Лавровый венец в твоих волосах

Греция всегда была процветающей страной с великими и мудрым правителями. Все известные философы, герои и спортсмены жили в это стране. На ее землях всегда колосились посевы богатых культур, ее вино было известно во всем мире, ее ювелирные мастера создавали изысканные украшения и ее прекрасные виды, моря, фауна никогда не были в стороне. Что уже говорить про экономику, ведь всем известный путь «Из Варяг в Греки» даже имел в себе название их страны. Вот уже несколько десятков лет мудрые правители держали страну в полном порядке. Народ не знал ни голода, ни холода и уважал свою страну. Греция жила своей размеренной и спокойной жизнью, не вступала в конфликты с другими странами последние годы. Улицы Афин цвели как никогда раньше, а смех маленьких детей доносился даже до царских покоев. Но время шло и король с королевой скончались от старости и болезни. И на трон взошел совсем юный, едва распустившийся цветок, их девятнадцатилетний сын Антон. Конечно, ему было очень волнительно и ответственно брать на себя управление целой страной, но народ любил его не только за милое личико и доброту, но и за мягкосердечность по отношению к подданным и окружающим их страну войнам, что так сильно отличалось от значения сего именно. И такая поддержка со стороны простых людей и свиты помогала и мотивировала юного наследника на продолжение мирных дел отца и новых свершений. И действительно, у Антона все дела шли в гору, был успех во многом, но не в военной части. Напади на них кто-нибудь сейчас, и он бы потерпел поражение, ведь сам он был очень мягким. Слова «Война» и «Жестокость» были отнюдь не про него и его политику. Но в это время как раз война была не за горами и не с какой-то другой страной, а со старым врагом еще отца Антона, римлянами. Они были коварны, жестоки, подстать своему безжалостному правителю, графу, революционеру и новатору четы Поповых. У их наследника, Арсения, было много последователей, сильная армия и деньги. Мужчина жаждал власти, но все никак не удавалось ему взять Афины. Как вдруг новости о смерти старых его вождей обрадовали его, ведь престол сейчас был в руках неопытного и юного, не попробовавшего жизнь на вкус Антона. План созрел мгновенно. Арсений, названный в честь небезызвестного бога войны Ареса, жаждал перемен для своей страны и неважно какие жертвы будут приклонены к могильной плите в процессе. Он был уверен – игра стоит свеч. Попов вывел свои войска в сторону Афин на рассвете, так они смогут быть у стен города уже к вечеру. Мужчина не боится боя, победа ему гарантирована, он знает это. Путь его проходил через живописные места и поля и берега морей ещё свободной Греции, мужчина дышал полной грудью, ведь все это скоро будет принадлежать только ему. Антон узнает о том, что на город совершается нападение только вечером, когда войско врага подошло прямо к стенам города. Юноша растерян и напуган, но не показывает этого, откладывая бумаги на столе. Он советуется со своей свитой, выходя на балкон, смотря на огромное войско противника, что уже запускает свои стрелы и ломает ворота города. Времени на раздумья не было. Было принято решение спустить своих лучших воинов отражать атаку и защищать жителей. Его армия терпит потери. Но он не намерен воевать, слишком больно смотреть на жертвы невинных людей, ведь должен быть способ решить все мирным путем и он вызывает противника на переговоры. Игра начинается и Арсений сразу раскачивая карусель достаточно сильно. Он не привык размениваться на пустяки и мелочи. Он отходит от своих предрассудков, видя, насколько молод и прекрасен юноша перед ним. Антон, восседал в центре огромного приемного зала, на мраморном троне. Юноша был чрезвычайно хорош собой. Его густые русые волосы выбивались из-под золотого венца на голове, зелёные, как виноградные луга, глаза, обрамленные светлыми, загоревшими на солнце, ресницами, были направлены прямо на мужчину, ровный вздернутый нос слегка был вздернут вверх, а алые губы раскрыты в невинном вдохе. Его изящное и юное тело скрывалось за дорогим белым одеянием, расшитым серебряными