Carpe diem

Сначала была ярость. Ярость и ненависть. Красная пелена злости застилала глаза и затуманивала рассудок. Внутри всё горело от желания мести, а кулаки так и чесались набить кому-то морду. Он хотел в ту же секунду, когда Айбике ушла, поехать к Толге и попросту убить его. Бить так долго, пока из него не вырвется последний вздох. Он уже представил себе картину: валяющийся на окровавленном полу брюнет и разъярённый Берк, который изо всех сил бьёт его головой о пол. Однако эта пелена сошла с глаз, как только он перевёл взгляд на удаляющуюся спину девушки. Тогда взамен ярости пришла боль. Много боли внутри. В ту секунду, когда его взгляду предстала виднеющаяся вдалеке куртка золотого цвета, вся ярость испарилась. Его душу будто разорвало на части. От осознания утраты он готов был выть. В один миг Берк ощутил горечь от утраты и собственную никчёмность от того, что не сделал ничего, чтобы остановить её. Парень смутно помнил, как добрался домой. Единственное, что было перед глазами — это дорога, быстро проносящиеся машины и дома. Кажется, он нарушил много дорожных правил. Но тогда он вдавливал педаль газа в пол с мыслью разбиться нахрен. Лишь бы эти давящие спазмы где-то в горле прошли. Дорук уже ждал Берка в его комнате, когда он добрался домой. Они тогда много кричали друг на друга, а потом ведомые эмоциями подрались. Он не знал, почему накинулся на друга, но эта встряска хорошо очистила мысли обоих. После той стычки они смогли нормально обдумать и проанализировать сложившуюся ситуацию. Однако делал это только Дорук, ведь они были в одинаковом положении. Разница лишь в том, что это дело времени, когда Асие узнает о случившемся. Дорук с небольшим кровоподтёком на скуле ходил с места на место и о чём-то рассуждал вслух. Кажется, они что-то решили. Берк не слышал ничего. В ушах был тот самый противный звон тишины, а перед глазами виднелись умоляющие глаза Айбике. От того, насколько неверящим стал её взгляд после слов признания Берка, что-то заворошилось и в сердце парня тоже. Она верила, что он не способен на такое зверство, но Берк сам всё разрушил. Она ведь дала ему шанс солгать, ведь сказала, что Хемиле сама не помнит, но Берк не сделал ничего. Хотя, если бы он солгал, это ноющее чувство внутри него ещё долго давило бы и делало только хуже. Мысли, которые с быстрым темпом сменяли друг друга, в край запутали его сознание. Он действительно не знал, что делать дальше, как поступить с Айбике, решать ли что-то с Толгой. Он уже устал думать. Но и делать ничего не хотел, каждое его действие и слово всегда делает только хуже, он сам всё делает только хуже. Берк не тот тип людей, который заслуживает счастье. Он знал это, но всё же решил рискнуть и в итоге ранил не только себя. Самонадеянный идиот, который захотел побыть нормальным — вот кем он для себя был в тот холодный вечер. И знал он одно: больше такой ошибки он никогда не допустит, не пойдёт на поводу у своих чувств. Уже давно стоило понять, что слушать сердце, а не разум — гиблое дело. Как же сейчас ему справиться с мыслью о том, что он больше никогда не увидит улыбки Айбике, посвящённой ему самому, никогда не сможет обнять и поцеловать её, как забыть её разочарованный и ошарашенный вид…? Берк сидел в своей комнате и не выходил вот уже неделю. Он так и не появился в школе. На телефоне было много пропущенных, но ему было настолько всё равно, что он выключил его на третий день своего «заточения». Для того, чтобы не сорваться и не сделать глупостей, он просто пил и вспоминал всё произошедшее за последние месяцы. Берк не пускал в комнату домработницу, чтобы она сделала уборку, лишь изредка принимал подносы с едой. На полу валялось много пустых бутылок виски и пачек из-под сигарет. Несколько раз приезжал Дорук и пытался достучаться до него словами, но у него так ничего и не вышло. Берк лишь апатично смотрел в глаза другу и ничего не сказал. Доруку в моменты, когда их глаза встречались, становилось не по себе. Было ощущение, будто он смотрел на мертвеца. Холод пробирал его, ведь казалось, что Берк смотрит сквозь него, настолько пустым и ничего не выражающим было его лицо. Неужели с ним будет так же, когда Асие уйдёт? Дорук даже боялся представить, что Асие когда-то оставит его. Эти мысли он прогонял от себя, будто это был всего лишь страшный сон, а не будущая реальность. Каждый день с утра до вечера Берк только заливал собственное унижение бутылками алкоголя и терзал душу ужасными мыслями. Он не собирался оправдываться перед ней, ведь знал, что это конец всему и Айбике никогда не простит его и не сможет понять этого. В особо невыносимые моменты, когда в горле уже стоял ком, он как-то поднимался с пола и смотрел на себя в зеркало. Там он видел лишь ничтожество и кричал. Он кричал до боли в связках, смотря себе в глаза. В один из таких моментов, когда парень увидел слёзы у себя на глазах, ещё одну слабость в себе, он сильно ударил в ненавистного человека, и осколки зеркала посыпались в низ. Звенящий звук и колющая боль в руке немного отрезвили его. Тогда он с иронией подумал, что точно так же в один миг разбилась и его жизнь. Несколько раз он пробовал вставать с тёплого и уже родного места на полу и закончить эти самобичевания, наконец отпустить ту самую лучшую часть его жизни, продолжать жить и хоть как-то начать решать скопившиеся проблемы. Однако даже когда он выходил из душа и направлялся к двери, перед глазами опять появлялся тот разбитый вид Айбике и он опять срывался: с силой откидывал ключи от машины и бежал со всех ног к бутылке с виски. Он делал большие глотки, горло и внутренности сильно жгло, но Берк не останавливался до тех пор, пока организм не требовал дозы кислорода. Тогда он даже не выходил на балкон, курил прямо в комнате и смотрел на ту фотографию с их первого свидания, где она мило обнимает большую акулу, а с неба мелко сыпется снег. Наверное, так выглядит идиллия. В ту неделю он понял, что не заслуживает Айбике и не имеет права делать ей ещё больнее. Наверное, он