Первые и последние секунды.

Осенний дождь струился по моим окнам, перерастая в реки. Мои веки были тяжелыми, как и моё понимание о дальнейшей жизни. Дни шли одни за одним, а я жил всё будто один, никак не заснув и проснувшись в новом дне. Я смотрел в зеркало и не понимал, кто передо мной? Синяки и отёки не сходили, я не видел мир дальше своей руки, я ходил и смотрел себе под ноги. Мои глаза не поднимались, улыбка не украшала лицо, состояние было болезненным и моя кожа будто посерела, на ней не осталось цвета. Я не понимал, что может быть иначе. Выйдя на улицу, ветер обдувал лицо, которое было шершавым и неровным, от питания за все тридцать два года оно изменилось. Мои дни не спасал алкоголь, я не видел смысла пить его, я не видел смысла вовсе. Бабочек в животе никогда не было, я не знал, что такое тепло. Начался дождь. Не чувствуя свои руки по прежнему, я накрыл себя от холодного дождя, мурашки прошли по телу, когда капля долетела до моего лба. Я в свои тридцать уже был с сединой на голове и на тех отростках, которые нельзя назвать и щетиной. Это была пила, которая резала меня постоянно, когда я смотрел в зеркало. Работа не доставляла удовольствия. Семь вечера, выйдя с работы я посмотрел на небо. Моя шея не привыкла к такому и начала болеть. Не помню, какое небо? Серое, то ли белое? Все цвета выцвели и я не мог различить каково небо было на самом деле. День за днём я ходил по одному пути. Есть совсем не хотелось, мои кости стали сухими и шершавые руки, на которые неприятно смотреть и дотрагиваться до одежды тоже высохли. Я стал живой мумией. Не помню, как я тогда потерялся. Как я забыл, как жить? Я всегда размышлял о существовании параллельных вселенных, всегда был, чувствовал. А сейчас словно наблюдатель. Живу от воскресенья до воскресенья, жду только этого, чтобы остаться в одиночестве снова. Снова. Снова. Тридцать третий год, тридцать четвертый. Сколько я уже живу? Мои уши не слышат музыки, я выполняю одну и ту же работу. Тридцать пятый год. Снова одно и то же. Мой юбилей, не думал, что будет таким же, как и остальные года. В десять я мечтал стать космонавтом, а в тридцать пять я начал жить от зарплаты к зарплате, от налогов к налогу. Это был мой выходной и я мутно помню, как зашел на ту странную улицу. Я не помню, когда ходил здесь и вообще ходил ли? Помню только, как поднял взгляд вперед и дыхание прекратилось. Она стояла и смотрела на зеленый свет светофора, тогда я в первый раз встретил её. Я тогда еще не знал, что она станет моим смыслом жизни, покрасит мир в цвета, которых я раньше не встречал. Юная, с улыбкой на лице. Тогда я проснулся. Я смотрел на неё не отрываясь, кажется, будто время застыло и дало мне пару секунд, которые длились для меня как бесконечность. Я пришел домой и осмотрелся. Мои занавески были помяты. Когда я их гладил? Мой дом стал странным, будто я первый раз пришел сюда. Я помыл всю посуду, которая накопилась. На улице пошел дождь и я услышал, как капают капли на карниз. Странно, я стал лучше слышать? Не замечал этого раньше. Тридцать четыре? Я вернулся на год назад? Посмотрев в зеркало утром, я увидел свои зеленые глаза. Пройдясь по той дороге снова, я увидел её. Однажды я играл на пианино и мне захотелось снова, смотря на неё. Посвятить ей ноты, строки, чувства. Перебирать ноты в голове и думать что игра это мысли. Я боялся её напугать, но всё равно подошел. Она была так невинна, одета в теплое пальто по колено. Снизу вверх посмотрела на меня, я сразу заметил её голубые глаза. Кажется, таким цветом небо. Я почувствовал тяжесть в ногах и уже не смог уйти, будто прирос к этому месту напротив