нитями. Он был словно только распустившийся цветок, совсем неопытный и такой доверчивый, но горды, хотя губы дрожали, что не осталось незамеченным для брюнета. Кровавая игра принимает приятный оттенок. Арсений без приглашений садится в кресло. Прелюдии он решает оставить на потом. Шастун решается начать переговоры первым, но, только собравшись с мыслями от увиденного и открыв рот, его сразу же перебивает низкий, статный, с глубокой хрипотцой голос мужчины. - Я знаю, зачем я здесь. Полагаю, только ты не понимаешь этого, я прав? Юный правитель опешил. Даже не смотря на его малые годы, все признавали его правителем и не смели говорить с ним в таком тоне. Этот мужчина - огонь, распаляющий все его принципы и нравы. Чересчур самоуверенный, но он был прав и шатен смог только кивнуть. Попов уже празднует победу. Блеск его позолоченных лат заменяет салют. - Я пришел, чтобы взять все в свои руки. Более умелые, чем твои, - Арсений окинул его взором голубых глаз, довольно экзотичных для местности Римской империи, успев разглядеть короля с головы и до пят. Его впечатляет то, с чем и как он будет иметь дело, - ты мне хочешь предложить альтернативу? Антон лишь громко сглатывает, его нервы натянуты сильнее, чем струны арфы. - Да. Мирный договор. Я готов заплатить сколько угодно, за то, что Вы перестанете осаждать город. Вот оно. Римлянин старается не рассмеяться от наивности мальчика. Думать, будто он, король, на собственные средства содержащий собственную армию, нуждается в деньгах... Он играет на более высоких ставках. Обвести парня вокруг пальца уже не представляет трудности. - Мирный договор, - он загадочно улыбается на этих словах, будто бы он и "мир" вообще когда-либо были совместимы, - допустим...Но мне не нужны деньги. Арсений поднимается с кресла. Ярко-бордовый палудаментум, у плеча и у подола расшитый золотыми нитями, спал водопадом за его широкой спиной. Тяжелые доспехи лежат на его массивных плечах как влитые так, будто они совсем ничего не весят. Золотая корона, обрамлённая драгоценными камнями в его черных, отдающей легкой синевой ,волосах говорит Антону о многом, настораживая. - Тогда что тебе нужно? Парень сам не заметил, как ушёл с формальности и стал до неприличия уязвимым под тяжелым взглядом воина. - Одна ночь с тобой. И вот Антон снова растерян, его губы вздрагивают. А в голубых глазах уже вспыхивает огонек жадности. Свита юного наследника тоже находится в недоумении от предложения врага, переглядываясь. - Всего одна ночь и вы перестаете осаждать город?- с недоверием спрашивает Антон. Слишком легко. Мужчина усмехается и разводит руками: - Одна ночь и я увожу свои войска обратно, ваше высочество,- язвят ему в ответ, оголяя ровные зубы. Антон наивен. - Я согласен. Шепот и вздохи разносятся по залу, но слово короля - закон. Ловушка захлопнулась. Арсений ликует, смотря на молодого правителя, отдающего своему слуга тихо приказы о том, чтобы начали готовить комнату. Мужчина ухмыляется, вновь садясь в кресло и не сводя глаз с юноши. Когда первая звезда появилась на небе вражеские войска уже покинули город, а королевские покои уже были готовы к предстоящей ночи. Свечи были расставлены в комнате, цветы и свечи наполняли помещение приятным ароматом, который успокаивал и расслаблял. Постель была застелена свежим шелковым бельем. Бутылка старого греческого вина и бокалы стояли на столике возле кровати. Антон был очень взволнован и места себе не находил. Молодой король все не мог поверить, что согласился на все это. Его юное тело хотело новых ощущений, а вот разум совершенно отказывался принимать данную ситуацию. Парень ходил из стороны в сторону по комнате, иногда поглядывая в окно, чуть пугаясь стоявшей за окном темноты. Арсений тем временем был спокоен, он уже чувствовал на языке вкус победы, ну и возможно слабые касания неумелых губ мальчика на своих. Брюнет подошел к двери в покои и терпеливо выждал, пока охранники обыскали его. Чисто. Попов заходит в комнату, закрывая за собой дверь. И греческая охрана падает замертво. - Ну здравствуй, мальчик,- произносит мужчина, проходя в глубь комнаты. Юноша встает с кровати, выпрямляя спину, ну точно ангел. - А ты подготовился смотрю. Ждал меня?