всё-таки сошёл с ума, раз решил что отпустит её ради её же счастья. На шестой день в комнату пришёл отец. Он просто стоял на пороге несколько минут: сначала обвёл глазами бардак в комнате, а потом пристальным взглядом осмотрел своего сына, развалившегося прямо на полу. Берк лежал в центре комнаты в форме звезды и смотрел невидящим взглядом в потолок, а в руке у него была полупустая бутылка коньяка, из которой он иногда отпивал. Тогда он думал о смерти. За те несколько дней он увидел в себе столько слабостей. А ведь Озкайя всегда казался себе сильным и хладнокровным, на самом же деле он оказался жалким трусом и лжецом. Берк не видел смысла просто в существовании. Ещё несколько дней назад он думал о будущем. Думал про учёбу в университете, про отношения с Айбике, про работу в компании отца. Сейчас он не видел смысла во всём этом. Последний лучик солнца, что освещал его жизнь, наполняя её красками, потух. В сером мире без чего-то хорошего, не говоря уже о счастье, разве кто-то смог бы жить? — Долго это будет продолжаться? — хлоднокровно произнёс отец и подошёл к своему сыну, нависая над ним. Он презрительно оценил его внешний вид и фыркнул, отвернувшись, подошёл к зашторенному окну. На полу валялась куча бутылок, господин Носух отодвинул несколько ногой, скривившись, будто грязь прилипла к ботинку. Он положил на кровать папку и раздвинул шторы, пропуская в тёмную комнату лучи света. — Я не слышу ответа, — прикрикнул он и уже начал выходить из себя. Берк тяжело выдохнул и кое-как поднялся. Глаза ещё привыкали к резко появившемуся свету, а тело болело от продолжительного лежания в одной позе. Ноги его еле держали, так что парень подошёл к креслу и рухнул в него, при этом скривившись от резко возникшей боли в голове, а перед глазами всё было затуманено и плыло из-за большой дозы алкоголя, которая за последнюю неделю почти не выводилась из крови. Озкайя старший повернулся к Берку и засунул руки в карманы, вопросительно уставившись на сына. Его статная фигура, не испорченная возрастом, выглядела по-королевски на фоне света, который лился из окна. Да, он всё ещё выглядел могущественно. Один только его взгляд говорил, какой сильный человек находится перед тобой. Даже вместе с семьёй он всегда вёл себя собранно. Никогда не выходил из комнаты не в костюме. Казалось, у отца Берка вовсе нет других вещей кроме деловых костюмов. Носух всегда был довольно скупым на проявления эмоций и даже с собственным сыном вёл себя, как со взрослым. Возможно поэтому его жена и ушла от него. Кто сможет долго делить постель с безэмоциональным роботом, верно? Он не терпел, когда маленький Берк плакал или заводился в присущей для маленького ребёнка истерике, потому строго наказывал его. Берк также с возрастом научился контролировать свои эмоции. — Зачем пришёл? — впервые за несколько дней слова вырвались изо рта парня. Голос звучал вымучено и мёртвенно хрипло. — Звонили из школы, — коротко, как всегда немногословно, но понятно ответил страниц Озкайя. Берк усмехнулся. Его отцу всегда была важна репутация семьи, поэтому он даже не дал развод своей жене, а просто отправил её подальше под предлогом работы в компании, чтобы журналисты не узнали о её измене. — И? — И? — вскинул брови господин Носух. — Ты опять меня позоришь и ещё так нагло улыбаешься сейчас. Господин Озкайя подошёл вплотную к Берку, но, учуяв разящий запах алкоголя, скривился и направился к двери. — Мне всё равно, что у тебя случилось, но в понедельник ты идёшь в школу. Если ослушаешься, поверь, мне не составит труда повоздействовать на тебя… по-другому. — Сказав это, он выразительно посмотрел на сына, сделал небольшую паузу, чтобы смысл его слов дошёл до затуманенного виски разума Берка и продолжил. — Ознакомься с документами, завтра ты едешь в компанию. — А смысл? — Что? — сквозь зубы прошипел отец Берка и стрельнул в его расслабленую фигуру колючим взглядом. — Какой смысл этого всего отец? — сквозь фальшивый смех и редкие запинки проговорил Берк. Он уставился прямо перед собой и говорил всё это в никуда, а тупая улыбочка и высокомерный взгляд не сходили с лица парня. — Компания, какие-то люди, деньги — какой смысл во всём этом? Возможно, уже завтра этого не станет. А ты занимаешься такими неважными насущными делами. Берк лениво поднялся с кресла и, с трудом переставляя ноги, поплёлся к столику, на котором стоял графин с водой. Пить хотелось жутко. Сделав лишь два шага, он остановилась, ведь из-за спины послышался надрывной смех отца. Он повернул голову и удивлённо, с долей скепсиса во взгляде уставился на него. Те разы, что Берк видел своего отца смеющимся, можно на пальцах сосчитать. — Какой ты ещё всё-таки молодой и наивный. Напоминаешь мне меня. — Он кашлянул, убирая с лица улыбку. — Можешь философствовать сколько влезет, но не забывай, что рано или поздно ты всё равно станешь тем, кого так ненавидишь. — Он приподнял уголки губ в едком стервозном оскале и тихо прошептал. — Мной. До завтра сын. Господин Носух развернулся на каблуках и вышел из комнаты, а Берк так и остался стоять на том же месте. Он запрокинул голову назад и сильно сжал руки в кулаки. Почему-то именно в этот момент он ощутил себя ещё более жалким. *** 25 Января 2021 года Это было слишком больно. Всю дорогу к дому её одолевали противоречивые чувства. Когда Айбике пришла домой, ещё никого не было. Этому девушка обрадовалась. Хотя бы никто не будет интересоваться причиной её подавленного настроения и с ненужными расспросами лезть в душу девушки. А ведь она, как чувствовала, что этот понедельник будет одним из худших в её жизни. Переступив порог дома, девушка сразу же побежала в душ. Обычная процедура, от которой она так хотела избавиться настигла её, опять настигла её. Айбике в этот раз долго раздевалась, её содрогали мелкие рыдания, прерывающиеся всхлипами, но она старалась держать всё в себе до того момента, пока холодные струи воды не коснулись её кожи. За всю дорогу от парка она почти что силой сдерживала рыдания, что так