неудобного балласта, Шота напряжённо взял их и на вытянутых руках понёс на кухню. На нём так же были перчатки.       Ямада умилённо ухмыльнулся и бросил быстрый взгляд на небольшую корзину, что занимала своё законное место рядом с дверью. На вешалке висел комплект простой домашней одежды, который мужчина когда-то принёс из собственной квартиры, а на полу стояли резиновые домашние тапочки, предназначенные специально ему. Он начал переодеваться. Когда аккуратно сложенная верхняя одежда накрылась специальной крышкой, Хизаши направился в ванную, дверь которой была предусмотрительно открыта.       С особой тщательностью он вымыл руки специальным антибактериальным мылом. Поскольку в этой квартире не водилось привычных тряпочных полотенец, мужчина, как обычно, воспользовался бумажными. В завершении гигиенических процедур он сбрызнул ладони антисептиком, стоящим отдельно от остальных баночек и скляночек на идеально вычищенной полочке на зеркале.       К моменту, когда гость добрался до кухни, Шота уже выложил содержимое пакетов на одноразовую скатерть и тщательно протирал спиртовыми салфетками магазинные упаковки. Сейчас он был сосредоточен на подложке с лососем.       — Как дела?       Хизаши остановился посреди небольшой кухоньки, стараясь быть равноудалённым от любых поверхностей.       — Как обычно, — спокойно буркнул Айзава и решительно отложил продезинфицированную подложку в сторону; как оказалось, последнюю. После этого он быстро собрал грязные салфетки, использованную скатерть и принесённые пакеты в одну кучу и вынес их в коридор, на тот самый коврик. Туда же полетели пришедшие в негодность перчатки. Когда придёт время уходить, Ямада захватит это с собой и выбросит. А хозяин квартиры примется за генеральную уборку.       Уже привычный алгоритм действий, к которому Хизаши относился с пониманием. И Шота был за это предельно благодарен.       Они подружились ещё в первом классе средней школы. Взрывной новичок, недавно переехавший в их район, сразу заинтересовался тёмным нелюдимым парнишкой, который постоянно ходил в перчатках, каждую перемену скрупулёзно протирал свою парту и получил пожизненное освобождение от занятий физкультурой. Одноклассники в открытую смеялись над ним; проходя мимо парты подростка, они то и дело норовили схватиться за его тетрадь или забрать себе пенал; изредка они любили почесать свои головы над его бенто. Один раз какой-то умник решил поиздеваться по-крупному и подложил на стул Шоты огромный ком грязи с торчащими оттуда червяками. Бедный мальчик в слезах сбежал из школы и на несколько дней заперся в комнате, не позволяя даже матери приближаться к двери.       Обидчикам после этого сделали нешуточный выговор и их на неделю отстранили от занятий. По возвращении они предпочли издеваться над Айзавой на расстоянии, насмехаясь и словесно унижая.       Когда на стороне паренька оказался Хизаши, хулиганы весьма быстро умерили свой пыл. Правда новичку понадобилось время, чтобы доходчиво объяснить о недопустимых издевательствах над Шотой. Помимо потраченного времени, ему это стоило сбитых в кровь костяшек, нескольких крупных синяков по всему телу и небольшого шрама под подбородком. Зато школу Айзава смог закончить без серьёзных проблем. И с тех пор, как он решил взять на себя опеку над этим несчастным парнишкой, Ямада наотрез отказался переводиться в другую школу, заявив родителям, что лучше уж он будет жить у бабушки с дедушкой и ежедневно мотаться в другой конец города, чем переедет на соседний остров.       Таким образом они получили аттестат об окончании школы, а затем поступили в один и тот же университет. Уже будучи старшеклассником Шота прекрасно понимал, что не может всю жизнь полагаться на лучшего друга. Поэтому решительно настроился отговаривать, надумай тот поступать на ту же специальность, что и Айзава, только ради продолжения своего попечительства. Но чуткий Хизаши и сам прекрасно понимал, что его товарищу необходимо научиться жить самостоятельно. Да и в университете не должно быть дегенератов, подобных бывшим одноклассникам. Он со спокойной душой пошёл своей дорогой, но при этом всегда был поблизости, готовый в любую секунду подставить плечо или набить кому-нибудь морду.       Лишь бы самому Шоте не пришлось мараться.       — Как твоя терапия? — продолжил ненавязчивую беседу Хизаши. — Ты же был сегодня на приёме?       Айзава согласно кивнул:       — Доктор Сейджиро говорит, что со следующей недели можно приступать к третьему пункту.       — О, в этот раз быстрее! — Ямада широко улыбнулся. — Ты делаешь успехи. Молодец! А что у тебя третьим пунктом?       — Взять что-то из чужих рук, — обречённый выдох и низко опущенная голова.       — Хэй. Я уверен, с этим ты тоже быстро справишься. Я буду тебе помогать. Как всегда.       Окончание университета они праздновали вдвоём в тихом уютном кафе. Долгое время Хизаши приучал друга к обеду вне дома и смог добиться некоторых результатов. Если Шота на сто процентов был уверен, что еду готовили в перчатках, а также ему позволяли пользоваться собственными одноразовыми палочками, то, скрепя сердце, замученный парень мог съесть несколько верхних кусочков сашими, которые не соприкасались с тарелкой. Также для походов в кафе у него всегда была с собой запечатанная соломинка. Методом проб и ошибок парни остановились на этом самом кафе, куда теперь изредка заходили, чтобы выпить за новые успехи в терапии. На которую Айзава решился как раз во время празднования получения дипломов, когда Ямада сказал, что хочет встречаться с ним. В том самом романтическом смысле.       «Со мной сложно».       «Мы дружим с двенадцати лет. Тебе меня не запугать».       «Мы не сможем бывать друг у друга в гостях».       «Будем много гулять и обедать в этом кафе».       «Мы не сможем… прикасаться друг к другу».       «Будем работать над этим. Сколько бы времени ни потребовалось».       «Я тебе быстро надоем».       «Ха! Ты думаешь, я только вчера в тебя влюбился? Не недооценивай силу моих чувств».       Тогда Шота понял, что друг действительно понимающе относился к его причуде, приучился носить с собой салфетки и антисептик, всегда тактично находился на комфортном расстоянии. Десять лет он терпеливо оберегал покой Айзавы, ни разу не заикнувшись о собственных неудобствах.       В ту секунду ради Хизаши ему захотелось хотя бы попробовать измениться.       «Хорошо. Я буду с тобой встречаться».       Ему потребовался год, чтобы устроиться на подходящую для него работу, твёрдо встать на ноги и записаться к психотерапевту. За это время Ямада, уже давно тщательно изучивший вопрос о болезни и её возможном лечении, решил начать помогать возлюбленному (его окрыляло осознание, что теперь он имеет полное право называть некогда лучшего друга именно так!) ещё задолго до первого приёма у врача. В своей настойчивой, но необременительной помощи Хизаши решил добиться того, что Шота позволит ему проникнуть внутрь своей квартиры. Через пару месяцев, без лишних слов согласившись со всеми условностями, вроде обязательной сменной одежды и личных тапочек, он смог пройти на эту кухню впервые. Но до сих пор у него было не так много прав на ней.       — Эм… Хизаши?       Голос Шоты был тихим и как будто надломленным. Он стоял, по-прежнему не поднимая головы. Эта разбитая фигура так и манила крепко прижать её к сердцу, спрятать от грязи внешнего мира, избавить от всех невзгод, свалившихся на её хрупкие плечи. Ямада сделал несмелый шаг вперёд с протянутой рукой. И привычно остановил её в нескольких сантиметрах от черноволосой вихрастой макушки.       — Что?       — Может, ты?..       Вместо продолжения ему протянули разделочную доску, на которой лежали морковь и луковица.       — Ты хочешь, чтобы я порезал?       Айзава нервно кивнул в ответ. Хизаши медленно перевёл взгляд с неровного пробора в густых волосах к руке, крепко сжимающей доску. На тыльной стороне ладони он заметил свежие ссадины. Тяжело вздохнув, Ямада сказал:       — Давай начнём с того, что я накрою на стол? Я постараюсь оставить как можно меньше следов, обещаю. К твоей еде я прикоснусь, когда ты перейдёшь к четвёртому пункту.       Шота резко поднял голову. На его лице была смесь противоречивых эмоций: он слабо улыбался, на щеках блестели тонкие дорожки слёз, точёные скулы заалели от смущения.       — Спасибо, — он облегчённо выдохнул и вновь отвернулся. А гость продолжил всматриваться в руки Айзавы, недовольно мотая головой.       С тех пор, как они начали встречаться, Хизаши стал отучивать Шоту остервенело тереть руки во время мытья и следить за тем, чтобы тот использовал заживляющие мази. Постепенно отвратительные глубокие ссадины превратились в едва заметные шрамы или не привлекающие внимание лёгкие покраснения. Но временами мужчина возвращался к своей нервозной привычке. Чаще всего это случалось в те дни, когда он испытывал более сильный стресс во время терапии. В такие моменты Ямада обращался с возлюбленным особенно нежно и ненавязчиво.       