Узы

Я проснулся в холодном поту. Кошмары, мучившие меня, не давали спокойно спать. Я судорожно хватал ртом воздух. Пытаясь отдышаться я глазами нашел фотографию Клары и мысль, с которой я просыпался вот уже три года, вновь повергла меня в шок: «Её больше нет.» Закрыв лицо руками, я глубоко вздохнул, набрав полные легкие воздуха, и медленно выдохнул. Руки дрожали. Голова болела до невозможности. В тусклом свете приближающегося рассвета я нащупал на тумбочке лекарство, сел на кровати и проглотил одну таблетку. Немного подумав, проглотил ещё одну. Снова просыпаться в этом мире было невыносимо. Когда Марк пытался блеснуть своими познаниями в психологии, он сказал, что после утраты любимых люди выбирают два пути: запереть себя в прошлом или жить дальше. Я себя запер. Мысль о том, что кто-то кроме Клары может быть рядом со мной вызывала приступ тошноты. Я ненавидел себя каждый раз, когда тело предательски реагировало на другую омегу, как это было вчера. Я не хотел, чтобы оно было таким. На телефоне без четверти пять. Рановато, чтобы выходить из дома, но и ложиться обратно я не хотел. Я начинал жалеть себя и возвращаться мыслями в прошлое, к ней, однако, последний год я не позволял себе погружаться в эту боль. До вчерашнего дня. Вернувшись домой, я первым делом принял холодный душ. Тело горело от жажды, голова почти ничего не соображала, только мысль о Кларе удержала меня от того, чтобы не воспользоваться этой глупой девчонкой. Одна единственная мысль отделяла меня от того, чтобы, наконец, забыться в объятьях другого человека. Но всё же… Всё же я чувствовал, что поступил правильно, но вот та часть меня, которая не отличалась терпением или разумом, если бы могла говорить, точно прокляла бы меня в этот момент. Я усмехнулся. Мне не найти доминантную омегу. А если и найду, смогу ли хоть немного приблизиться к тем чувствам, что были у меня к Кларе? Смогу ли жить дальше и не оглядываться на другого человека? Не сравнивать, не вспоминать, просто жить? Ответ я знал. Поэтому и не искал отношений, я не хотел, чтобы из-за моей слабости страдал кто-то, кто ни в чём не виноват. Мои мысли прервал звонок телефона. На экране высветилось: «Козёл», я усмехнулся и взял трубку. - Да, Марк? - Сволочь, ты всё ещё спишь? Ты мне нужен тут, у нас проблемы! Просто огромные проблемы! Тащи свою задницу в штаб, Винс! – Марк проорал это так громко, что я даже поморщился и убрал от уха телефон. Его крик я дослушивал, держа телефон на приличном от лица расстоянии. И, как ни странно, всё услышал. Вздохнув, я бросил короткое: «Хорошо.», и встав с кровати начал собираться. Все сборы заняли у меня 10 минут. Я успел умыться, принять душ, одеться и даже схватить со стола какой-то пресный кекс, что пекли в пекарне на углу дома. Жуткая дрянь, но на десять тысяч человек найти приличного пекаря было сродни удаче выиграть в лотерею. До штаба я добрался за пять минут. Перекусив по дороге, я прошелся по темным улочкам на предмет приставания альф к омегам. Осенью это ощущается особенно остро. Если у каждой омеги период, когда они готовы для размножения, был разный, то в какой-то момент осенью и весной они начинали сходить с ума. Неудивительно, что альфы не могли сдержаться, но и оправдать их этим было нельзя. Войдя в штаб, который располагался в старом офисном здании на самом верхнем этаже, я снова удивился тому, что лифт всё ещё работает, хотя, скажу честно, меня пугали эти поездки на двадцать восьмой этаж. Но это было самым высоким, оставшимся в рабочем состоянии, зданием в городе, откуда всё было видно, так что выбирать не приходилось. Марк, как всегда, сидел перед своими семью экранами и что-то программировал. Он называл эту технику «Счастливая семёрка» и дорожил ими больше всего на свете. Сейчас всё сложнее становилось найти более-менее приемлемую технику, а наша, что уж говорить, была сродни какому-то чуду, учитывая то, что некоторые сайты в интернете ещё работали. Сара, Джек и Колин сидели за столом и спокойно разговаривали. Вообще-то разговаривали Сара и Колин, Джек, как всегда, просто слушал и кивал. - Я здесь, что случилось? – все взгляды тут же устремились на меня, Марк