Take me home

Было и было. Примитивная волчья сущность сыта и утихомирена, и похер, что природу на краю его сознания корёжит, сминает, как банку колы, и мигрень нарастает от затылка. Лэйхот буквально слышит сигнал тревоги, ещё бы, сам корабельный гудок по его мерзкую душу. Знали бы старики, какой тварью он балуется, прикончили. На хрен природу и стариков. Всех, кто вне этой постели. Не сейчас. Позже. Он перекинется в волка и марш-броском отмолит всё что натворил, брюхом по горам проползёт, лапы изрежет где остро, а уже человеком сиганёт со скалы в ледяной ноябрьский океан, ему знакомо сведёт ноги и он почти утонет, зверь не даст утонуть, зверь вытащит его на серую промозглую литораль и заставит выблевать воду. Так Пол освободится. До следующего раза. Его найдут в мотеле с по-блядски невинным названием «Красная Мария» и снова пленят. Они — два ублюдка, ищущие новизны на неродной стороне — обманывают природу одним фактом своей противоестественной связи. Связь через «не хочу», вопреки пролитой крови предков прочна и долговечна. Для оборотня три года много. Для вампира едва ли. Хотя, кто знает. Может, от усталости — он живёт слишком долго, по инерции — год засчитывается за два?.. Лэйхоту наплевать. Он доволен тем, что подминает под себя существо несравнимо сильнее и при этом остаётся жив. Рука на горле, удушающе — не убить, не сломать трахею, — доставить удовольствие, прощупать член, сладко долбящий волчью глотку. Видел бы его вожак, правильный и не дефектный Сэм, и то, что переваривает его желудок. Он бы, не думая, не собирая совет старейшин, выпотрошил его и в назидание подрастающей смене вздёрнул на суку. Впрочем, никогда не поздно. Однажды Пол попадётся и тогда будет… тогда. Херово будет несомненно, а пока он восполняет силы в теле холодным сэндвичем из автомата и думает о кормёжке Деметрия. То, чем он занимается после, натрахавшись, делает его к могиле ещё ближе. Лэйхот даёт питаться собой. Открывает шею, выставляя ярёмную вену на показ, дразнит собой, приманивает хищника. Вот уж где основательный сдвиг по фазе. Забота, протестует горячая голова. Она с сердцем заодно. Сговорились и толкают его к Вольтури. А Вольтури — это пропасть, и внизу не океан — лес из копьев, зверь не спасёт, не исторгнет засевший в грудной клетке обломок, только плоть измучается. Раз из раза игнорировать желание лечь самой распоследней доверчивой псиной вампиру в ноги всё сложнее. Чувства воюют против него. Природа ещё трепыхается, как оглушённая рыба в пакете, но всё слабее и неувереннее. Вся надежда на внезапный импритинг: его обдаст кипятком, продизинфицирует и все придуманные нутром симпатии не к своему виду отслоятся мёртвым эпителием, Деметрий станет не важен. Нужен шторм похлеще того, что уже есть. Им нужно переродиться, снова выйти из воды, и прожить жизнь, не зная друг друга. Как скоро Деметрию надоест его существование? Господи, о чём он только думает? Этот неутомимый вампир скорее его сделает мёртвым, чем сам устроит закат своего солнца. Но ловушка захлопывается по обе стороны. Деметрию тоже не выйти. Он заперт с Лэйхотом. Об этом Полу говорят язык Деметрия у него во рту, ласковые  поглаживания шеи в месте укуса — колыбельная для волка — и яхтсменские часы на запястье, они приятно сидят на руке, они дорогие, ими можно выкупить свободу у стаи — соплеменники сохранят ему жизнь в обмен на эту цацку с лунным календарём. «Ты ходишь под парусом?» — вот и весь вопрос, а затем наручники защёлкиваются, и да, по одному кольцу на каждую сторону. Была ли вероятность, что Деметрий и не хитрил никогда, и не спрашивал с себя за связь с оборотнем. Он просто симпатизировал и трахал, никак это не комментируя. Определился сразу и навсегда. Деметрий не сладкоречив, он холоден и отстранён, он тот океан, колючие воды которого сблёвывает Пол, но… на часах гравировка с датой и до секунды времени их первой встречи. Твою же мать, Вольтури. Если это не доказательство привязанности, то что, обман зрения?.. — Думай, Пол, думай, — подталкивает его к открытиям Деметрий. — Ты что-то знаешь? — Лэйхот загорается, глаза будто ель в огне. — Я живу значительно дольше тебя, дитя леса, — он, улыбаясь, щёлкает волка по носу. Пол морщится и трёт кончик носа. Псина, как есть псина. — И я знаю людей, которые знают людей, которые знают ожившие легенды. Ты не первый. И твой вожак знает, ему это доступно. — Ч-что ему доступно? — он вскакивает с постели, жар его тела теряет холод Деметрия, и начинает по-акульи нарезать круги по комнате. Малейшее упоминание связки Деметрий Вольтури-Пол Лэйхот и Сэм его прикончит, и «Красная Мария» лишится двух клиентов. Побег — выход? Нет, Сэм, по каналам вожака, найдёт его, хоть на болотах призраков Луизианы, хоть в разломе Сан-Андреас. Пол держался, до этих самых пор. Не давал заменить отчаянность на страх. Долго сдерживался, пора бы и… от страха он сатанеет, находит кулаком картину на стене. За стеклом в рамке горная цепь со снежными верхушками, теперь они обагрены кровью. Так даже лучше, не так скучно. Его жизнь точно не будет заурядной, догонялки с Сэмом по миру, куда деваться от такой азартности? — Три года много для наших видов, — Деметрий подбирается к Полу и, взяв его руку в свою, холодную, анестезийную, слизывает кровь с костяшек. У Лэйхота стояк на клыки, на острый наблюдающий взгляд снизу вверх. Он ни за что не променяет эту суровую Долину смерти — да, здесь он и спрячется —   на человека со всей его сложной схемой отопления. Теплоты тела Пола хватит на них двоих. — Мы не должны были и десяти минут протянуть. Но ты не сможешь меня убить, а я просто не захочу. — Звучит как… ты говоришь, у меня непроявившееся запечатление? — Секунда в секунду, — Деметрий кивает на часы. — Твой взгляд в ту секунду. На меня никто так не смотрел за все мои две жизни. Я ни человеком, ни вампиром не испытывал на себе такой взгляд. — Звучит сопливо. Тебе платок носовой подать? — Пол расслабляется, напряжение сходит с плеч, словно сель. Больше его ничего не разрушит. Знание, что он всей ошибившейся с ним природой принадлежит Деметрию, вымещает страх. Он готов свернуть… шею Сэму? Если тот полезет к ним, то да. — Не зли меня, — Вольтури прикусывает его за запястье. — Почему ты сказал сейчас? — Потому что ты готов и твой вожак тоже, — ищейка целует ему руки; и это он пёс, это он, не боясь, оголяет брюхо. — Я забираю тебя. — Куда? — Пол стесняется подобных нежных жестов, он отнимает руки и прячет их за спину. Внутри него ураган, но Деметрию он не видим или.? Точно, Деметрий же сражён этим ураганом. «12:24:17». — Мне сопливо-розово ответить?! — дразнится Вольтури. — Как есть. — «Красная Мария» не для нашего типа отношений, — он, встав с постели, обнимает волка. Холод ударяется об жар. Пол обнимает в ответ и не чувствует себя глупо. Он больше не будет освобождать себя от Деметрия, таскаясь вдали от… нового дома? — Я забираю тебя домой. Здесь недалеко, тебе понравится.