Пока хозяин квартиры готовил ужин, Хизаши стоял на месте, не жалуясь и не позволяя себе совершать лишние телодвижения без спроса. Конечно, через час спина начала затекать, а ноги, которые в течение дня и без того подвергались нагрузкам, — гудеть, но он продолжал стойко терпеть, с переменным успехом выводя Шоту на продолжительный разговор.       — Почти готово, — произнёс Айзава, в очередной раз помешивая суп.       Ямада кивнул и направился к шкафчикам с посудой. Боковым зрением он видел широко раскрытые от испуга антрацитовые глаза, когда его пальцы дотронулись ручки, но предпочёл игнорировать эту эмоцию. Со следующей недели Шота начнёт реже носить перчатки в его присутствии. Так что ему необходимо постепенно привыкать к тому, что теперь единственный посторонний в его доме будет чувствовать себя свободнее.       После того, как он достал приборы и расставил их по местам, Айзава разложил еду по тарелкам, контрольный раз продезинфицировал руки и сел за стол. Хизаши заметил участившееся дыхание и полный паники взгляд серых глаз, направленный на ложку для бульона.       — Я старался брать ближе к краю. И кончиками пальцев. Так что я не должен был особо наследить.       — Спасибо, — в очередной раз поклонился Шота. Видимо, эти слова его убедили, потому что он несмело потянулся к ложке. Его рука слегка тряслась.       Ямада, до этого мягко улыбающийся, удовлетворённо хмыкнул и возобновил разговор. Собеседник же тратил все свои силы на самоконтроль, поэтому отвечал лишь односложными фразами. Мужчина не настаивал.       После ужина Айзава сразу же собрал посуду и сконцентрировался на её тщательном мытье. Хизаши, как и за многим в этой квартире, наблюдал за процессом со стороны, больше любуясь впалыми щеками любимого, исполосованными падающими тенями спутанных локонов. С момента осознания своих чувств к этому парню, он мечтал о возможности дотронуться до его руки. И скоро эта мечта осуществится! А когда-нибудь они смогут даже поцеловаться. Стоит лишь потерпеть. Как бы Ямаде ни было тяжело из-за их непростых отношений, Шоте в тысячи раз тяжелее.       — …ши?       Хозяин квартиры стоял перед ним на расстоянии и заинтересованно смотрел на его лицо. Когда он не испытывал напряжения из-за болезни, он был вполне общительным и душевным человеком. Только, к сожалению, никто, кроме Хизаши, так и не смог этого разглядеть. Наверное, именно в эту участливость, так редко прорываемую сквозь толстый кокон из комплексов и нервов, он в своё время и влюбился.       — А? Ой, прости. Задумался.       — Я говорил, что устал. Хочу прилечь.       Пауза.       — Конечно.       В гостиной на полу их уже дожидались два футона, один и которых, как и многое здесь, предназначался специально Ямаде. Он быстро нырнул под своё одеяло и принялся внимательно наблюдать за медлящим Шотой. Но сейчас его тормозили не обязательные процедуры дезинфекции, диктуемые болезнью, а природная скромность. Видимо, смелости хватило только на то, чтобы пригласить гостя полежать вместе.       Они перешли на этот этап отношений относительно недавно, когда Хизаши задержался допоздна и пропустил последний поезд. Тогда ему пришлось ночевать на полу в гостиной, и Айзава был способен предоставить только простыню и одно потрёпанное временем одеяло. На утро, продрогший до костей и с болью в шее, мужчина твёрдо решил убедить Шоту купить для него футон.       «А зачем второй? — спросил он, когда хозяин квартиры похвастался приобретением. — Я надеюсь, ты не будешь отправлять его в чистку каждый раз…».       «Он для меня, — Айзава спрятал лицо в тени волос и старался говорить тише. В его голосе отчётливо слышалось смущение. — Я подумал, что мы можем лежать вместе. Как парочка».       С момента покупки футонов «как парочка» они лежали всего два раза. К сожалению, им редко выпадала возможность сближаться в этом направлении. Но сегодня повезло!       Шота, наконец, устроился и повернулся к гостю. В полумраке комнаты они молча вглядывались в лица друг друга. Ямада пытался отыскать в недрах тёмного неуверенного взгляда истинные чувства его обладателя к ситуации, к нему самому. Вместе с тем Хизаши сам старался как можно более точно и просто выразить всё, что скопилось в его собственном сердце. Ему хотелось правильно донести до возлюбленного, насколько тот важен и дорог, насколько он искренне желает помочь в избавлении от этой неудобной болезни, насколько он счастлив находиться сейчас здесь.       Айзава слабо улыбнулся и, не вытаскивая руку из-под одеяла, протянул её вперёд. Ямада сделал то же самое. И так они продолжили лежать в абсолютной тишине, наслаждаясь молчаливой нежностью друг друга, соприкасаясь руками сквозь слой из двух одеял.