даже развернулся в кресле, а потом сложил ладони в замок и опустил глаза. Ну всё, день можно считать испорченным. Марк делал так только тогда, когда что-то натворит. – Что ты натворил? - Винс, он вообще-то спас наши данные от взлома очень сильного хакера. «Защитник» не смог его остановить, и Марк вручную отбивал все атаки! Это надо было видеть! Может медаль ему вручим? – вмешался Колин и улыбнулся другу. - Тогда зачем вы меня выдернули из дома в пять утра? – поинтересовался я как можно сдержаннее. И сложил руки на груди, ожидая ответа. - Вообще-то, проблема есть. Кое-что они всё-таки успели украсть… - начал Марк, я напрягся, понимая, что новость мне не понравится. - Что? - Данные на тебя, Винс. Они смели всю твою подноготную, вплоть до адреса и группы крови. Помнишь, как мы заполняли эти данные, чтобы иметь чёткое представление, сколько людей живёт в нашем Городе? Так вот, они не стали копать на остальных. Только на тебя, теперь они знают даже, что у тебя аллергия на орехи и ты не носишь трусы. Всё, что только могли они узнать – они знают. Я усмехнулся шутке, почесал затылок и облокотился спиной о дверной косяк. Данные. Когда я встал во главе Города, первое, что мы сделали – завели досье на каждого человека. Всё, что они только могли рассказать о себе, вплоть до циклов «течки». Мы записывали адреса и группы крови, записывали болезни и фобии, всё, что могло бы нам помочь оказать помощь человеку, если с ним вдруг что-то случится. А в наших реалиях, самыми распространёнными проблемами были именно психологические. После того, как ученые сбросили на землю этот дурацкий экспериментальный феромон, всё пошло хуже некуда. Мы потеряли 70% населения планеты, а остальные люди разбились на города, лагеря и районы, которыми управляли альфы-доминанты. Тот эксперимент изменил что-то в наших ДНК, и мы стали отличаться друг от друга и делились на три класса: альфы, беты и омеги. Чтобы продолжать населять землю, альфы и омеги должны размножаться, беда только в том, что представители одной группы не могут иметь детей. А у бет получается забеременеть крайне редко. Реже всего встречаются представители доминирующих классов альф и омег. Я доминантный альфа, поэтому именно я управляю Городом. Что-то в моей ДНК заставляет остальных подчиняться и бояться. Хоть и не так я хотел бы строить систему своего управления. «Твою мать.» - пронеслось в голове, но максимально спокойное лицо я старался сохранить до конца. Начну паниковать – они начнут суетиться. Мне этого не хотелось, покрасней мере они должны были сохранять спокойствие, даже если их лидер не мог этого сделать. Пытаясь сохранить спокойное лицо, я почувствовал, что меня бросило в жар и по лицу скатилась капля пота. Я смахнул её, будто убирая волосы с лица. Молчание затянулось. Каждый из нас понимал, что данные на доминантных особей – неприкосновенная информация, будь то альфы или омеги, нас слишком мало, чтобы пытаться от нас избавиться. Но этот взлом был прямым показателем того, что скоро за мной придут и нужно подготовиться. - Что нам делать, Винс? – наконец заговорила Сара. –Нам нужно что-то сделать. Мы зависим от представителей твоего класса и не факт, что другой лидер будет так же добр к омегам. Она потерла лоб рукой и уставилась на меня не моргая. Конечно, я понимал, что она права. Стоит мне оступиться, пострадать, показать, что я где-то не так силён, как обо мне думают…Это будет моим концом. Меня просто уничтожат, как других, а будет ли следующий лидер также заботиться об омегах я не знал. Хотя ответ, казалось, был очевидным. - Хорошо, что мы можем сделать, чтобы это не повторилось и больше ничьих данных не потерять? – вмешался в тишину Колин, Джек просто кивал и смотрел на нас с огромным беспокойством. - К тому же, какие будут указания по подготовке к возможному вторжению? Вновь повисла тишина. Неожиданно лицо Марка озарила улыбка. Он потянулся и, улыбаясь во все тридцать два зуба, изрек: - «Страж» готов. Я открыл рот от удивления. В комнате повисла тишина, все глаза были устремлены на Марка. «Страж». Программа, над которой Марк трудился уже длительное время, все защитные алгоритмы он вводил