- ухмыляется голубоглазый, отстегивая блестящие латы и плащ. Антон не знает, что и ответить, только приоткрывает бледные искусанные губы в вздохе. Попов оглядывает юношу с головы до пят. На юном, стройном теле надет шелковый халат, скрывающий прелести молодого короля. - Сними его.- приказывают ему. - Что? Так...сразу,- щеки, до селе бледные, становятся пунцовыми, а руки прижимаются к груди. Арсений хмыкает, подходя вплотную к юноше. - Мальчик, сегодня я тут главный, будь послушным,- шепчет он на ухо Антону, зарываясь носом в пушистые, густые волосы. Антон весь трепещет и дрожит от этого и от того, как чужие руки развязывают пояс халата и скользят по тонкой талии вниз к бедрам. Халат сползает с плеч и сухие мужские губы касаются их, оставляя короткие горячие поцелуи. Колени начали подгибаться уже только от этих новых ощущений, но мужчина отстраняется и не нужный предмет одежды наконец спадает к ногам юного короля. Римлянин ухмыляется, любуясь нетронутым, девственным телом молодого правителя, который сейчас стыдливо опускает глаза и краснеет. Арсений обходит Шастуна, отмечая хрупкость фигуры и ее достоинства. - И зачем же скрывать все эти прелести, мальчик? По правде говоря, ты бы был моим любимцем в одном из публичных домов Рима,- мужчина смотрит прямо в глаза Антона, ловя в них искры возмущения. - Но я не...- начинает было Антон, но к его губам подставляют палец с золотым перстнем. - Молчи и отвечай, когда спрашивают. Юноша замолкает, смотря невинными , чуть напуганными оленьими глазами на мужчину. - Какой же ты красивый, мальчик. Такой хрупкий и нежный, словно хрустальный. Ведь никто не трогал тебя до меня, верно?- шепчет Попов, поглаживая грубыми руками бархатную кожу,- ты ведь невинный, да? - Да,- так же шепотом вторят ему. - Я буду нежным, это же первый раз, а он должен быть особенным, - мужчина целует тонкую шею мальчика, пока за окном шеи многих людей обвивают петли. С невинных губ срывается первый стон. Какой чувствительный, а ведь это еще ничего. Сильные руки обнимают стройное тело и поглаживают ровную спину. Антон цепляется длинными, обвитыми редкими серебряными кольцами, пальцами за мужчину, пока его тело кое-как удерживает себя в равновесии, а шея горит, горит как костры за окном. - Чшшш, раздень меня, мальчик ,- приказывают ему, делая шаг назад и разводя руки. Парень хлопает глазами, совершенно не зная, как себя вести. - Ну же, смелее, ангел, я жду,- ухмыляется Попов. Юноша буквально сгорает от стыда под властным взглядом мужчины и тянется руками к его одежде, аккуратно расстегивая пуговицы. Его руки дрожат, а губы пересохли. Попову нравится вся эта ситуация, он еле сдерживает смешки. - Какой же ты девственник,- Арсений берет лицо юноши за подбородок и целует мягкие губы, прижимая его к себе, чувствуя его дрожь, держит крепко. - Не бойся, я не причиню тебе вред,- нагло врет мужчина прямо в губы Антона, а тот только и рад верить ему. Смотрит так доверчиво, видя в нем буквально все, чары начали действовать. Попов снова снова целует всё ещё действующего короля, сминая его губы и запуская язык в рот молодого правителя, он чувствует, как Антон пытается ему отвечать, но Арсений главный абсолютно во всем. Он не дает юноше и слова сказать, целуя уже уголок губ, скулы, ключицы… И отстраняется, снимая с себя одежду сам, оставаясь в тонких, льняных брюках, скрывающих его неимоверное возбуждение. Но он не спешит, он наслаждается. Антон смотрит на крепкую и сильную фигуру мужчины. Его рельефное, загорелое и подкаченное тело обретает золотой отлив при свете свечей. Широкие плечи расправлены, а ухмылка украшает мужественное лицо. Ему кажется, что он лицезреет Бога, но на самом деле это дьявол во плоти. - Нравится то, что видишь? Хочешь, чтобы я тебя касался? - Д-да,- шепчут ему в ответ стыдливо опуская глаза. - Тут нечего стесняться, мальчик - посмеивается мужчина, подхватывая юношу на руки и неся к постели. Антон легкий как пушинка, обвивает ручками шею мужчины, крепко держась. Подумать только сейчас он ляжет в кровать со своим бывшим, но всё ещё потенциально врагом. Арсений кладет ношу на постель, целуя в нежную щеку, пряча за чужим виском плотоядный взгляд и отстраняется, открывая бутылку вина. - Выпьем?