***

      — …А они мне: «Стойте, господин Ямада! Туда нельзя!». Какого, спрашивается, мне нельзя в мою собственную студию, м? Ну, я с ноги дверь и открыл. Уже даже воздух набрал, чтобы возмутится. А там стоит эта толпа, у всех в руках шарики и хлопушки. Ао так с открытым ртом и застыл, Миса и Така растяжку вешали. Нужно было видеть их лица, ха-ха! И тут меня словно обухом по голове: «Уже седьмое?!».       — В общем, ты испортил себе сюрприз, — Шота мягко рассмеялся.       — Да уж. Но, согласись, подобные приготовления нужно делать заранее. Тем более, что мы занимаемся организацией праздников! А у меня сложилось ощущение, что они вспомнили о моём дне рождении только утром…       — Как ты сам…       — Это неважно! Короче, они ещё на меня и обиделись, представляешь? Да это я должен был…       Его прервала подошедшая официантка:       — Ваш заказ.       Сегодня у них было целых два события, чтобы отпраздновать в любимом кафе. День рождения Хизаши очень удачно совпал с переходом на новый пункт в терапии. И совместить эти два мероприятия оказалось просто невероятной удачей!       Сначала девушка разложила перед Ямадой приборы, а затем принялась за расстановку принесённых блюд. Пока она была занята, тот всё своё внимание направил на побледневшего возлюбленного. По слабой тряске узких худых плеч, мужчина с лёгкостью мог предположить, что сейчас под столом Айзава нервно заламывал пальцы. На высоком бледном лбу выступила крупная испарина, а грудь ходила ходуном. И в целом его всего потряхивало.       — Приятного вечера! — официантка поклонилась и уже готова была уйти, как Шота неожиданно громко её окликнул:       — Подождите! Эм… Вы не могли бы… кхм… принести ещё приборы? — окончание фразы утонуло в общем гомоне.       — Простите?       — Вы не принесли приборы моему спутнику, — мягко подхватил Хизаши, прекрасно видя, что тот на волоске от паники.       Девушка на мгновение замялась, быстро переводя взгляд с одного посетителя на другого. Когда Ямада слабо кивнул ей, она ещё раз поклонилась:       — Прошу меня простить за это недоразумение. Сейчас я всё исправлю.       — Сп… спасибо, — прошептал Айзава и сильно закусил губу. Его голова была низко опущена, а руки продолжали оставаться под столом.       Они были постоянными клиентами этого кафе уже больше трёх лет, ещё со времён университета. Естественно персонал сразу запомнил колоритную пару совершенно несовместимых с первого взгляда мужчин. Один яркий и общительный, другой зажатый и болезненный. Да и странные заморочки второго так же не остались без внимания. Такта и профессионализма персоналу хватало с лихвой, чтобы спокойно принять особенность посетителя и следовать его необычным прихотям. После непродолжительной беседы с руководителем заведения ещё при первом визите, им даже разрешили пройти на кухню, чтобы убедиться в безопасности приготовляемых блюд. К сожалению, кафе не могло предоставлять одноразовую посуду, но повара по возможности старались оформлять заказ «для господина Айзавы» таким образом, чтобы как можно меньше еды соприкасалось с тарелкой.       Прекрасно зная о своеобразном постоянном клиенте, официантка без задней мысли принесла только один набор приборов за их стол. И именно поэтому её удивление на внезапную просьбу оказалось вполне закономерным.       Через несколько секунд девушка вернулась к их столику со всем необходимым.       — Ещё раз прошу простить меня. Хорошего вам вечера!       Очередной вежливый поклон — и мужчины остались одни.       Шота сверлил взглядом принесённые палочки так, словно не хотел упустить из виду огромного ядовитого паука, случайно забравшегося в комнату. Его широко открытые глаза даже успели слегка покраснеть от напряжения и недостатка влаги.       — Ты точно уверен? — осторожно спросил Хизаши. Погружённый в свои мысли Айзава вздрогнул от неожиданности и оттаял, наконец, сделав хоть какое-то телодвижение.       Дрожащей левой рукой он потянулся к правой перчатке. Подхватив манжету большим пальцем, он стянул её до середины ладони и вновь замер. Теперь его глаза отчаянно бегали от трясущихся рук к сервированному столу и обратно. Через несколько мгновений он обречённо выдохнул, согнулся практически пополам и обхватил голову в попытке закрыться от недружелюбно настроенного мира.       — Я не могу.       Ямада уверенно протянул руку открытой ладонью вверх:       — Хочешь, я помогу?       Шота вновь сел прямо, в этот раз его поза была заметно более расслабленной. Видимо он уже привык, что его партнёр всегда рядом и в любой момент готов поддержать. А самому Хизаши хотелось верить, что сила его искренних чувств, о которых он часто говорил своему истерзанному любимому, действительно поможет когда-нибудь избавиться от этой болезни.       Айзава решительно положил ладонь сверху, и она тут же оказалась в уютном коконе ласковых рук. Ямада мягко обхватил узкую кисть и неспешными поглаживаниями принялся её массировать. Для успокоения. От тонкого изящного запястья до кончиков длинных пальцев. Когда он заметил, что Шота прикрыл глаза от удовольствия, а губы тронула рассеянная улыбка, Хизаши аккуратно стянул перчатку и положил её на диванчик рядом с собой, чтобы не было соблазна снова её надеть до конца трапезы. То же самое в таком же нежном темпе он сделал ещё раз.       Отступать было поздно.       — Я верну их, если тебе станет совсем плохо. Но для начала попробуй. Я в тебя верю.       «5. Съесть заказанные блюда в кафе, используя не свои приборы». На приёме три дня назад терапевт дал добро переходить к этому пункту. Тогда Айзава твёрдо решил сделать это именно сегодня, на дне рождении партнёра. Ему хотелось порадовать его в столь важный праздник, хотелось в очередной раз продемонстрировать, что на длительное и мучительное лечение он согласился в первую очередь из-за этого самого мужчины, что сейчас сидел напротив него и с полным беспокойства взглядом внимательно следил за его состоянием.       Кивнув самому себе, Шота потянулся к палочкам. Из-за непрекращающегося тремора он смог правильно взять их только с третьей попытки. Так же не сразу ему удалось подхватить кусочек курицы из карри. По мере его приближения ко рту сердцебиение мужчины становилось всё чаще и громче. Но за ним продолжали неотрывно наблюдать, поэтому отступать он пока не собирался. Хотя бы с этим кусочком ему нужно дойти до конца.       Когда курица оказалась достаточно близко, Айзава подхватил её зубами, но заметил снисходительную улыбку Хизаши. Эта его эмоция уже прекрасно выучена: одобрение, умиление, снисхождение, подтрунивание. Таким образом Ямада старался воспитывать в возлюбленном упрямство, весьма необходимое для лечения. И чаще всего это работало! Фыркнув, мужчина обхватил палочки губами и быстро опрокинул курицу в рот. Прожевав и проглотив, он вымучено улыбнулся.       Светясь от счастья, Хизаши только сейчас отпустил левую руку Шоты, которую до сих пор крепко сжимал, и сам принялся за еду.