неё. В этот день мы познакомились. Я начал дышать чистым воздухом, чувствовать нотки природы сквозь запах от выхлопа машин. Я смотрел на деревья, их качал ветер. А она качала меня, я начал двигаться. В этот вечер я пошёл с ней и мы сели за стол, такой хрупкий и уютный. Уже не такой холодный. Рядом с ней я выглядел страшно, на моём фоне она светилась, будто луч солнца. Она им и была. У каждой луны должно быть своё солнце, я сказал ей это. Она улыбнулась и засмеялась. Я тоже улыбнулся. Я не замечал ничего, кроме её улыбки. Она осветила меня. Мы сидели два, три часа? Я не считал время. Мы начали обедать вместе. Начали гулять, я смотрел на неё и играл ей на пианино. Каждое утро я просыпался. Смотрев в зеркало, мне захотелось побриться, моя кожа стала не такой сухой. Я заметил, что мой пиджак темно-красного цвета, но раньше думал, что он черный. Уходя на работу, я стал открывать окна. Кажется я нашёл, ради чего я здесь. Тридцать шестой год. Мы съехались. Она удивительно готовит. Мы проводили все вечера вместе, она смотрела мне в глаза и в них я видел всю вселенную. Я видел больше, чем видел когда-то. Я видел просторы. Мне хотелось утонуть в её глазах, чтобы запомниться навсегда. Мне хотелось писать картины рядом с ней, я чувствовал себя лучше. Тридцать седьмой год. Моя любимая начала странно себя вести, она начала разговаривать тише, но всё равно оставалась такой же красивой и яркой. Кашель начал усиливаться. Я покупал ей таблетки и мы вместе смотрели в летнее окно. Лето за летом, я дышал полной грудью, а она в половину. Я не мог помочь, я знал, что мой цветок теряет лепестки. Я начал писать ей музыку. Мы вместе слушали её и держались за руки, я… Научил её играть. Приходя с работы, я слышал одну и ту же мелодию, становилось тепло. Тридцать восьмой год. Мелодия стала короче, я слышал, как тяжело удаётся играть. Я смотрел на неё не сводя взгляда и видел пасмурное небо в её глазах. Дождь проливался, когда я начинал играть ей. Я подарил ей всё, что у меня было. Я согревал её, когда ей было холодно ночью. Тридцать девятый год. Я носил ей лекарства и видел, как она улыбается мне. Так нежно, как в первые секунды нашего знакомства. Я перестал работать и проводил все дни вместе с ней. Мы читали, играли. Смотрели вместе, я готовил ей, она не могла долго стоять на ногах. В последний день я проснулся и она лежала рядом со мной. Она не просыпалась, она стала просыпаться не так рано, как раньше. Я накрыл её и посмотрел ей в глаза, моё лицо искривилось в улыбке, я взял её руку и поцеловал. Она была холодной, ей было холодно, я понимал это. Я погладил её по голове, она пыталась прошептать мне что-то. Я приготовил ей покушать. Она не съела. Я улыбнулся и сказал, что она съест потом. Я сидел и гладил её по голове, вспоминая, как первый раз встретил её. Лекарства лежали рядом. Она на моих коленях. Она уснула, взяв меня за руку. Я поцеловал её в лоб. Я знал, что она сильная. Я накрыл её одеялом и обнял. Встав с кровати, я пошёл к пианино и стал играть её мелодию. Я чувствовал её тепло рядом, когда мы играли вместе. Мои губы высохли, я повернулся посмотреть на неё, она лежала с таким красивым и спокойным лицом. Такое же красивое, как и четыре года назад. Окна в моей квартире закрылись. Смотря в пустоту, я взял её на руки. Подошел к зеркалу и посмотрел на нас. Она была моим солнцем, была моим огнём. Я пытался согреть её, но она отказывалась и холодела. Мы встретились однажды, влюбились за секунду и за секунду потерялись. Я сомкнул глаза и спустился по стене вниз, мы так и остались лежать вдвоём на холодном полу. Я согревал её как мог. Но я проиграл.