Ромашки

Слишком долго. Пять лет, девять месяцев, и двенадцать дней. Не жизнь, а сущий ад, с редкими проблесками радости. Сегодня план вынашиваемый Рэем начнет воплощаться в жизнь.       Вечер настал слишком быстро, или день отправки всегда быстро пролетает. За окном уже начали сгущаться сумерки. План должен пройти безупречно. Рей уже поговорил с Конни и она согласилась оставить крольчонка Филлу, в качестве сюрприза. Расстроенные воспитанники благодатного дома, разошлись после прощания, дежурные принялись за уборку, Рей же отошёл к окну. Дождавшись пока мама уйдёт за фонарём он быстро вышел к стоявший на крыльце девочке. — Рэй, — Конни обернулась. — Как договорились, — она протянула крольчонка старшему, — Ты правда считаешь, что Филлу понравится? — еще с неким недоверием спрашивает блондинка. Брюнет лишь кивает, опасаясь провала плана из-за такой мелочи, хочется поторопить её, но этого нельзя делать. Еще секунду она колеблется и отдает игрушку. — Просто очень переживаю, я же не видела, тех людей, что меня удочерили, может я им не понравлюсь, может они будут ругать меня за то, что я глупенькая. От этого признания Рэю стало паршиво, он уже давно научился подавлять приступы отчаянья, когда очередного ребенка отправляли, но иногда в его броне все же возникали микроскопические трещины. Как бы он не старался не привязываться к детям, ему все равно каждый, чертов раз жаль. Опустившись на корточки он сжал маленькое плечико. — Все будет хорошо. — Заверил брюнет, но от собственных слов на языке скопилась горечь.

***

       Огонек масленой лампы степенно удалялся, теряясь в сгущающихся сумерках. Рей стоит у входа наблюдая, первый этап прошел хорошо, дальше сложнее. Огонь погас в черноте ворот. Рэй едва слышно вздыхает, еще одна погубленая душа на его совести, опустилась ощутимой тяжестью, на его худые плечи. Он прикрывает глаза, мысленно добавляя еще одно имя в длинный список. Он каждый вечер, перед тем, как заснуть проговаривает про себя эти имена. Раскрывает глаза и опускает взгляд к плюшевому крольченку в своих руках. Он все еще теплый. Паршиво. Горечь снова скапливается во рту, хоть иди и горло полощи. Премерзкое ощущение, но нет времени на сантименты. Пора приступать ко второму этапу.       В столовой никого нет, это играет на руку. Рей оставляет игрушку на самом видном месте и отступает за одну из дверей, дожидаясь появления Нормана или Эммы. Лишь у нее хватит безрассудства побежать к воротам, что бы вернуть игрушку. По его расчетам крольчонка должны найти в ближайшее время, дальше у него максимум две-три минуты, чтобы успеть уговорить их на эту авантюру. До бегут они до ворот примерно за максимум десять минут. Все должно пойти по плану, чтобы Кони была уже мертва, но не отвезена и при этом им нельзя пересечься с мамой. Да, все это крайне рискованно. Но расчеты безупречны, главное, что бы Эмма и Норман повели себя, так как предсказывает Рэй.       В столовой раздаются шаги и через пару секунда крайне возмущенное восклицание рыжеволосой. — Конни! Да вы издеваетесь! А затем еще насколько шагов и голос Гильды. Досчитав до пяти Рей вышел из-за двери.       Оба его друга скрываются в темноте ночи и брюнет ощущает неприятное чувство вины. Оно неприятно и остро колет где-то за грудиной. Он только что, собственными руками отправил их почти, что в лапы демонам. «Норман сможет вынести увиденное, но вот Эмма… Выдержит ли она? С её чистой душой и наивной натурой? Как сильно она испугается, выдержат ли этот стресс?» При этих мыслях укол совести повторился и уже острее. Мальчик непроизвольно приложил ладонь к месту психосоматической боли, слегка потирая и надавливая. Свою совесть он затыкал сотни раз, но сегодня она разбушевалась. В Нормане Рэй уверен, в Эмме нет. Она не умеет лгать, у наивной дурочки все на лице написано. Словно раскрытая книга, бери и читай, все эмоции, все мысли. Все она нараспашку. Рискованно. Мама поймет. «Может стоило рассказать только Норману, привести доказательства и вместе они бы убедили эту рыжую бестию бежать?» Спрашивает он сам себя. «Нет уже поздно» отдергивает Рэй. Больше всего он не хотел причинять этим двоим боль, но иначе, попросту нельзя. Второй этап пошел по плану, осталось лишь, дождаться их возвращения.       Они вернулись спустя двадцать пять минут. Морально разбитые. Рей видит красные от слез глаза Нормана и почти остекленевший потухший взгляд. Видит с каким трудом держится Эмма, сжимает губы, что бы снова не заплакать и как низко опускает голову, стараясь не показывать своего лица. Рэй это видит и ровным голосом выдает: — С возвращением, как прошло? Эмма ниже опускает голову и почти не заметно сжимается, Норман на секунду отводит взгляд в пол и так не подняв его, буркает: — Мы не успели. Норман и Эмма поднимаются в свои комнаты. А Рей мысленно просит у них прощения. За грудиной все еще болезненно колет. И обладатель номера: 81194, знает, что эта боль не отпустит его, пока весь план, что он вынашивал столько лет не воплотиться до конца.