просились наружу. Айбике уже десять минут сидела в ванной, обняв себя руками, и тряслась то ли от холода, то ли от слёз, что тихим градом стекали ей на щёки. За это время она вспомнила всё произошедшее с ней и Берком. Казалось, сейчас должны всплыть все самые плохие воспоминания, чтобы она ещё больше его ненавидела и не допускала мысли о прощении и понимании. Перед глазами же проносились только самые хорошие моменты, в которых она была счастлива с ним, тем самым будто оправдывая его. Вот перед глазами встала картинка, где они все вместе на вечеринке в домике Дорука. Как она нелепо отпила абсент и то, как Берк, не отрывая взгляда, смотрел за её действиями. Следующий кадр был в пустом классе. Айбике опять не смогла сдержать слёз, а Берк подавленно смотрел на неё. Тогда он впервые прикоснулся к ней. Тот невесомый поцелуй в щёку и его слова о том, что он больше не хочет видеть её слёз. Айбике ещё долго прокручивала это в своей голове, а бабочки всё с большей силой порхали в животе. Здесь Берк и Емель мило шепчутся в зоомагазине, а около них Агата и Сима. То, как добродушно он смотрел на малышку, и то, как он замкнулся в себе, когда Айбике сказала о наркотиках. Перед глазами картинки сменяли друг друга: вот смеющийся Берк, вот, как нежно он обнимал её и трепетно целовал, его взгляд которым он награждал Айбике, когда они виделись впервые за день. Все те разы, когда он приезжал в курятник, их частые игры в снежки. То, как загорались его глаза, когда он рассказывал ей историю из прошлого. Айбике вспоминала всё это и только больше рыдала, ведь понимала: больше такого она никогда не увидит и того счастья, что она ощущала в присутствии Берка, у неё не будет. В тот момент девушка жалела лишь об одном: что когда-то не сказала трёх простых слов «Я люблю тебя». Да, Айбике знала, что никогда не сможет их услышать от самого Берка, но на душе было так горько, ведь она сама ни разу не сказала этого ему. Ведь возможно, если бы он хоть раз услышал их, что-то в их отношениях можно было поменять или спасти сейчас, что-то в нём можно было поменять. Она выключила ледяную воду и вышла из ванны. Ничего не хотелось делать, просто лежать и смотреть в потолок, жалея о прошлых решениях. Айбике посмотрела на своё отражение в зеркале и только больше заплакала. Красные глаза от долгих слёз, тёмные круги под ними от бессонных ночей, серый болезненный цвет лица, истерзанные укусами губы и отчаяние во взгляде. До какого состояния она сама себя довела? Её взгляд упал на шею, там всё ещё красовался засос. Он не был настолько тёмным, как в субботу, но его всё ещё было отчетливо видно. Увидев его, она вспомнила их встречу в субботу, то, насколько счастливой она была и какой подавленной вернулась домой. Вспомнила их сегодняшнее свиданто: они не прекращали разговаривать, и Берк постоянно улыбался. Айбике не могла смотреть на себя, поэтому резко развернулась и оделась в чистые вещи. Ком в горле душил, а необъяснимая боль внутри буквально разрывала её на части. Она вспоминала каждое слово, что Берк ей говорил, вспоминала их свидания и телефонные разговоры и только ещё хуже делала себе. Казалось, будто с каждым воспоминанием, что неконтролируемо проносились в её голове, она только глубже рыла яму, в которую потом поместила своё сердце. Айбике задавала себе только один вопрос: «Почему это настолько больно?». Она зашла в комнату и первое что увидела — большую синюю плюшевую акулу. Воздуха не хватало, сделать вдох было до ужаса больно. Буквально всё в этой комнате напоминало о нём. Её ноги не держали ослабленное тело, и Айбике, держась рукой за ручку двери, опустилась вниз, осела на пол. Она рыдала взахлёб, не сдерживая громких звуков, и не переживала, что в любой момент может вернуться мать или отец с работы. Девушка уже полностью отдалась раздирающим душу чувствам. Эта акула смотрела и будто насмехалась над ней. — Нет. Она помотала головой в разные стороны и вытерла со щёк слёзы, что с каждым разом новой непрекращающейся волной опускались вниз. Она хотела подняться и выкинуть эту чёртову игрушку, но не могла: ноги совсем не слушались её. На задворках сознания она прекрасно понимала, что рука не поднимется выкинуть ни в чём не повинную игрушку. Она упёрлась спиной в дверь, а руками зарылась в волосы. Она задала себе, наверное, в тысячный раз вопрос: разве он способен на что-то столь зверское? Лоб обдало холодом, она отстранилась и посмотрела на своё запястье, на котором красовался браслет. В голове сразуже всплыла его фраза «Запомни, впредь только я смогу его снять». Слёзы с новой силой спускались с лица, а перед глазами уже всё было затуманено, она не видел чётких очертаний браслета. Но с яростью, которая сейчас жила в девушке, трясущимися руками сняла его с руки и отбросила в сторону, больше так на него и не взглянув. Сейчас Айбике так сильно была похожа на сумасшедшую… *** 26 Января 2021 года На следующий день она решила прогулять школу. Сказала ребятам, что забыла дома тетрадь и, проследив, что они сели в автобус направилась совсем в другую сторону. Айбике бесцельно блуждала по одному из множества районов Стамбула. Он не был самым благополучным и все об этом знали. Тут и там встречались пьяные бездомные и серые потрескавшиеся дома. Хоть этот день и был ясным, но в этом месте всё было слишком серо и сильно угнетало, заставляя горбиться. Подростки ходили большими компаниями, и вид их был… угрожающим. Несомненно, у каждого из них в карманах были ножи-бабочки или и того хуже. Этот район славился тем, что здесь, во-первых, самое малое количество полицейских участков, а, во-вторых, за деньги можно достать всё запрещённое. Именно на «Правом» как на улицах называют этот район, прятались сбежавшие преступники или те, кому нужно залечь на дно. Почему она была на «Правом», Айбике не смогла сказать. Просто захотелось. Она не хотела видеть счастливых гуляющих людей на других оживлённых улицах. Айбике хотела увидеть таких же раздавленных и разбитых людей и понять, что на самом деле есть