***

      — Итак, — на тяжёлом выдохе проговорил Шота. — Океанариум.       Они смотрели на красивую бело-голубую вывеску и стеклянный фасад уже добрых пять минут. Толпа посетителей то и дело огибала их на пути к зданию, но мужчины не спешили влиться в поток. Наоборот, каждый раз, когда случайный прохожий ненамеренно натыкался на Айзаву, его уверенность падала на несколько градусов.       «8. Посетить океанариум в выходной день».       — Слушай, может начнём с рабочего дня? — спросил Ямада, когда слева от него в очередной раз прошептали: «Океанариум».       — Нет! — его спутник на удивление активно замотал головой. — В будний день это ничем не будет отличаться от кафе. Даже безопаснее. Не обязательно до чего-то дотрагиваться.       — То есть, — протянул Хизаши, задумчиво приложив палец к подбородку, — ты выбрал именно это место и именно выходной, потому что?..       — Здесь. Полно. Детей. Они очень грязные.       — Не думаешь, что в парке аттракционов их сегодня будет больше?       — Здесь замкнутое и влажное пространство, — продолжил объяснять Шота. — К тому же по выходным здесь устраивают дельфинье шоу. Где бы ты ни сидел, тебя всё равно обрызгает. А ещё тут можно кормить пингвинов. Которые трутся об тебя в ожидании рыбы. И своими ластами шлёпают по бассейну, и капли этой грязной воды попадают на штаны…       С каждой новой подробностью Айзава сильнее вжимался в Ямаду. Его рука, что теперь оставалась в перчатке в основном только на улице, державшая ладонь партнёра и до этого, вцепилась в неё ещё крепче. Уже привычно в самом начале перехода на новый этап терапии Шоту заметно трясло.       — Кажется, это слишком кардинально для тебя. Может, всё-таки в понедельник?       — Я уже решил. Мне просто… Давай постоим ещё минуту? Мне нужно настроиться.       Возникла недолгая пауза.       — Хэй, Шота. А ты будешь снимать перчатки внутри?       — Д… да, конечно, — от открывающихся перспектив Айзава начал заикаться. — Ведь я… я уже… преодолел этот этап.       — Как думаешь, если ты почувствуешь моё прикосновение сейчас, ты сможешь успокоиться? — Хизаши повернул голову и заинтересованно посмотрел на Шоту, стоящего чуть позади и прячущегося за надёжной спиной.       — Я… я…       Он перевёл взгляд с профиля мужчины на яркое и такое пугающее в данный момент здание. Затем обречённо выдохнул и упёрся лбом в плечо Ямады:       — Пожалуйста, помоги.       Тот мягко улыбнулся и отпустил руку Айзавы, чтобы он смог стянуть перчатку. Когда обозначенный аксессуар оказался в кармане, Хизаши вновь переплёл их пальцы. Он, не отрываясь, смотрел в тёмно-серые глаза, готовый в любой момент отреагировать на мельчайшую смену эмоций, пока медленно направлял кисть Шоты к своим губам. В паре миллиметров он остановился, чтобы ещё раз просканировать состояние возлюбленного и убедиться в границах дозволенного. Не обнаружив никакого сопротивления, Ямада сократил оставшееся расстояние и приложил наиболее заметный шрам к сухим губам.       Первый раз Хизаши попробовал сделать это две недели назад. К тому моменту у него появилось намного больше свободы во владениях Шоты, чем было в самом начале. Хозяин квартиры больше не бегал с антисептиком за гостем, чтобы сразу же продезинфицировать все поверхности, до которых тот дотрагивался. Он перестал трястись, как осиновый лист, когда предлагал готовить вместе. Время от времени Айзава сам тянулся за прикосновениями, чтобы почувствовать тёплую и грубоватую ладонь. Но дальше держания за руки они не продвигались.       Однако две недели назад, находясь в неожиданно приподнятом настроении, Шота предложил партнёру остаться на ночь. Впервые. Им так не хотелось расставаться после целого дня, наполненного исключительно друг другом, что каждый из них жаждал продлить этот момент как можно дольше. Не колеблясь ни секунду, Ямада с готовностью согласился. Он даже ожидал, что Айзава испугается и постарается взять свои слова назад. Но тот, продолжая удивлять, спокойно направился в гостиную, чтобы подготовить футоны. С того вечера несколько месяцев назад они старались лежать «как парочка» как можно чаще. А когда Шота полностью преодолел страх перед прикосновениями к другим людям, они держались за руки уже не через одеяла. Тогда, поддавшись порыву и впечатлившись смелости возлюбленного, Хизаши приложил тыльную сторону его ладони к своей щеке, а затем — к губам. Отчаянная паника на точёном бледном лице достаточно быстро сменилась щемящей нежностью. Тогда Ямада понял, что ему дали добро на подобные действия, но он твёрдо решил не злоупотреблять этим щедрым разрешением.       Сегодняшний раз стал вторым.       Они оба затаили дыхание. Даже яркая солнечная погода и оживлённая площадка перед океанариумом не разрушали интимность созданного момента. Мужчины с замиранием сердца смотрели друг другу в глаза и вели молчаливый диалог. Ослепительный сочно-зелёный блеск обещал уют и защиту, а неспокойные тени в глубине антрацита благодарили за такую самоотверженность. И пусть их романтические отношения длились уже около полутора лет, а Хизаши до сих пор не получил ответ на свои неоднократные искренние признания, он и так прекрасно знал, насколько сильно любим.       — То есть, — тихо, чтобы не нарушить хрупкую атмосферу их единения, начал он, не отводя руки Шоты от своего лица, — сначала мы врезаемся в толпу детишек, потом попадаем под душ от дельфина, а напоследок обмазываемся пингвинами?       В ответ Айзава скривился:       — Звучит отвратительно. Но, да. Примерно на это я и рассчитывал.       — Мне определённо нравится наша культурная программа! — Ямада расплылся в широченной улыбке, которая всегда была до безобразия заразительной. — Ну, что? Идём?       Шота колебался ещё несколько секунд. Но затем ответил со слабой усмешкой на губах:       — Идём.       — Я буду рядом. Только не отпускай мою руку.       — Ни за что.