вручную, чтобы ничего не пропустить. Абсолютная защита наших данных, и вот надо же было ему опоздать ровно на несколько часов, чтобы «Защитник» так облажался. Но «Страж», обладал, как говорил Марк, «собственным интеллектом». Меня это немного пугало. Страшно было иметь дело с чем-то, что в априори умнее тебя. Однако, все ловушки и система защиты были полностью автоматизированы и люди не могли уследить за тем количеством этого «добра», которое у нас имелось. Что говорить, в данной ситуации, это была самая лучшая новость. - Чувак…- удивлённо проговорил Колин. - Чувак! - К вечеру я всё установлю, проведу несколько тестов и доложу. А теперь пошли вон отсюда, вас слишком много! – Марк шутливо задрал нос кверху и снова улыбнулся. Ребята засуетились, Джек положил Марку куру на плечо и, улыбнувшись, одобрительно кивнул. Колин бросился обнимать «гения», а Сара просто подмигнула и выдала: «Молодец.» На большую похвалу эти люди были не способны, но и это уже было очень много. Я тихо вышел из помещения и, спускаясь вниз по лестнице, думал о том, что делать дальше. В голове носились сотни мыслей одновременно: «Как защитить людей?», «На сколько хватит провизии?», «Нужно ли обучать новых стражей?», «Не погибну ли я сам в этот раз?» Ни одна из них, прямо скажем, настроения не прибавляла, но обо всём этом нужно было подумать. Спустившись вниз и выйдя из здания, я сразу же свернул налево, прошел еще две улицы, свернул направо и, пройдя по узкой дороге между домов, оказался в забытой всеми части города. Пятиэтажное здание, ранее какая-то гостиница, выглядело, как пустой квадрат. Попасть внутрь можно было двумя путями: через парадный вход, который был запечатан охранной системой, контролируемой «Защитником» и…через ход, о котором знали всего несколько человек: я, Клара и…. - Не надеялся тебя здесь увидеть. Мин Хёк сидел на ступеньках, недалеко от входа. Его крашеные платиновые волосы, доходящие до плеч, слегка раздувало ветром, и они бы лезли ему в глаза, если бы челка не была забрана в хвост на затылке. Его стройное, достаточно худое тело, скрывалось под балахоном, доходящим почти до колен, хоть кожаные черные штаны и говорили о том, что лишнего веса у него не было совсем. - Ты совсем перестал есть? Посмотри в зеркало, о скулы порезаться можно. – выдал я и присел рядом с ним. Он ухмыльнулся, и сделал глоток пива из банки, которую держал в руках всё это время. Рядом с ним я казался неповоротливым медведем: большим, мускулистым, со щетиной и коротко-стриженными волосами. Думаю, со стороны мы выглядели комично. - Мне плохо, хён. – начал Мин Хёк и, дрожащей рукой, снова поднес к губам банку пива. Я поджал губы. Как-то я уже упоминал, что в подавляющем большинстве омеги – женщины, но редко, крайне редко, попадаются и мужчины. Мин Хёк был омегой, найти женщину-альфу было сродни чуду, кроме Сары мы больше никого не знали, но они никогда не ладили. И «помощи» у неё просить было как-то… - Подавители? Они тебе не помогают? – он покачал головой и закрыл лицо руками, шумно вздохнув. Его руки дрожали, только сейчас я заметил, что он вспотел. Феромон он не источал, но было видно, что он весь горит. - Что мне делать, хён? Если не найду женщину-альфу, с катушек слечу. – хрипло произнес он. – Может стоит поискать где-то еще? – он резко поднял голову и посмотрел на меня с надеждой. Женская красота МинХёка привлекала не только женщин, но и мужчин. Если бы он захотел, в очередь выстроилась бы приличная очередь из альф, но он никогда бы не подпустил к себе мужчину, за это я уважал его, но в остальном…жалел. Подавители глушили запах и для остальных он был бетой, узнай другие правду – он бы точно пострадал. Когда мы с Кларой нашли его, забитого в угол, в подворотне, в слезах, он источал феромон. Будучи так же омегой, Клара взяла заботу о нём на себя: научила готовить, помогала бороться с приливами и рассказала о подавителях. Сделала так, чтобы все остальные воспринимали его, как бету. Она стала ему кем-то вроде матери, и когда она умерла, он всё равно, что потерял родителя. Когда я лежал на полу, покрытый осколками и виски, именно Минхёк вернул меня к реальности. Я