те, у кого в жизни всё в сто раз хуже. Тогда она сможет справиться со всем навалившимся так же, как и справляются они — те, у кого, казалось, всё давно уже безнадёжно. Айбике остановилась перед магазином с красной неоновой вывеской «Наш магазин». От убогости названия она фыркнула, но всё же поднялась по ступенькам вверх. Её приход оповестили колокольчики, что зазвенели, как только девушка открыла старую заржавевшую и сильно скрипящую дверь. Маленькая комната, полностью заставленная разными ящиками и холодильниками. Даже двое здесь поместятся с трудом. За прилавком стояла женщина. На вид ей было около пятидесяти. Красные крашеные волосы, осунувшееся лицо и презрительный взгляд. Прямо визитная карточка такого района. У Айбике будто испарился инстинкт самосохранения, наверное, ещё тогда, когда она ступила в этот район. Никакого страха или паники, ни-че-го. Она прошла к женщине и посмотрела на неё сначала оценивающе, а потом прямо в глаза. — Пачку Philip Morris с арбузом и зажигалку. Женщина достала маленькую чёрно-красную пачку из-под стола и такую же чёрную зажигалку и положила на стол, при этом посчитав на калькуляторе сумму. Даже ни на секунду не замешкалась или удивилась тому, что школьница покупает сигареты. — 42 лиры, — пропищал противный голос, и кассирша выжидающе посмотрела на девушку, Айбике кинула на прилавок несколько купюр и, забрав сигареты, вышла из этого противного места. Она свернула за следующим домом и оказалась на маленькой улочке. С одного бока дом, а с другого высокий паркан, из-за которого виднелись несколько голых серых деревьев. Айбике прислонилась спиной о паркан и достала купленную пачку. Она разорвала прозрачную плёнку и небрежно кинула её на землю. Достала одну сигарету и пристально посмотрела на неё, покрутив несколько секунд в пальцах. Мысли опять вернулись к Берку, он курил ментоловые LM и делал это настолько красиво. Казалось, будто она смотрит дорогую рекламу сигарет, а не на простого школьника. Айбике поднесла сигарету к губам и щёлкнула зажигалкой, несколько секунд она неотрывно смотрела на оранжевое пламя, но моргнула, придя в себя, и поднесла к концу белой сигареты. Она сделала первую затяжку, прикуривая, и закашлялась. — Чёрт, — еле выговорила она. В горле першило, а на глазах появились маленькие слёзы. Айбике ещё раз поднесла ко рту сигарету, но снова закашлялась. Слёзы уже стекали по лицу, и девушка не знала, это от кашля или есть другая причина. Ей было всё равно, она уже давно перестала отвлекаться на такую неважную вещь, как собственные слёзы. Девушка снова и снова затягивалась и с шестого раза она смогла это сделать без кашля. Потом всё пошло легче. Она закрывала глаза, вдыхая едкий дым, держала его в горле несколько секунд и выдыхала, смотря как он испаряется. Тело не расслабилось, ни разу. Наверное, большинство людей курит именно из-за этой легкой туманности в голове, да и, когда смотришь на дым, мозг будто отключается, и ни о чём не думаешь. После третьей подряд сигареты голова сильно закружилась из-за непривычки, но девушка смогла немного расслабиться. Больше не думала о произошедшем за последние дни, смогла наконец очиститься от этого. Айбике утёрла слёзы и решила всё-таки уйти из этого района. Она спрятала во внутренний карман рюкзака сигареты и зажигалку и вытянула телефон. Айбике решила, что ещё немного погуляет по набережной и пойдёт домой, когда закончатся уроки. Не хотелось бы напороться на маму или вернувшегося пораньше с работы отца. Включив телефон, девушка сильно удивилась, ведь на экране высветилось 7 пропущенных от Асие, 3 от Омера и 27 от Огулджана. От мамы не было, значит они ещё не наделали переполоха. Она быстро напечатала сообщение Асие о том, что всё в порядке и не стоит волноваться. Девушка не спеша прогуливалась по той самой набережной, на которой месяц назад было их первое с Берком свидание. Да, она признала, что всё-таки это было свидание. Сейчас в её душе не было той боли, что день назад. Она немного успокоилась, наверное, те воспоминания, что она прокручивала в голове смогли успокоить Айбике. Сначала они доставляли сумасшедшую боль, её мысли путались, а душу терзали демоны. Потом, кажется, недавнее счастье смогло немного притупить ту боль. Она знала, что, на самом деле, Берк не такой человек. Если он не оправдывался перед ней, значит на то есть причина. Он ещё что-то сделает, но так просто не сдастся и не отпустит её. Почему она всё продолжает верить и надеется, сама себя унижает? Хотя Айбике знала, что не сможет больше доверять ему как раньше, но в душе всё ещё теплилась надежда на их совместное будущее. Она, наверное, точно сошла с ума, раз после того, как узнала о его ужасных поступках, всё ещё думала о них как о паре. Айбике остановилась и посмотрела вдаль. Спокойная морская гладь, кое-где проплывающие катера и чистое небо над головой. Так выглядит спокойствие. Как бы она хотела, чтобы так же тихо всегда было и на душе. Она повернула голову и увидела маленький шатёр-палатку, на котором большими жёлтыми буквами красовалось название «Тир». *** 28 Января 2021 года Айбике прогуляла два дня. Она знала, что не сможет находиться в одном классе с Харикой, которой придётся рассказать о причастности Берка и Дорука, с Асие, которая ничего не подозревает, с Доруком, который, она уверена, будет испытующе смотреть на неё и молить не говорить об этой истории его девушке, и наконец с Берком. Но и дома оказалось не так легко, как она сначала ожидала. Айбике думала, что сможет отвлечься от постоянных мыслей, крутящихся в голове. На деле же оказалось совсем наоборот. Чем бы она ни занималась, всё равно возвращалась к недавним событиям. Эти терзания настолько затопили её, что при просмотре ничего не значащей сцены в одном из сериалов она начала плакать. Её буквально накрыла разрывающая истерика ни с то ни с сего. Спустя двадцать минут, когда на щеках остались лишь красные полосы и виднеющиеся тёмные круги под глазами, Айбике поняла кое-что важное. Тогда она просто немигающим