***

      Посещение океанариума далось Шоте тяжело. Полностью выполнить всю программу у них получилось только с четвёртой попытки. Поэтому удачное продвижение вниз по списку слегка замедлилось.       Первый раз Айзава начал паниковать уже в очереди за покупкой билета. Прямо за ними стояла многодетная семья, мамочка которой не могла уследить за детьми. Двое старших бегали вдоль всей очереди и что-то истошно кричали, а младший карапуз из коляски с точностью снайпера запульнул в Шоту своей соской. Которую только что вынул изо рта. И попал в руку. Которая не была скрыта перчаткой.       За все годы знакомства Хизаши впервые наблюдал такую истерику возлюбленного. Не контролируя рыдания, Айзава сел на корточки прямо на месте, обхватил голову руками и принялся раскачиваться взад-вперёд. Когда Ямада попытался его успокоить, мужчина начал отбиваться так, что практически потерял равновесие; от падения его спасла хорошая реакция партнёра. В итоге Шоту всё-таки удалось отвести в сторону и надеть на него запасной комплект перчаток (естественно, тщательно обработав его руки перед этим). А затем Хизаши оставалось только крепко сжимать узкие ладони и на повторе тараторить слова успокоения и поддержки. Ему было невероятно больно оттого, что он даже не мог обнять любимого. Они ещё ни разу не доходили до этого этапа в их отношениях, а тогда ситуация ни в коем случае не располагала к рискованным экспериментам.       Никогда ещё Хизаши не хотел так сильно избить ребёнка!       Во второй раз Ямада капнул молочным коктейлем на джинсы Айзавы. Пятно оказалось небольшим и практически незаметным, но он всё равно рассыпался в пылких извинениях, так как понимал, насколько критической может оказаться для Шоты эта мелочь. Тот пытался убедить спутника, что всё в порядке, но, в конце концов, поник и сдался после очередного: «Может, всё-таки остановимся на этом?». Да, конечно, мужчина готовился к тому, что его брюки будут безнадёжно испорчены после встречи с пингвинами, но, как оказалось, не до конца настроился на это.       В третий раз они сели слишком близко к бассейну на дельфиньем представлении, и в какой-то момент особо мощные брызги окатили их с головы до пят. И им пришлось сворачиваться не столько потому, что Айзава оказался неспособен справиться со стрессом (хотя он всё равно пережил это более болезненно, чем планировал), сколько из-за неприятно мокрой одежды, которая мешала продолжать развлекаться.       Учтя все предыдущие ошибки и предупредив новые трудности, они предприняли ещё одну попытку, которая оказалась намного удачнее. А затем закрепили результат в следующем океанариуме с другой программой.       Постепенно мест для их свиданий становилось больше: парки аттракционов, торговые центры, караоке-бары. Один раз Хизаши даже удалось вытащить Шоту на пикник. Правда, тот категорически противился ставить корзину с едой на землю, так что им пришлось изворачиваться, чтобы насладиться вкуснейшим бенто, друг другом и необходимым уровнем комфорта.       Настал черёд переходить к девятому пункту. Отпраздновать они это решили в кинотеатре и в одном из новых для себя кафе. Приятным завершением вечера мужчины планировали спокойную ночную прогулку в одном из парков неподалёку от квартиры Айзавы.       — Давай в следующий раз поедем на океан? — нарушил убаюкивающую тишину Ямада, когда они уже пошли на третий круг.       — По-моему сейчас не сезон…       — Так даже лучше! Представь: такая же ясная ночь, безлюдный пляж, шуршащие волны. И мы с тобой сидим на песке в обнимку под огромным пледом…       — Хизаши… — произнесено на выдохе.       — Чёрт! — тот дал себе мысленный подзатыльник. — Прости. Я-я… я ни в коем случае не давлю на тебя!       — Я знаю. Спасибо. Но… я не об этом. Я хочу спросить.       Шота остановился и потупил взгляд. В свете редких фонарей он смотрелся крайне уязвимым. Его одинокая долговязая фигура, сейчас сгорбленная от напряжения, в удлинённом пальто должна была отталкивать от себя любого случайного прохожего. Но только не Хизаши. Тот не мог оторвать глаз от возлюбленного, который по неизвестным причинам опять начинал нервничать и прятаться.       Пауза затянулась.       — Я слушаю. В чём дело?       — Мы… можем пойти к тебе? — Айзава выпалил вопрос как на духу и сразу же уверенно поднял голову, чтобы не упустить реакцию партнёра.       