улыбнулся, вспомнив, как он кричал на меня, швыряя всё подряд, топая ногами и проклиная тот день, когда позволил мне стать его семьей. За три года я видел его впервые. - Мы можем попробовать. – как можно спокойнее сказал я. – Могу послать запросы нашим друзьям и узнать, нет ли у них женщин-омег, скажем, для знакомства с Сарой. За что, скорее всего получу. – засмеялся я и почесал затылок. – Я попробую что-то придумать. - Хён…- Минхёк бросился ко мне и зарыдал. Он плакал, как ребенок, уткнувшись лицом мне в плечо. Я похлопал его по плечу. - Пойдём домой, пьешь в такую рань? Клара бы с тебя три шкуры спустила. – я медленно выпутался из лап мелкого паршивца, который не давал о себе знать целых три года, и, убедившись, что тот успокоился, повел его домой. Мы вошли в квартиру и он сразу же направился в ванную. У него был жар, несмотря на прохладное утро, он весь вспотел, и я понимал, что ему нужно освежиться. Пока в душе лилась вода, я на скорую руку приготовил завтрак. Животноводство у нас в Городе процветало, так что я разбил на сковородку шесть яиц, пожарил бекона и нарезал салат из зелени. Пока была возможность, хотелось поесть овощей побольше, зимой их не будет вообще. Мин Хёк вышел из душа уже в лучшем виде. Он переоделся в просторную футболку и всё равно выглядел худым. Да уж, особенностью омег было то, что они не могли набрать мышечную массу. Хорошо, что и некоторые беты были худыми просто из-за нежелания набирать мышцы, иначе у Хёка были бы проблемы. Малец сразу же сел за стол и, поблагодарив меня за еду, принялся уплетать завтрак за двоих. Видя, как он ест, я налил себе яблочного сока и просто наблюдал. Когда он закончил с последним ломтиком бекона, я, наконец, спросил: - Где ты был всё это время? Хёк тут же напрягся и сложил руки на коленях. Он всегда так делал, когда Клара ругала его, но я не она, и я его не ругал. Мне было непонятно его поведение. - Что заставило тебя прийти именно сейчас? – снова задал вопрос я, не скрывая раздражения. – Что ты молчишь?! Я ударил кулаком по столу, Хёк вздрогнул и уставился на меня испуганными глазами. Почему он молчит? Сколько ещё он собирался прятаться от меня? Я три года потратил на то, чтобы хотя бы удостовериться, что он в порядке. До сих пор я сдерживал себя, но видя его безропотное поведение, терял контроль. - Хён, я просто… Я молчал, но и он не продолжил. Я вздохнул и поставил пустой стакан на стол. Сев напротив Хёка, как будто я его отец, я повернул его стул к себе и заговорил уже мягче. - Хёк-а, где ты был? – сказал я на его родном языке и в его глазах снова собрались слезы. Он сидел, вытирая нескончаемые слёзы обеими ладонями, и, сквозь его рыдания, я мог разобрать не всё, но кое-что понял. После смерти Клары он возненавидел меня. Я не был виноват в её смерти, он извинялся снова и снова за то, что думал так, но тогда он желал только уйти подальше от того, кто, по его мнению, был виноват в смерти его близкого человека. Хёк убежал в соседний Город. Мистер Николсон, глава города, находящегося в ста километрах от нас, принял Хёка, как моего брата, и позволил ему спокойно жить какое-то время. До тех пор, пока у Хёка не закончились подавители, а Николсон не попытался склонить его к тому, чего он не хотел. Тогда он сбежал и направился в Город, которым управлял Мик, мой старый друг. Мик выслушал Хёка, достал ему подавители и объяснил, что моей вины в смерти Сары нет. Рассказал, умалчивая о том, как она погибла, ведь Мик тогда был с нами, в той дурацкой вылазке в северный район. - И тогда я понял, что не должен винить тебя, хён. Ты мой брат, я не хочу снова жить один, без семьи. Прости меня, хён, прости… - лепетал Хёк на родном языке. Мне пришлось учить его, чтобы понимать мальца. Когда-то он ни слова не говорил на нашем языке, но со временем выучил его лучше многих, хоть легкий акцент и остался. - Хорошо, я не злюсь, я… Меня прервала сирена. Бросившись к окну, я увидел красные прожектора, оповещающие о тревоге. Я обернулся. Испуганные глаза Хёка уставились на меня. Он уже не плакал. Пока последние слёзы скатывались по его щекам я вслушивался в сирену, означающую только одно «На нас напали!»