взглядом всматривалась в мелькающие кадры на экране ноутбука и думала. Она опять вспоминала обо всём. Несколько месяцев назад она дала себе слово, что сможет сдерживать свои чувства, и будет показывать перед другими определённую роль. Тогда у неё это не вышло, возможно, именно из-за этой своей слабости сейчас Айбике переживают такую боль. Но в тот день, когда за окном было пасмурно и хмуро, а тёмную комнату с зашторенными окнами освещал лишь слабый проблеск с маленького экрана, Айбике поняла, что на самом деле отключить чувства довольно легко. Пусть она и знала, что после каждого такого дня, когда в школе она будет улыбаться друзьям, а с Харикой продолжит заниматься их делом и никто из них не поймёт, насколько она на самом деле сломлена, придя домой вечером, она закроется в своей комнате и будет тихо терпеть то ужасное чувство, которое, она знает, никогда не пройдёт. Вот и сейчас девушка с улыбкой на губах выслушивала удивительный рассказ Асие о том, как недавно Дорук сделал для неё романтический ужин. Айбике добродушно улыбалась Асие и умилялась от такого поступка её парня, издавая вздохи в нужных местах. Внутри же её буквально разрывало от зародившегося урагана злости. Она силой сдерживала себя и заставляла сидеть на месте, чтобы не сорваться к Доруку в тот же миг. была уверена, что Берк сообщил Доруку о том, что Айбике в курсе того, что они сделали. Её разрывала злость: как он может после такого всё ещё быть вместе с Асие? Но и сама Айбике не хотела рассказывать о таком поступке парней Асие. Она знала, что не имела на это права, ведь Асие пережила слишком много и сейчас такое известие о Доруке она могла и не выдержать, но и видеть, как Дорук продолжал обманывать кузину, ей также тяжело. Айбике перевела взгляд и мельком посмотрела на барную стойку, позади которой работали Мазлум и Кадир, но её взгляд зацепился за широкую спину и русые волосы. Она увидела Дорука, который направлялся из кафе. Девушка в непонимании нахмурила брови, ведь его не было за столиками, когда сами девушка вошли пообедать. Неужели он убежал, как только увидел Айбике? От такой нелепости её захлестнула злость, а то, что он до сих пор продолжал обманывать Асие только, подливало масло в огонь, что бушевал внутри Айбике. — Ох, я забыла, — воскликнула Айбике, чем привлекла внимание не только Асие, но и учеников, что сидели за соседними столиками, — прости, Асие, мне ещё нужно забежать в библиотеку перед началом урока. Брюнетка не дождалась ответа подруги, а сразу же поднялась со стула и бегом направилась на выход в поисках «сбежавшего» Дорука. Она нашла парня за первым же поворотом. Дорук разговаривал с одним младшеклассником, Айбике даже слова не сказала ни ему, ни тому парнишке. Она просто взяла его за локоть и потащила за ближайшую дверь. Хорошо, что была большая перемена, а в такое время классы всегда пустуют. Когда они вошли в пустой класс, Айбике, как будто от прокаженного, отдёрнула руку от Дорука и отошла. — А. Айбике? — запнулся русоволосый парень, пытаясь добродушно улыбнуться — делал вид, будто не понимал, что она делает. От такой наигранности Айбике только фыркнула и убрала рукой лезущие волосы в глаза. Девушка облокотилась спиной о стену и скрестила руки на груди в то время, как Дорук сидел на первой парте. Её лицо не выражало ни единой эмоции, Дорук же сильно нервничал. Некоторое время они просто играли в гляделки. Парень не решался и даже боялся начинать разговор, ведь не знал, что сейчас творится в голове девушки. Айбике же просто хотела понять, как такой человек, как Дорук, может быть настолько лживым. — Асие ведь думала, что ты тогда рассказал ей всё, — первой нарушила тишину Айбике, сделав акцент на последнем слове. — Она вернулась после вашей прогулки такой счастливой. Знаешь, я сама её просила дать тебе шанс, понять, ведь у всех есть секреты. Но тогда она была уверена, что ты больше ничего от неё не скрываешь. А теперь вот это. Она горько улыбнулась и сильно стиснула пальцы рук в кулачки, пытаясь сдержать злость, и неотрывно смотрела в глаза Дорука. Он же в свою очередь отвечал ей таким же холодным взглядом и не пытался сказать хоть слово. Что творилось в его голове, было загадкой для девушки. Сожалел ли он о том, что сделал, или о том, что об этом узнала Айбике? — Ты сам ей всё расскажешь, как и должен был сделать раньше. Если нет, — она запнулась на несколько секунд, задумавшись, — это будет на твоей совести. Я не имею права вмешиваться в жизнь Асие, но и не буду спокойно наблюдать, как ты её обманываешь. У тебя день. Девушка оттолкнулась от стены и вышла из класса, не намереваясь больше терпеть присутствие ещё одного лживого подонка. Больше всего на свете она ненавидела ложь. Какой бы горькой ни была правда, но лучше знать всё про любимого человека, нежели вечность ходить в неведении и строить лживые надежды и мечты. Ведь это в тысячи раз сильнее ранит, когда понимаешь, что на самом деле ничего не знаешь о человеке, который казался самым родным и близким. *** 1 Февраля 2021 года Она бежала со всех ног, казалось, будто сейчас упадёт, а на тёплых колготках выступит кровь, но девушка была уверена, что всё равно поднимется и продолжит бежать. Ей нужно было успеть первой. Ничто в её жизни не казалось настолько важным кроме одной мысли, что вот уже двадцать минут крутилась в голове — прийти вовремя. Перед глазами она видела лишь дорогу и незнакомые лица, на которых не задерживала взгляда. Даже не замечала никого и ничего вокруг себя, из-за чего несколько раз столкнулась с прохожими, но школьница даже не извинилась, когда сбила с ног пожилую даму, лишь ещё быстрее побежала. Она знала: если не успеет, если её опередят, всё, что она сделала, чтобы отомстить, все те моменты, когда ненавидела себя, когда затыкала внутренюю совесть, — всё это было напрасно. Девушка лишь написала быстрое сообщение подруге, когда узнала новость и, не доходя до школы, развернулась, направляясь в совсем другую сторону. Широкие коридоры больницы встречали утреннюю