Лицо Ямады до самой линии роста волос покрылось однородным ярко-красным цветом, а расширенные в удивлении изумрудные глаза заволокло пеленой слёз от переизбытка чувств. Он крепко прижимал ладонь к раскрытому рту, второй рукой схватился за живот, слегка согнувшись. Тяжёлое и частое дыхание, сопровождаемое хриплыми звуками, выпускало в воздух едва заметные клубы пара.       — Хизаши?! — не на шутку перепугавшись, Шота бросился вперёд. — Что с тобой?       — Всё в порядке, — ему пришлось выдавливать из себя каждый звук. — Прости, что напугал. Просто я безумно счастлив! Я даже и мечтать не смел, что когда-нибудь услышу от тебя такое.       — Это… это девятый пункт. «Сходить к кому-нибудь в гости». Прости, что не сказал раньше. Хотел сделать сюрприз.       — Хах. Сюрприз удался. Но ты уверен, что стоит ходить в гости по ночам?       — Я… не хочу откладывать, — с каким-то болезненным отчаянием прошептал Айзава в ответ.       Ямада встал ровно. Он несколько секунд вглядывался в абсолютно чёрные при отсутствии освещения глаза, пытаясь разглядеть в них отражение тех заветных трёх слов, которые ещё ни разу не звучали от Шоты вслух, но столько раз доказывались на деле. Сам Ямада не только при каждом удобном случае заводил пламенные речи о своих глубоких чувствах, но и неоднократно демонстрировал готовность помочь, поддержать, проявлял терпимость и неспешность к зашуганному возлюбленному. Тот же, неспособный ответить на признание словами, изо дня в день показывал, что партнёр ему действительно дорог. Ведь только ради него он всё это время долго и методично подвергал себя постоянному стрессу, постепенно меняясь и излечиваясь. Сколько раз ему приходилось переступать через свои страхи, а иногда даже гордость, чтобы в итоге прийти к моменту, в котором они оказались сейчас. И если иногда у Хизаши возникали сомнения по поводу их общего будущего, то этим вечером подобные глупости его не беспокоили. Айзава оказался готовым расширить свой собственный мир и впустить в него не только нейтральные внешние территории, но и, наконец, захватить личную частичку Вселенной самого важного для себя человека. Это ли не мечта?       — Хорошо, пойдём, — с лёгкой улыбкой Ямада протянул ладонь. Шота, мгновение поколебавшись, подхватил спутника под локоть и сильнее, чем того требовала ситуация, прижался к его боку.       Хизаши повёл его к себе домой.       По пути, который занял около получаса, он старался не давить на Айзаву лишними разговорами. Лишь молча наслаждался умиротворяющей тишиной, цепкими пальцами, что крепко сжались вокруг его руки, приятной тяжестью чужого тела и жгучим теплом, распространявшимся по всему телу от самого сердца, колотившегося в бешеном рваном ритме. Ямада изредка бросал взгляд на пунцовое лицо Шоты, но так и не смог уловить ни тени сомнения и страха. Только здоровое любопытство и естественное волнение.       — Мы пришли.       Они встали напротив одной из дверей в типичном многоквартирном доме. Айзава сам жил в таком же. Отвернувшись, Хизаши отточенным движением вставил ключ в замок и повернул его с характерным щелчком. Но открывать дверь не спешил.       — Эм… Тебе может показаться, что там очень грязно. Я не ждал гостей. Тем более тебя. Мы… м… если ты почувствуешь, что не можешь, то сразу говори мне, хорошо?       — Хизаши, — Шота прикоснулся раскрытой ладонью, не скрытой перчаткой, к середине широкой спины перед собой, — всё хорошо. Впусти меня.       Дверь открылась. Мужчина пропустил гостя вперёд, в любой момент готовый подхватить его. Мысль о том, что Айзава может отшатнуться от чего-то в его квартире и упасть вследствие неосторожного движения, почему-то его не оскорбляла. Беспокоило его только самочувствие любимого, который уже опасливо прошёл в холл и даже разулся. Хозяин квартиры сразу же метнулся к стеллажу с обувью, откуда достал гостевые тапочки.       — Они, конечно, не новые, — смутился он. — Но не сказать бы, что я так часто принимаю гостей…       — Не волнуйся. Всё в порядке.       В какой-то момент Ямаде показалось, что они даже поменялись ролями. Он не помнил, чтобы когда-нибудь так часто слышал от Шоты слова утешения в свой адрес. Все годы знакомства именно он всегда был тем, кто защищал и успокаивал. Но сейчас он переживал самый волнительный момент в своей жизни и совершенно не знал, куда себя деть.       