- вскидывает бровь брюнет, наливая красное как кровь, что льется за пределами стен замка, вино в бокал. Антон оторопело кивает, протягивая руку к напитку, рассматривая словно яд. - Для смелости,- хмыкает Арсений, наблюдая за тем, как опустошает бокал юноша, а сам не пьет. - А почему Вы не пили?- интересуется правитель, смотря на Попова. Мужчина усмехается, оставляя бокал и беря бутылку в руки. - Я предпочитаю другой способ,- Арсений несдержанно скалится, - обопрись на локти и хорошенько выпяти свои прелести,- серьезно говорит Попов прожигая дыру в стройном теле юноши. Шатен замирает, хлопая глазами и слегка дёргается, не осознавая сказанных слов. - Делай, что тебе говорят,- строго цедит сквозь зубы Арсений, но замечая страх в зелёных глазах смягчается,- пожалуйста, мой милый мальчик, я хочу сделать тебе приятно. И Антон, всё ещё находясь в легкой прострации разворачивается на постели, вставая на четвереньки, вытягиваясь. Вид сзади хорош. Попов занимает свои законные позиции, он ведет руками по тонкой талии, целует ямочки на пояснице и поглаживает идеальные, женственно округлые бедра юноши. Шастун сжимает руками простынь, сдерживая дрожь в теле от столь откровенных прикосновений. Арсений целует нежные, нетронутые ягодицы, проводит языком по бархатной коже, оставляет лёгкие поцелуи-бабочки на лопатках. Мужчина давит на поясницу парня, заставляя того прогнуться сильнее и опереться на локти. Спина юноши образует изящную арку. А его тело, настолько идеальное и стройное, радует наблюдателя прелестными изгибами. Попов нависает над правителем сверху, руками проводя по груди, сжимая бусинки сосков и прокручивая их между сухих пальцев. Антон несдержанно надорванно стонет от этих ощущений и закусывает губу от стыда, пряча лицо в складках белоснежной простыни. Голубоглазый на это лишь ухмыляется, резко прижимаясь пахом к девственной заднице, его вставший член за тканью брюк оказывается идеально зажатым между упругими ягодицами младшего. Юноша сбивчиво дышит, пока чужие пальцы пересчитывают его рёбра, вырисовывая фантомные узоры, к низу плоского животика, и целует молодого короля между лопаток. Антон уже дрожит, он уже возбужден только от ласки. Мужчина отстраняется, беря отставленную ранее бутылку вина в руки и наклоняет ее над дрожащим телом. Напиток ледяными, хаотичными струями стекает по спине к ягодицам и бедрам, вызывая на бледной кож новый табун мурашек. - Что вы...вы делаете?- на выдохе спрашивает парень. Но ему не отвечают, раздвигая ягодицы юноши и льет вино прямо на напряженное, девственное колечко мышц. Антон горит, горит как костры за окном, душа в себе тихий ропот от подобных действий. Арсений облизывает горлышко бутылки и берется за бедра юноши, собственническим жестом придвигая того к себе, слизывая капли вина языком. И без того бледные руки сжимают простынь под собой, до побелевших костяшек и догадывается, что его ждет сейчас. Брюнет раздвигает ягодицы юноши и проводит языком по пульсирующей дырочке. Сначала он хорошенько смачивает вход слюной, а затем проталкивает свой палец внутрь юноши. Стон срывается с губ правителя, а его глаза расширяются и тут же зажмуривается. Внутри Шастуна непростительно узко, влажно, тесно, тепло и так приятно. Арсений ощупывает девственные стенки ануса и проталкивается глубже, двигая им. Невинность парня сводит с ума. Молодой король краснеет, утыкаясь лицом в смятые подушки и стонет прямо в них, так непристойно. Попов добавляет второй палец ухмыляется, разглядывая эту картину, представляя что же будет с мальчиком дальше. Он сжимает округлое бедро до синяков и буквально насаживает парня на свои пальцы, быстро двигая им. А юноша насаживается и сам. Новые ощущения, эта вибрация и движение внутри заводят. А ведь это даже еще не член. Антон скулит как сучка во время течки. Его так грубо трахают пальцами, а он изгибается словно римская