гостью пустынностью и холодом. Белый свет и кое-где слышащиеся кашли людей делали обстановку мрачной, будто она оказалась в самом банальном фильме ужасов. Девушка огляделась и крадучись пошла к стойке регистрации, она знала, что её не пустят, поэтому решила пробраться. Хрупкая девушка в школьной форме опустилась вниз и, стараясь не шуметь, полезла по коридору. За стойкой сидела молоденькая девушка, и её, кажется, не заботило ничего кроме собственного телефона. Школьница же не дышала, когда пролезала «пост» медсестры. Её юбка наверное задралась, а руки и колени болели от холода плит, но она нагло продолжала свой путь в такой позе прямиком к повороту. Спутанные от долгого бега и сырой погоды волоссы нагло лезли в глаза и сильно мешали, но девушка лишь внутренне злилась на ситуацию, в которой оказалась, и всё же продолжала делать маленькие и тихие шаги. Она знала, что здесь были камеры и её легко могли заметить, но об этом она подумает позже. Сейчас главное добраться к палате №11. Девушка прошла около двадцати метров, всматриваясь в цифры на дверях, когда увидела тот самый, из-за которого она здесь. Точнее из-за пациента, что лежал в той палате. На одно быстрое мгновение она испугалась. Сердце пропустило удар, а грудь сдавило чем-то необъяснимым. Вот он — тот момент, когда решится истина. Она набрала в грудь побольше воздуха и вошла в дверь. Большая комната с белыми стенами и широким окном, в центре одна единственная высокая койка, на которой лежала девушка с чёрными, словно смоль, волосами, ближе к окну аппарат, тиканье которого уже раздражало чувствительный слух, два стула и маленький комод, на котором стоял увлажнитель воздуха. Слишком пусто и неудобно, комната давила. Школьница подошла к больничной койке и села на ближнее к ней кресло. Девушка, которая сейчас спала, выглядела божественно красиво, других эпитетов её мозг не смог найти, чтобы описать её внешний вид. Тёмные длинные густые волосы, что красиво обрамляли лицо, мирно разбросались по подушке. Широкие брови и густые ресницы, тонкий детский носик, маленькое округлое личико и пухлые алые губы. Сначала она даже удивилась, как губы без помады могут быть настолько красными. Девушка выглядела будто принцесса, ведь она уверена — только настоящие принцессы могут быть настолько красивыми. Ей уже было тошно от того, что придётся потревожить сон этой девушки, но именно из-за неё она здесь. — Хей, — она чуть прикоснулась плеча девушка своей рукой и чуть сжала его, — просыпайся, Хеин. Блондинка, стараясь не сделать больно, легонько тормошила девушку, что лежала напротив неё, пока глаза той не начали трепетать. Тогда Харика убрала руки и просто стала ждать, когда Хеин проснётся. Брюнетка открыла глаза и уставилась на нежданную гостью прищуренным из-за раннего солнца, чей свет лился из окна, взглядом. — Не волнуйся, — спохватилась Харика, когда увидела, что глаза Хеин начали расширяться от страха. Блондинка чуть привстала на кресле и автоматически замахала руками перед собой, стараясь показать, что она не враг, — я здесь, чтобы попросить у тебя помощи. Послушай, я знаю, что с тобой произошло и из-за кого всё это, пожалуйста, Хеин, — Харика взяла её руки в свои и перешла на умоляющий шёпот, — помоги мне отомстить Толге и наконец посадить этого ублюдка. Хеин, как только услышала ненавистное имя, начала мотать головой в разные стороны, а из глаз градом полились слёзы. Девушка вся тряслась и не сдерживала громких всхлипов. Она что-то говорила, но это было так тихо и бессвязно, что Харика не могла её расслышать. Блондинка даже подскочила с кресла. Она растерялась, ведь оказалась в такой ситуации впервые. Харика действительно не понимала, что ей делать и говорить. — Хеин, пожалуйста, не плачь. — Она рукой начала вытирать слёзы с её глаз и, взяв её за плечи, легонько потрясла, чтобы хоть как-то заставить её успокоитья, но приступ девушки никак не проходил. — Да блять. Харика уже серьёзно разозлилась и напрочь забыла о том, что Хеин серьёзно больна. Её только вчера перевели из реанимации, и видит эту девушку она впервые. Блондинка тяжело вздохнула и выпрямилась, смотря на буквально бьющуюся в истерике девушку. Тогда ей показалось, что где-то она это уже видела. Она заворожённо смотрела на покрасневшее лицо Хеин, на её мокрые от слёз глаза и, не отдавая себе отчёт в том, что делает, замахнулась и со всей силы ударила брюнетку по лицу. — А теперь слушай сюда, — она вдавила плечи Хеин в простынь и нависла над ней, а шёпот Харики был скорее похож на шипение змеи, — я знаю, что тебе тяжело и всё случившееся навалилось на тебя. Меня зовут Харика Маньяслы, и я собираюсь посадить Толгу, чтобы он больше никому и никогда не сделал того же, что и тебе. Ты, кстати, не первая, кто пострадал от его рук, и, к сожалению, не последняя. Если ты не дура, то расскажешь мне всё, и будешь молчать, когда он или Дорук и Берк придут. Ты поняла меня? Слёзы всё ещё стекали из глаз Хеин, но она больше не тряслась и не всхлипывала, просто внимательно вглядывалась в лицо Харики. Когда блондинка поняла, что девушка успокоилась и теперь точно поняла её намерения, оттолкнулась от неё и уселась на прежнеё место. Она закинула ногу на ногу в изящном жесте, положила руки на колени и выжидающе посмотрела на Хеин. Хеин же упёрлась спиной о подушку, но не торопилась открывать рот и начинать этот разговор. Было видно, что она сильно над чем-то раздумывает, взвешивая все за и против. — Хорошо, — спустя минуту, что тянулась в вечность, послышался тихий, ласкающий уши голос девушки, — я помогу тебе. Но одно единственное условие: моя личность должна оставаться в тайне. — Разумеется, я не собираюсь никого подставлять под удар, — согласилась Харика, но, сглотнув добавила тихое. — Ещё больше. Хеин кивнула самой себе и, сильно сомкнув руки, что не утаилось от Харики, набрала в грудь побольше воздуха перед тем, как начать нелёгкий разговор. — Харика, быстрее сюда, — прервала девушек, резко ворвавшаяся в палату Айбике. Харика на автомате