зачем ты это делаешь?

кусок хлеба для тостов весит тридцать грамм - значит, два весят шестьдесят. яблоко - в среднем сто пятьдесят. двести шестьдесят умножить на ноль целых шесть десятых, прибавить сорок семь умноженное на одну целую пять десятых, прибавить… - ноя, покажешь мне приём, который был сегодня на тренировке? - математические вычисления в голове обрывает раздражающе-звонкий голос, - это было так быстро, я даже среагировать не успел!! - да там делать нечего, - отзывается нишиноя. кей слышит, как в голосе второгодки скользит неприкрытая гордость, и слабо морщится, стуча пальцами по пыльной поверхности стола. воодушевлённая болтовня мешается воедино с общим гвалтом, от которого неприятно пульсирует в висках. он устало вздыхает, делая вид, что увлечённо рассматривает значки на собственном рюкзаке. ему хочется спать. спать и есть. в школьной столовой пахнет кофе и горячими бутербродами. - а я сегодня без обеда, - тсукишима поднимает голову. бок о бок с ним тадаши уныло выкручивает брелок на ключах, - а так хотелось… - можешь забрать мой. он протягивает тадаши зелёный ланчбокс с сэндвичем и яблоком. - а ты? что ты будешь есть? - я не голоден. как-нибудь потом. как-нибудь потом. он не помнит, когда всё началось. может быть, когда они проиграли аобаджосай. да, наверное, именно тогда. он с трудом может вспомнить, в какой момент процесс потребления пищи перестал быть для него чем-то само собой разумеющимся. когда цифры на весах перестали быть обыкновенной данностью. не может вспомнить, когда он в последний раз засыпал без паскудного чувства голода и просыпался без него. тсукишима кей нихуя не помнит. подготовка к отборочным идёт полным ходом. суета сбивает с толку, диктует свои правила, обескураживает. когда до турнира остаётся полтора месяца, он весит пятьдесят два килограмма. - тсуки, проводишь меня сегодня после химии? улыбка ямагучи, кажется, становится для него единственной отдушиной. кей отстранённо кивает, чувствуя, как его талию расслабленно обвивают чужие руки. ему нравится. нравится тадаши, нравятся его руки, его волосы, его веснушки. он весь, с ног до головы. - конечно. - кстати, я заметил…твоя талия, - ямагучи задумчиво хмурит брови, будто пытается подобрать слова. - такая тонкая, - короткий смешок, - как у девчонки. он говорит это не задумываясь - просто на автомате. на ёбаном автомате. говорит просто так, к слову - но от спокойного голоса внутренности завязываются в узел. - спасибо, - кей криво улыбается и наклоняется за поцелуем, по привычке запуская пальцы в и без того растрёпанные зелёные волосы. а внутри снова что-то ломается. неделю спустя он встаёт на весы и видит светящееся «пятьдесят один». остановиться кажется невозможным, и эта чёртова гонка без тормозов его пиздец как пугает. тсукишиме кажется, что у них общее абсолютно всё. ладони, пальцы, губы - даже дыхание - одно на двоих. жарко. он вполголоса матерится, судорожно выдыхает и закрывает глаза. у ямагучи тёплые руки - как ласковое сентябрьское солнце. как пуховое одеяло. у ямагучи тёплые руки, и кей замирает под их прикосновениями. замирает, когда кончики пальцев едва касаются рёбер, когда тадаши впопыхах стаскивает с него чёрную толстовку. снова поцелуи, снова мокрые следы на ключицах, снова сжатые до побелевших костяшек кулаки и приглушённая брань. - иди ко мне, - ямагучи хрипло смеётся и тянет его на себя. - идиот, аккуратнее. больно же. он с жадностью целует тадаши в губы и думает о том, что сегодня лучше не ужинать. он расстёгивает ремень на джинсах и про себя подмечает, что его живот недостаточно плоский, а кости недостаточно торчат. он устал. - тсукишима, мы идём есть пиццу после тренировки, ты с нами? - хината энергично размахивает руками и пинает носком кроссовка круглые камушки. - спасибо, я воздержусь. если вы не забыли, у нас есть домашнее задание. а у меня, в отличие от вас, нет желания отгрести выговор. он завидует им всем. завидует чёртовому хинате, который запивает чипсы газировкой. завидует танаке и нишиное, пиздецки, блять, завидует и злится. потому что они не считают калории. потому что они не взвешиваются каждый день. потому что им не стоит ни