Лучший ужин

Вы очень устали, а когда пришли домой — на улице уже стемнело. Саша предложила приготовить ужин, а именно - печеный картофель под сыром — ее любимое блюдо. Саша часто носила твою одежду дома и на улице. Ты любила это и считала очаровательным. Твои рубашки и кофты постепенно пропитались ее ароматом. Она всегда рядом, даже когда ее физически нет. Сейчас она мельтешила перед тобой в черном белье и белой рубашке. Твоей. Что ж, сама напросилась. Неприготовленный чай остался в планах на будущее, когда будет свободное время. Ты ушла в другую комнату, вернувшись через несколько минут. Подойдя сзади, ты положила руки на ее бедра. Поглаживала живот и грудь, а Саша поддавалась тебе навстречу, наслаждаясь твоими ласками. Но все нежности закончились, как только ты резко притянула ее за бедра к себе, уперевшись пахом. Саша сама с себя сняла рубашку, следом белье, а потом, повернувшись, принялась за тебя. Вы перешли на обеденный стол, который ты расчищала заранее. Навалилась на Сашу так, что вы оказались на столе, а голова шатенки прижата к нему. Спустилась поцелуями ниже, по спине. Ладони сжали задницу, а губы опускались все ниже туда, где становилось мокро. Твой язык ласкал набухшие губы и клитор. Ты достаточно подразнила ее, чтобы она кинула умоляющий взгляд на тебя. Черный страпон легко вошёл в нее. Ты постепенно ускорялась и уже совсем скоро безжалостно вдалбливалась в нее со всей силой, каждый раз вызывая стоны изо рта, который она попыталась закрыть ладонью, чтобы не побеспокоить соседей, но в итоге сдалась. Ты грубо схватила ее за шею со спины, пока нагое, покачивающееся тело лежало на кухонном столе. Бесстыдные звуки хлюпанья раздавались по комнате, а ваши запахи возбуждения смешались и теперь хорошо чувствовались в воздухе. Твои сдавленные стоны, которые иногда сменялись рыком, все сильнее отдавались внизу живота шатенки, хотя сильнее уже некуда. Это было на грани боли и удовольствия, слезы стекали по ее пунцовым щекам. Зад пошло представлен перед тобой. Ты любила его также, как и сильные, красивые бедра. Саша чувствовала абсолютно каждое твое движение в себе, ладонь на ягодице, слышала твое тяжелое дыхание. Остановившись и выйдя из ее узкого, смазанного обильным количеством естественной смазки, лона, ты поднимаешь ее тело со стола. Зная, что сейчас шатенка не сможет дойти до комнаты самостоятельно, ты берешь ее на руки и несешь туда сама. Грубо кинув спиной на кровать, одной рукой сжимаешь ее горло, а второй хватаешь под колено, снова входя и выходя, увеличивая темп. Ее грудь покачивается в такт твоим движениям. Саша схватила и сжала твою руку у себя на шее, запрокинув голову. Капельки пота капали с твоего подбородка и лба прямо ей на живот и грудь. Ты чувствуешь, что она уже на грани и только ускоряешься. С громким криком, и выгнув поясницу, Саша кончает, а ты продолжаешь двигаться, ведь сама уже так близко, что мгновение, и твое тело содрогается в слабых судорогах. Замедляешься, убирая руку с шеи и сразу осыпая ее нежными поцелуями, поглаживая ее потное и усталое тело. Все еще покачивая бедрами, но уже медленно и осторожно, ты целуешь ее ключицы. Притягиваешь ее в объятия, устало поглаживая по спине, останавливаясь. — Как ты себя чувствуешь? — сегодня ты была особенно груба, поэтому беспокоишься о ее состоянии. Неужели меня так возбудил ее вид в рубашке? — Хах, ты такая милая, — все еще пытаясь восстановить дыхание, говорит Саша. Ты шлепаешь ладонью по ее бедру, вызвав едва слышимый стон. Но ты то услышала и опасно ухмыльнулась. — Хочешь поиграть со мной? Сама же знаешь, что такие игры опасны, — она знала это, и специально дразнила. — Я думаю, оставлю эту игру на следующий раз, — заигрывающий и, одновременно, спокойный тон. Ты расслабилась и прижалась к ней. — Картошка. — Что? — совсем не понимающим тоном спросила ты, думая, что она сошла с ума, как вдруг опомнилась, — Картошка! Черт! — торопясь, ты старалась привести себя в порядок и побежала проверять картошку под громкий и звонкий смех Саши, которая, будто не о чем не беспокоилась, валялась на кровати. И доставая картофель из печи, ты могла только любовно улыбнуться от ее беспечности.