встала с кресла и смотрела на запыхавшуюся Айбике, которой утром написала, что Хеин очнулась и им нужно к ней прийти и рассказать о плане. — Берк и Дорук здесь, быстрее, — уже тише прошептала Айбике. Как только Харика это услышала, её глаза расширились и девушка бросила быстрый взгляд на Хеин. — Мы ещё встретимся. Харика и Айбике быстро выбежали из палаты, направляясь на выход из больницы. Но как только они вышли из-за поворота, вдалеке показалась рыжая макушка и Айбике резко схватила за руку Харику, потянув её назад. На несколько секунд она растерялась, когда увидела его, застыв, когда девушки скрылись за поворотом. Хоть она и увидела Берка мельком, но этого уже хватило, чтобы мозг девушки отключился. За ту неделю, что они не виделис, ь она уже так сильно успела по нему соскучиться, но гордость и собственное достоинство на пару с моральными принципами не позволили первой ему позвонить. Айбике огляделась и увидела, что всюду уже ходили медсёстры и пациенты, что странно косились на двух школьниц. Харика потянула её назад, и они побежали прямо по коридору, прямиком к лестничной площадке, что находилась дальше от палаты Хеин. В висках стучал шум, а сердце сильно колотилось от резко возникшего адреналина в крови. Айбике даже не оглядывалась назад, просто неслась со всех ног с такой скоростью, на которою только способно её тело, к заветной белой двери. Она стукнулась в неё плечом, но потом открыла рукой и потянула за собою Харику. Только сейчас, находясь за дверью, они поняли, что до сих пор держатся за руки. Они посмотрели друг на друга, двое до сих пор тяжело дышали, с раскрасневшимся от бега щеками и растрепанными волосами. Они синхронно засмеялись, смотря друг другу в глаза. Они смеялись до тех пор, пока на глазах не выступили слёзы, а весь кислород уже не вышел из лёгких. Айбике вспомнила детство, когда они с кузинами точно так же убегали от соседа, у которого Огулджан и Омер воровали груши. Айбике отошла от Харики и прислонилась спиной к стене, переводя дыхание, но затаила его, как только послышался приглушённый до боли в сердце знакомый голос. Всё веселье и лёгкость тут же испарились. Берк о чём-то переговаривался с Доруком, но она больше не хотела его слышать. Того, что она сегодня его увидела, ей сполна хватило. Как только она сможет выдержать ещё три месяца учёбы? — Пошли, — сказала она и направилась вниз по лестнице. Они решили уже не идти на уроки. Лишь в тишине прогуливались по заснеженному парку недалеко от больницы и пили тёплый кофе. Каждая из них думала о чём-то своём. Обе только надеялись, что смогли переубедить Хеин и она будет на их стороне так же, как и Хемиле. — Вы так и не разговаривали? Айбике поняла, о ком говорила Харика, но сейчас ей совсем не хотелось разговаривать о Берке. Поэтому она лишь отпила из стаканчика немного тёплой жидкость и, изогнув бровь, спросила: — С кем? Харика цокнула и остановилась, хмуро смотря на Айбике. — Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю. С Берком! Айбике выдохнула и косо посмотрела на свою подругу. Она совсем не хотела сейчас разговаривать о Берке, никогда не хотела о нём разговаривать. — Нет, не разговаривали. — буркнула она себе под нос и продолжила идти, не дожидаясь Харику. Общую черту, которую она нашла у Харики и Асие, — это настойчивость. Если они обе заподозрят что-то неладное, сделают всё возможное, но добьются своего и смогут вытянуть правду даже из мертвеца. А если эти двое собираются вместе… — И мне всё равно, даже если он и сам захочет поговорить, что вряд ли. Да, она сказала Харике правду о Доруке и Берке, но ясно дала понять, что не желает говорить об этой ситуации и изливать кому-то душу. Почему именно сейчас Харика затронула эту тему, брюнетка не понимала. Возможно, она увидела, как Айбике отреагировала на Берка в больнице… — Ох, Айбике я тебя умоляю. Не притворяйся хотя бы сейчас. Актриса из тебя, мягко говоря, плохая. — Всё ты знаешь, — проговорила Айбике, заканчивая этот бессмысленный разговор. — Давно хотела тебе сказать. — Харика обогнула Айбике с правой стороны и остановилась перед ней с милой, но едкой улыбочкой, на которую способна только Харика, всмотрелась в глаза Айбике и, понизив звук своего голоса до приятного шёпота, сказала. — Духи не перебивают запах сигарет. *** 2 Февраля 2021 года Первое, что он сделал, когда вошёл в класс, посмотрел на её руки, которые сосредоточенно держали книгу. Его взгляд резко переменился, стал будто ещё жёще, и он с тяжелым дыханием, но гордой осанкой и высоко поднятой головой прошёл к своему месту, больше не смотря на парту Асие и Айбике. Вчера не вышло прийти на уроки из-за уважительной причины, а сегодня ему было лень вставать не первый урок, поэтому Берк появился лишь к третьему — уроку истории. Дорук просто кивнул ему и с таким же видом брошенного щенка, который Берк видел последние четыре дня, смотрел на Асие. Они расстались. Что именно случилось, Дорук не рассказывал, но и без этого понятно причину, но как именно Асие узнала, для Берка всё ещё оставалось загадкой. На самом деле, на душе стало легче, когда Дорук позвонил с новостью, что Хеин очнулась. Хоть один камень, но всё-таки спал с его души, и непростая ноша парня стала легче. А когда он увидел её всё такие же озорные глаза и мягкую улыбку, полностью забыл о других проблемах. Вчера они проговорили около двух часов, а ушли они с Доруком из больницы, только когда медсестра выгнала их. Сегодня они также придут проведать её, слишком уж давно они не виделись. Но всё то ненавязчивое чувство, с которым он жил вчера, развеялось сегодня с одним взглядом на Айбике, окуная его в суровую и ужасную реальность. Она почувствовала его присутствие. Не увидела, не услышала, а именно почувствовала. В груди что-то затрепетало. То самое предчувствие, когда на подсознательном уровне знаешь, что что-то произойдёт, а хорошее или плохое это будет, остаётся загадкой. Потом Айбике уловила нотки ментолового табака и кардамона. Запах, который уже въелся в кожу, который не