шлюха. А мужчина наслаждается этим положением. Член парня сочится смазкой и пачкает живот, когда он не сдерживается и кончает прямо под себя с подачи Арсения, прямо от рук своего врага. Мужчина еще немного играется с дырочкой юноши. И по правде сказать, от вида короля стоящего раком, чуть сдерживается. Он хочет чтобы тот стонал от боли и наслаждения, молил его об оргазме. - Ты чересчур громкий, мальчик. Не кончай без моего разрешения, - шепчет он на ухо младшего,- иначе будешь наказан. Перевернись. Антон в неге после оргазма, еле понимает что от него хотят и переворачивается на спину и устремляет взгляд в потолок. В голове не единой мысли. Арсений хмыкает, ведь все идет по плану, он сгибает ножки юноши в коленях, с развязной улыбкой наблюдая как они сами разъезжаются в стороны. - Не так уж и плохо иногда побыть шлюхой, согласен? У Антона перед глазами космос, и голос Арсения, доносящийся из соседней комнаты лишь усиливал ощущение полёта. Мужчина наслаждался невменяемостью нижнего, и, возможно, даже бы любовался, если бы собственный член, не топорщился под штанами. Он, не отводя взгляда, стянул с себя мешающий предмет гардероба, вновь наклоняясь к соскам-бусинкам на груди, обводя языком каждую. Его глаза плотоядно раскрылись, когда он почувствовал привставший член, а затем и руки, тянущиеся к нему. Он хищно схватил запястья парня, пригвоздив их к изголовью кровати своей рукой. - Оказывается юный правитель на самом деле и не такой уж и непорочный, - говорит с нисходящей с губ ухмылкой, - но недостаточно хорошо воспитан. Я разве позволял тебе касаться себя? От голоса Арсения веет опасностью и Антон, находящийся в небытие лишь отрицающе мотает головой, заглатывает воздуха в легкие побольше и шепчет сбивчивое, неровное: - Пожалуйста. Антон снова возбуждается от такого, что точно оттолкнуло его, не будь он сейчас с затуманенным рассудком. Он жмурит глаза, цветные пятна пляшут перед ними, в следующую секунду он уже буквально сожалеет о том, что потерялся в чувствах. Арсений даже пожалел мальчика (будто он способен на это), позволив глотнуть немного воздуха, но лишь для того чтобы толкнуться внутрь и услышать стон, будто молитву в свою честь. В покоях молодого короля уже в который раз слышится крик. Но за стенами его заглушают уже другие. Шатен дёргается, выгибает поясницу и пытается отстраниться, хватается тонкими пальцами за руки мужчины, но чужая рука крепко держит его за острые тазобедренные косточки. Арсений толкается до конца, ощущая, как тело юнца сжимает член внутри себя, протестует и противится. Однако взвизгивающий Антон, такой беззащитный и беспомощный, только сильнее возбуждает его. Он смотрит на чужие зажмуренные глаза, на его мокрые слипшиеся от слез ресницы, багровые щеки, краснее которых только до крови искусанные губы, и двигается снова, вгоняя член на всю длину. Антон ощущает такое жжение внизу, будто он буквально горит. Все тянет и сводит, новый приступ рыданий наступает ему на горло, дышать нормально уже не может, только хватает раскрытыми губами воздух, который почти не доходит до лёгких, а по ощущениям застревает где-то в голове. Его короткие ногти оставляют царапины на напряжённых мышцах брюнета, заставляя римлянина тихо шипеть. Тот с каждым толчком он ищет ту самую нужную точку, чтобы скуление мальчика превратилось в прекрасные стоны. И он находит. Чужие бедра пробивает крупная дрожь, он непроизвольно сжимает ими Арсения. Среди болезненных ощущений он резко чувствует вспышку удовольствия, будто он вот-вот должен снова кончить. Он не понимает, что творится с его телом. Его член уже пачкает предэякулянтом плоский живот, внизу которого видно, как двигается член мужчины. Арсений сдержанно улыбается и думает: "Как же быстро". Ему сложно, действительно сложно не излиться внутрь мальчика прямо сейчас. Непременно он будет первым, но не сейчас. Нет, для него это не соревнование, просто должен же он держать все под контролем. - А-а, Арсени-ий, - Антон прерывается на стон, так же обрывается и его мысль, - можно мне, пожалуйста... Арсению продолжения не нужно, он понимает что