малейших, блять, усилий оставить съеденное в желудке и не совать пальцы в глотку. его жизнь крутится в ворохе абсолютно идентичных друг другу дней, бессонницы, навязчивых мыслей и перекуров за школой. он злится. четвёртого сентября ямагучи впервые вбивает в поисковик «расстройства пищевого поведения». пятого сентября тсукишима снова пропускает обед. они ссорятся сразу после злополучной проверочной по химии. - я элементарно, блять, не понимаю, - голос тадаши срывается на крик, плечи дрожат, пальцы мёртвой хваткой сжимают ткань всё той же чёрной толстовки. той самой, которую он так торопливо пытался снять. - объясни мне, что происходит, скажи, мать твою, хоть ёбаное слово! - на глаза предательски наворачиваются слёзы. - что тебе объяснить? - кей всеми силами старается избегать прямого зрительного контакта. выходит хуёво. - что ты хочешь услышать? - не прикидывайся тупым, - он готов взвыть от ощущения собственной беспомощности, - зачем, чёрт тебя дери, ты это делаешь? - делаю _что_? - нарочито наивно и непонимающе. будто издевается. он и сам, блять, не имеет ни малейшего представления о том, что делает. удар у ямагучи поставлен плохо, но этого достаточно. достаточно для того, чтобы губы склеил горячий привкус железа. достаточно для того, чтобы тупая ноющая боль в переносице дала в голову, и более чем достаточно для того, чтобы по ушам противно резанул характерный хруст разбитых очков. - ты отвратителен, - тадаши трясёт. кей сплёвывает кровь на пыльный асфальт, поднимает с земли рюкзак и уходит, не сказав ни слова. он и правда отвратительный. он заслужил. ямагучи до часу ночи сидит перед монитором и гуглит психотерапевтов в регионе. тсукишима во второй раз полощет рот, умывается ледяной водой, на негнущихся ногах выходит из ванной и вытряхивает на язык сразу четыре пастилки мятного орбита, ошибочно полагая, что это поможет перебить едкий вкус желчи. на следующий день тадаши извиняется. - прости, что вмазал. и за очки тоже прости, - он чешет затылок. - то есть, за мой ебальник ты попросить прощения не хочешь? - кей пытается язвить. получается вымученно и хуёво. - ну, личико у тебя очень даже сексуальное. даже когда расквашенное, - натянутая ухмылка, - а вот ходить с трещиной на очках уже как-то не комильфо. ненадолго становится тихо, и даже начинает казаться, что всё хорошо. они вместе разгребают горы конспектов по английской грамматике, тайком целуются в тёмной раздевалке и занимаются сексом («мать уехала в токио на пару дней, не хочешь пожить у меня?»). кей продолжает считать калории и драть горло до фиолетовых кругов перед глазами. «когда-нибудь я случайно себя убью.» с каждым днём становится всё страшнее. - тсукишима, блок! он послушно блокирует атаку адзумане и понимает, что влип. понимает, что ноги не держат, что стены спортивного зала расплываются даже в грёбаных очках. голова кружится. его бросает в жар. - укай-сан, я присяду? меня тошнит. десятого сентября тсукишима падает в обморок и вновь разбивает очки. десятого сентября ямагучи тадаши злится на себя сильней, чем обычно. его приводит в чувства резкий запах лекарств, нашатыря и марли. медкабинет. пиздецки болит затылок и пиздецки холодно. не мёрзнет только ладонь правой руки - не мёрзнет лишь потому, что в неё намертво вцепились горячие пальцы. у ямагучи тёплые руки. всегда были. кей пытается приподняться, но его по-прежнему мутит. плохо, плохо, как же, блять, омерзительно. просто ужасно, если быть честным. «зачем ты это делаешь?» - назойливо стучит в воспалённом мозгу. - я не знаю, - он говорит это вслух и опять проваливается в непроглядную черноту. одиннадцатого сентября тсукишима как ни в чём не бывало появляется на занятиях. тадаши здоровается с ним и запечатывает на губах осторожный поцелуй. поцелуй отдаёт горечью и лимонной цедрой. - укай сказал передать тебе, чтобы ты подошёл. в глазах - сожаление. на языке - тоже. «прости меня». он открывает двери спортивного зала, идя туда, как на расстрел. - я не выпущу тебя на площадку в таком состоянии. тсукишима кей весит сорок девять с половиной килограмм. он покорно кивает с осознанием того, что три месяца назад фантастически проебался.