забудется даже спустя года. Ей стоило больших усилий, чтобы не оторвать глаза от книжки по истории и не посмотреть на него. Вчерашнего короткого взгляда издалека ей совсем не хватило. Сейчас сидеть в многолюдном классе, ощущать всеми фибрами души его и его запах и не иметь возможности коснуться его или посмотреть попросту убивало девушку. Опять. Она опять это делает: думает о нём. Ведь Айбике уже знает, насколько этот человек ужасен, но всё ещё не может перестать любить его. Она попросту не может любить Берка, так почему же глупое сердце не слушается мозга и здравого смысла? — Здраствуйте, класс. Записывайте новую тему: «Племена англосаксов». — вырвал из мыслей Айбике голос учителя Синана. У него опять добродушная улыбка на губах. Как бы ей хотелось жить так же беззаботно, как и он. Травяной чай уже надоел. Да и какой в нём смысл, если он ни капли не успокаивает нервы? Айбике за один вторник успела выпить три кружки чая, но ни черта не изменилось. Может, своё дело сделали ещё и не вовремя начавшиеся месячные? В этом месяце они у неё начали на 8 дней раньше цикла, что слишком уж тревожило педантичный мозг девушки. Её передернуло, а из кружки чуть не пролился невкусный чай, когда сзади она услышала громкий смех Тальи. Айбике закусила щёку с внутренней стороны и сильно вцепилась в стаканчик с чаем. Она абстрагировалась от внешнего мира, концентрируя слух на парочке, что сидела за задним столиком. Девушка даже не знала, зачем сделала это, но ей было важно знать, о чём они говорят. — Да ну, Берк. Мы действительно так давно не виделись. — Тогда предлагаю сегодня встретиться и посидеть как раньше, тем более я уверен, Агата обрадуется. Стекло разбилось. Кружка, которую Айбике со всей силы сжимала, треснула. Горячий чай стекал каплями со стола, а стеклянные осколки впились в нежную кожу, из-за чего кровь выступила на ладони. Она взглянула прямо на стол, где светлая жидкость чая уже начала перемешиваться с её кровью, отчего вырисовывался какой-то свой причудливый узор. Рука полностью окрасилась в красный, а она продолжала сидеть в той же позе и смотреть пустым взглядом на ладонь. — Вставай. С боку приглушённо послышался звук голоса Кадира. Она будто в замедленной съемке повернула к нему голову и тупо уставилась на него, не понимая что от неё хотят. Кадира накинул на её руку зеленое полотенце и начал, придерживая за плечи, помогать подняться со стула. Мазлум уже вытирал стол. Айбике даже не заметила, как они появились около неё. Она на автомате переставляла ноги, следуя за Кадиром. Он привёл её в кладовую и усадил на низкую скамейку. Айбике выставила перед собой руку и смотрела как маленькие капельки крови стекают на пол, из-за чего на серой плитке образовалась небольшая красная лужа. Кадир присел около неё, а сбоку от себя поставил аптечку. Он ничего не говорил, когда обрабатывал раны и перевязывал их бинтом. Он молчал, даже когда вытирал пол от крови. Кадир сел около неё и также молчал, эта тишина не была душащей. Он давал ей время, ведь знал, что она расскажет. Так было ещё с детства, Кадир прекрасно помнил, как в младшей школе она пришла домой в слезах. Родители тогда выпрашивали у неё о случившемся и причинах её слёз, а потом попросту начали кричать. Госпожа Шенгюль в конце просто позвонила классному руководителю и поссорилась с ней. Маленькая Айбике тем вечером убежала из дома, так ничего и не сказав домашним. Она осталась ночевать у своего дяди, спала в комнате Асие и даже ей ничего не сказала. Тогда Кадир точно так же в тишине помогал делать ей уроки, а когда она внезапно начала плакать, он просто обнял её и дал ей возможность излить свою истерику на его тогда ещё только растущем плече. Айбике сама начала говорить и рассказала ему, что её лучшая подруга умерла. Послышался всхлип, Кадир повернул голову и увидел, что из глаз Айбике стекали мокрые дорожки от слёз, а сама девушка тихо шмыгала носом и рукой проводила по раскрасневшимся щёкам. — Ох, моя маленькая кузина. Кадир придвинулся ближе и крепко прижал маленькое тельце, что уже вовсю содрогалось в громких всхлипах. Он положил её голову себе на грудь, а руками гладил её по волосам и спине. Айбике также обняла его за талию и зарылась носом в кофту своего кузена, давая волю эмоциям. Только он не осудит, а, наоборот, выслушает, поймёт и поможет. — Эта из-за Берка, да? Айбике я знаю, что вы расстались, так же, как и Дорук с Асие, — подал голос Кадир спустя минут десять. Айбике уже не плакала. Они просто обнимались в тишине. Она замотала головой в отрицательном жесте и отстранилась от парня, руками начала вытирать сухие щёки. Айбике облизала губы и посмотрела на взволнованное лицо кузена. — Ну же, фисташка, меня не зря зовут братьем всех братьев. — Он щёлкнул её по носу и тепло улыбнулся, из-за чего Айбике не смогла сдержать робкой улыбки. Она поджала губы и кивнула ему. — Всё в порядке, — замялась она, — точнее, тебе не о чём переживать. — Но это из-за Берка? — спросил Кадир, и Айбике легко кивнула. — Почему вы расстались? — Мы с ним не из тех людей, что могут быть вместе и при этом быть счастливыми, раздумывая, ответила Айбике, глядя в стену, боясь посмотреть в глаза одного из самых родных людей на планете. — Давай я поговорю с ним и с Доруком. Ты же не думаешь, что кто-то сможет обидеть моих сестрёнок и при этом остаться целым? Мы с ними всё по-мужски решим. А то я больше не могу смотреть на то, какая ты хмурая ходишь, а Асие плачет по ночам и думает, что мы не слышим. — Нет! Ни в коем случае, — воскликнула Айбике и замахала перед ним руками. — Обещай мне, что не тронишь ни Берка, ни Дорука. Это наше с Асие дело, и мы сами во всё разберёмся. Тем более, — девушка одной рукой взяла руку Кадиру, а другой заправила прядь волос за ухо, — они не сделали нам ничего плохого. Кадир проницательно смотрел ей в глаза, но спустя несколько секунд сдался и кивнул. Только в этот раз он не будет вмешиваться в дела родных. Но ему так хочется наказать тех, кто заставил его красивых девочек плакать.