Он принял у гостя пальто и проводил его в гостиную. Там на столике стояла кружка с недопитым утренним кофе, а на полу вокруг валялись листы сценариев новых мероприятий. На диване в огромном бесформенном коме переплелись плед и домашняя одежда, на подоконнике вокруг комнатных растений лежало несколько отсохших листьев. Музыкальный центр и полка с дисками покрылись весьма заметным слоем пыли. На двери в спальню висело ещё не высохшее полотенце, а на рабочий стол было даже страшно смотреть.       — Это однозначно твоя квартира, — Айзава мягко улыбался.       — И… что ты хотел этим сказать?       — Всё это может с лёгкостью сказать, кто здесь живёт. Творческий человек с шилом в причинном месте, неопрятный и взбалмошный, но при этом очень старательный и в некоторой степени заботливый.       — Даже не знаю, считать ли это комплиментом, — Хизаши надулся и скрестил руки на груди.       — Мне нравится. Здесь уютно. И пахнет тобой.       Ямада в очередной раз за вечер почувствовал, как его глаза заволокло пеленой. Он и представить не мог, что когда-нибудь сможет наблюдать за своим дорогим Шотой, который, подобно любопытному котёнку, впервые оказавшемуся в новом доме, будет с интересом рассматривать плакаты на стенах его квартиры или внимательно вчитываться в корешки книг. Сейчас перед его глазами разворачивалась сцена из выученного наизусть сна.       Мужчина аккуратно подошёл сзади к возлюбленному, который от полки с дисками переместился к хаосу на компьютерном столе. Между ними осталось расстояние в ширину ладони. Хизаши чувствовал тепло тела напротив, его лёгкий мандраж. В излюбленном жесте он взял ладонь Айзавы и поднёс её к своим губам. Тот с прежним любопытством повернулся к хозяину квартиры лицом, и они в привычной манере завели молчаливый диалог, глядя глаза в глаза.       — Шота, я…       — Позволь мне! — тот выставил вперёд вторую ладонь. — Я… наконец, хочу сказать. Эм… В школе ты быстро влез в моё личное пространство. Затем ты спокойно принимал все мои странности, терпеливо относился к моим… истерикам. Ты даже ни разу не высказал, что тебе надоело нянчиться со мной, что ты устал, что ты хотел бы каких-то… м… обычных развлечений. Все эти годы ты просто был рядом. И даже влюбился в меня. А я… Могло показаться, что я принимаю всё это как должное, что я просто… хм… позволяю тебе быть рядом с собой. Что мне удобно, когда под боком есть человек, способный, например, сходить для меня в супермаркет…       — Шота…       — Не перебивай. Пожалуйста, дай закончить. Я… В общем, я хочу сказать, что я безумно благодарен тебе. За всё, что ты когда-либо сделал для меня и, я знаю, ещё не раз сделаешь. Твоя колоссальная поддержка помогла мне не сойти с ума от страха. Твои чувства подтолкнули меня к этому лечению. Только благодаря тебе даже сейчас я уже совсем не тот, что был раньше. Конечно, эта болезнь так быстро не проходит, и мне ещё многое предстоит преодолеть. Но теперь я точно уверен, что смогу это сделать. Я это знаю, потому что ты продолжишь мне помогать. Спасибо тебе, Хизаши. Я… Я люблю тебя.       — Я тоже. Тоже люблю тебя. Безумно люблю. Как же я счастлив!       Ямада схватил вторую ладонь Айзавы и спрятал в них своё лицо. По его щекам водопадом стекали слёзы, и мужчина никак не мог прекратить реветь. Он лишь нечленораздельно подвывал и громко шмыгал носом.       — Твою ж!       Когда до него дошло, что он рыдал, прикрываясь не своими руками, он резко отпустил Шоту и отпрыгнул на метр. Затем принялся судорожно рыскать по карманам, бормоча на глубоком выдохе:       — Чёрт! Прости меня, пожалуйста! Я не хотел. Сейчас, салфетки. Салфетки… Да где ж эти грёбанные салф…?! А, вот. Прости, я сейчас всё исправлю!       — Всё в порядке, — мягко ответил Айзава, продемонстрировав, что справился сам, пока его партнёр находился в панике. — Видишь, я уже вытер сам. Иди сюда.       Хизаши подошёл вновь, а Шота, достав чистую салфетку, принялся вытирать его лицо. Медленными бережными движениями он прошёлся по щекам, носу, губам и подбородку, провожая немигающим взглядом каждый свой жест. Когда он закончил нехитрую процедуру, всё его внимание оказалось приковано к ярко-зелёным глазам.       — Куда?..       — Брось где-нибудь, — отмахнулся хозяин квартиры. — Потом уберу.       Не прерывая зрительного контакта, Айзава разжал кулак, и салфетки плавно упали куда-то им под ноги. Ямада был уверен, что на его лице промелькнёт хоть какая-то эмоция по этому поводу: сомнение, страх, брезгливость. Но тот как будто и не обратил внимания, отдав всего себя возлюбленному.       — Шота, могу я… поцеловать тебя?       Пауза.       — Да.       «10. Поцеловаться».