так отчаянно просит мальчик. - Ты уже хочешь кончить, милый? Я разрешаю, только сделай это без рук. Шатен жмурится. Он чувствует, будто падает, как дрожит его тело и надорванный голос, его заволакивает это ощущение невесомости и необъятной тяжести одновременно. Мальчик хныкает, ему сложно кончить без касаний сейчас, ему нужно всего немного, чтобы его член перестал так изнывать от недостатка внимания. Но он уже не смеет перечить мужчине сверху. Он только жмурится и сжимает простынь сильнее, и Арсений видит, что сам он не сможет. - Я хочу чтобы ты навсегда был моим. Я влюбился в тебя с первого взгляда, мой король... - тихо шепчет он ему, наблюдая как парня отпускает, как он сдается и больше совсем не может терпеть. Он в очередной раз кончает, так и не притронувшись к себе. Арсений делает последние толчки, прежде чем излиться глубоко внутрь молодого короля. Он, слишком чувствительный и переполненный эмоциями ( и не только) ослабляет хватку на плечах мужчины и обессилено раскидывается на смятых влажных простынях. Он целует прекрасного юношу в висок и плавно выходит из него, смотря на то, как струйкой вытекает сперма. - Я люблю тебя, - мягко говорит римлянин, проводя пальцами по его щеке и смотря как мальчик медленно моргает и почти незаметно улыбается, - а теперь спи, я позабочусь обо всем. Он вытирает худое тельце молодого правителя, убирая капли спермы. Свечи, освещающие комнату, одна за одной тухнут, но комната светится изнутри.

♂☼♂

Антон просыпается ни от птичьего щебета у себя за окном в своем саду, которого уже нет, ни от лучиков солнца на лице, ни от приятных касаний любимого мужчины. А от похлопывания грубой рукой по пухлым щекам. Он хмурится и приоткрывает глаза, до него не сразу доходит, что происходит и почему его тело сковано. Правитель осоловело открывает глаза, чувствуя что его руки, его ноги...они связаны крепкими и толстыми веревками, он подрывается на постели, но его останавливают копья, поднесенные прямо к тонкой шее. Арсений уже одетый во все парадное, одеяние победителя, сидит в бархатном кресле, крутя корону на пальце руки. словно дешёвую побрякушку, он ухмыляется, смотря на испуганное лицо мальчика. - Доброе утро, ваше величество, - несдержанно насмешливо проговаривает он, растягивая слова. - Отпусти меня! Я сейчас позову охрану! - В панике кричит парень. - Зови-зови, они под моей властью, как раз проверю их на верность сменившемуся правителю. - Арсений явно не удивлённый его речью слегка уныло крутит корону падшего короля на пальце. - Положи её сейчас же, ты нарушил наш уговор, и... - Это был не уговор, глупый, а всего лишь моё желание, которые ты добросовестно исполнил, отдав мне при этом и себя, и престол. Юноша смотрит на мужчину, складывая в голове пазл, понимая всю суть произошедшего. - Пока ты трахался со мной как истинная шлюха, я уже начал наводить свои порядки и это важное умение для правителя,- хмыкает,- а ты....хочешь глянуть на то, что наделал ты? Антон хлопает глазами, в которых застыли слезы. Его беспардонно хватают за шиворот льняной рубахи, словно шавку, и несут к выходу из дворца. - Любуйся... - Нет-нет-нет, - Шастун зажмурил глаза и изо всех сил затряс головой, отказываясь принимать свою беспомощность, откровенно боясь того, что наделал. Его грубо схватили и оттянули за волосы назад, вынуждая открыть глаза. Перед его глазами ужасная картина: на замел валялись горы трупов, выжившие люди и дети плачу, множественные сельские дома горят так же ярко как и ещё вчера цветущие виноградные поля. Юноша сглатывает ком в горле, пытаясь из последних усилий быть сильным. Но кому это надо? Его тело болит, его внутренности болят, частичка его мира , весь его мир погас. Надежда, такая наивная, на любовь разбилась в дребезги. - Что ты наделал? - шепчет Антон, сдерживая слезы и вырываясь. Но его снова хватают прямо за шею, сжимая, заставляя мальчика открыть губы в вздохе. Возбуждающе. Грязно. - Я даровал им свободу, милый. Я покажу этим людям, что может быть лучше. Греция ждала своего истинного правителя - меня, она станет великой империей - ухмыляется Арсений, продолжая сжимать тонкую шею,- но, к сожалению, ты этого уже не увидишь - смеется громко,- петля будет как раз кстати на твоей дивной шейке. Мужчина оставляет поцелуй за его ухом, поворачивая его лицом к себе. Испуг в глазах мальчика застыл вместе со слезами. Прекрасное зрелище. - Нет, прошу...Не убивайте меня! Ты же говорил, что люб...,- грубая пощечина, возвращает Антона в реальность, ложь. Мужчина лишь хмыкает и тянет голову мальчика ещё выше. - Ангел, я пошутил. Его выталкивают на лестницу, где к нему быстро подходит стража, тут же поднимая. Поход в городе был испытанием для юноши, ведь знакомые ему лица теперь мертвы и так жалко гниют на сырой земле. Он видит свет догорающего здания вдалеке, понимая, что конец близок. Позор ему. Его ведут его к главной городской площади, он слишком хорошо знает эту дорогу. Он видит перепуганный народ своего потерянного мирного города. Их кожа перепачкана сажей, копотью и засохшей кровью, как и все вокруг. На площади среди звуков плача и завываний слышны перешептывания:"Это же наш король!", "Наш Господин!", только не разобрать, к кому это обращено. Его вывели на плац. Красный подол плаща римлянина испачкан в саже и Антону думается, что это символично отражает его сущность. Он запоминает это, будто имеет какое-то значение. Он возненавидел ту ночь, которая была полна всего красного. "Арес, - думает он, - бог войны, а Арсений истинное его воплощение. Чем мы так провинились перед богами?" Арсений величественно озирается по сторонам, он приковывает кандалами к себе каждый взгляд и каждую душу. - Эта ночь выдалась долгой, - начинает он, и его голос, словно гром, раздается по всей площади и все внемлют ему, - конечно, для вас все началось немного ранее, но для него, - Он указывает пальцем на поставленного на колени юношу, некогда короля, - для него все началось именно тогда. Он продал вас, свой народ, только за то, чтобы иметь возможность бесстыдно отдаться мне. Совсем юный, глупый мальчишка держит в своих ручонках ваши судьбы. Вам нравится что вас так бесстыдно продали? Арсений поворачивается к парню и невольно ухмыляется. Антона трясет, и он не поймет от чего именно: от стыда, от предательства, от страха, от горечи или вовсе от ветра, что задувает под простынь. Его слёзы мочат и благословляют каменный холодный плац. - Посмотрите-ка, наш принц плачет. Как мне успокоить тебя? О, ты же любишь украшения.... Как насчёт веревки на твоей шее? - он позволяет себе усмехнуться. Только сейчас он по-настоящему празднует свою победу, - нет, не злись на меня. Я дам тебе шанс. - Массивные ладони в перстнях ложатся на его хрупкие, сломленные плечи. - Вернее, пусть народ решит, достоин ли ты остаться или должен умереть. Сейчас для тебя час истины, Антон. Итак, ну же, поднимите руку те, кто желает, чтобы этот испорченный мальчишка был вашим королем? Гробовая тишина. И ни одной поднятой руки. - Нет, я прошу вас! - вырывается из его уст и он дёргается, пытается хотя бы напомнить, какой он человек. Что он всё ещё тут. Римлянин лишь разводит руками и деловито ухмыляется. Приятно дать надежду и в миг ее растоптать. - Ты сам все видишь. А вы все сделали правильный выбор. Все станет иначе и грядет новая эпоха для вас! Голубоглазый достает клинок и проводит по его лезвию пальцем, ощущая всю остроту его грани. Должно быть, оно порежет кожу, как масло. Антон жмурится, пелена слез с глаз сходит на алые щеки. Вдох. Судорожный и ничтожно маленький. Ценнее, чем целый дворец. Мужчина цепкой хваткой сжимает светлые волосы бывшего короля в кулаке и задирает его голову назад. Выдох. Возможно, самый последний. Лезвие ножа проходится по тонкой и нежной коже на шее Шастуна. Действительно, как масло. Алый ручей льется по груди вниз, пропитывая белую простынь и капает на плац. Из глаз прекрасного юноши также вытекает жизнь. Его тело безжизненно падает лицом в камень, и алое озеро расплывается под ним. Антон всё ещё слышит этот звук и как его теплая кровь покидает тело. На языке Арсений чувствует опасное лезвие металла и сладкий вкус крови. Вкус его триумфа. Подол его плаща пропитывается кровью.