А дальше?

***

      Они не намеревались сдаваться. Хотя до ужаса хотелось.       Рубашка багрела от непрекращавшегося кровотечения, но Ботан ни за что не был готов сдаться. Он даже не ложился на пол. Продолжал стоять на трясущихся ногах. Хотя, скорее, шататься, упорно держась за край стола, боясь на долю секунды ослабить хватку. Ну, просто Ботаник понимал, что если бессильно свалиться на пол, отдавшись слабости, то уже не поднимется. Не вызывал ни капли сожаления Вражко, лежащий неподалёку. Вот он не выдержал. Упал. И сейчас доживает свой день. Свой час.       Брайн что-то бубнил себе под нос, держа Оливию под руки и оттаскивая её в сторону. Безнадёга. В его взгляде, в его движениях крылась безнадёга. Но он всем видом старался не показывать её. — Может, побежали отсюда? — бредила контуженная топором Стар, откинув голову назад и непонимающими, пустыми глазами глядя Брайну в лицо. — Побежали? — сквозь стон, вырвавшийся из-за вновь нарастающей боли сломанной руки, усмехнулся Мапс, хоть и сам не знал, что делать. — Боюсь, вряд ли выйдет. А попробовать бы можно было.

***

      Отсюда определённо надо было выбираться. Только как? Всё такое неизвестное, тёмное… Совсем неясно, что делать. Чёткого плана нет. А полагаться на себя — большой риск.       Ботан продолжал держаться на ногах, с тихими всхлипываниями сжимая в кулаке краешек рубашки, которая медленно окрашивалась из синей в красную. Циркуль, успевший оставить за собой на теле страдающего жгучие раны, валялся где-то в стороне. — Двадцатое февраля две тысячи двадцатого года. Это последняя запись в моём дневнике.       Оливия уже не поднимется. Она лежит на полу. Взор так же прозрачен. Если бы не еле слышимые робкие вдохи, то можно было бы смело утвердить, что Стар уже мертва. Но она была готова ко всему. Она уже смирилась, со страхом выжидая неизбежной участи и сквозь звон в ушах выслушивая низкий голос с большого монитора. Тот самый голос того, кто повалил Оливию одним взмахом топора, вспоровшим живот. — Видео-гипноз не делает из людей зомби. Он лишь раскрывает их инстинкт подчинения. Удивительно, но Брайн был единственным, кто мог передвигаться. С трудом, но передвигаться. Держась за больную руку и стараясь поймать связь на телефоне, он суетно метался туда-сюда. Ломка нарастала, желание упасть и громко закричать от своей же слабости набирало всё новые и новые обороты, но желание спастись по-прежнему шло с выигрышем. А зловещие слова из динамиков только мотивировали к спасению. Хоть и шансов было критически мало. — Я был бы хорошим правителем за то время, что мне осталось. За этот короткий срок я бы смог доказать — люди могут жить в мире. А я вынужден применить «План Б»… Вражко, содрагающийся от последних глотков кислорода, хмыкнул с противной гримасой. Но этого даже никто не услышал и не увидел. Трое друзей замерли в своих положениях, выслушивая запись дальше. — В моём компьютере установлен детектор со счётчиком моего пульса, и если я умру раньше времени, то приказ будет другой. Было сказано ещё что-то. Какая-то короткая фраза, брошенная на прощание. Её уже никто не распознал. Ступор охватил троицу разом. Всё пролетело мимо ушей. На экране запустился таймер, начавший пятиминутный отсчёт.

***

      Оливия мямлила что-то нечленораздельное, пытаясь дрожащей рукой подозвать к себе Брайна, по-прежнему увлечённому ловлей связи, но попутно улавливающего каждое слово Ботана, который, вытащив свой работающий на последнем издыхании ноутбук на стол, пытался взломать сервер. Он с горьким комом слёз в горле говорил какие-то умные слова, всхлипывал и, по большому счёту, пытался обыграть всю систему, будучи уже проигравшим. Оттенок досады в его заумной речи был, но… так хотелось это игнорировать. А редкие хныкания, сами вырывающиеся откуда-то изнутри, выдавали весь страх.       Ноги Мапса наконец принесли его к Оливии. Внезапный, но слабый удар по колену заставил его спрятать мобильник в карман и присесть на корточки, глядя на увядающую на глазах Стар. — Сваливайте, пока не поздно. Хватай четырёхглазого под ручку — и вперёд, — притянув друга за руку, прошептала она ему в ухо. Брайн резко поднялся. Его взгляд прямо говорил Оливии о том, что она говорит какие-то безумные вещи, которые совесть двух товарищей просто не допустила бы ни за что. — С ума сошла? Вопрос был монотонным, но от этого казался только более упрекающим. — Я сказала — валите. Я попробую отрубить этот грёбанный таймер. Если меня не будет через… — Оливия перевела взгляд на монитор, который показывал уже четыре с небольшим минуты. — Через три минуты и пятьдесят девять секунд — я не смогла. Взрывайте к чёртовой матери. Стар покосилась на чёрную сумку в руках Ботана. Он держал её лямку трепетно, буквально несколькими пальцами, чтобы не сделать никаких лишних движений. — Не смейте оставлять пульт мне. — Почему? — Мне посмертно даже никаких ништяков не достанется за спасение мира… Так неинтересно. А так хоть вам будет какой-то подгон… На лице Оливии появилась ухмылка. То ли хитрая, то ли жалобная… Брайн не опознал. Но ответить ничего не мог. — Оливия, кончай геройствовать, — строго приказал Мапс, дёргая Оливию за руку в надежде утащить её за собой. — Алло, я кому тут речь толкаю?! Валите, живо! — прорычала сквозь скрежет зубов Стар, всë сильнее сжимаясь от сжигающей изнутри боли и стараясь всеми иссякающими силами оттолкнуть друга. — Потом будет поздно… Тут же она замахнулась на Брайна и, выгнувшись всем телом, врезала кулаком по его больной руке. Оглушительный крик сразу пронзил собой офисную тишину. — Потом будет поздно, — решительно шепнула она. Мапс глянул на выход. А потом снова на Стар. Он очень не хотел бежать. Ладонью он ткнул Оливию в бок, надеясь на то, что она перестанет нести всякую геройскую чушь. Но та потянулась за топором, который, наверное, метнула бы в Мапса, если бы он всё-таки не кинулся к очкарику и, схватив его за плечо, поволок за собой без лишних слов. Ну, а вдруг Оливии повезёт? Вдруг у неё получится? Итог ведь никто не может предсказать… Ботан поначалу не понял ничего. Он смог лишь схватить ноутбук и зажмуриться. А когда разожмурился — уже стоял в коридоре, пока Брайн шипел от боли и старался заставить себя двигаться дальше. — Куда мы? А Оливия? Почему ты её не взял?! — сразу посыпались от него вопросы сиплым голоском. Едва он поднял ногу для шага обратно в офис за подругой, Брайн снова потянул его за собой. Ботан был похож на маленького ребёнка, совсем непонимающего происходящее: он растерянно глядел в стороны, иногда оборачиваясь назад и встречаясь прощальными взглядами с Оливией, которая всё отдалялась и отдалялась… — Я тебе всё потом объясню. У нас мало времени… — пытался усмирить Мапс его, когда тот начинал что-то выкрикивать про то, что они вдвоём поступают очень подло и мерзко.       Но вскоре Брайн с Ботаном совсем скрылись из поле зрения Стар. И правильно. На таймере оставалось чуть больше трёх минут.

***

      В обнимку с топором Оливия поползла прямиком к системному компьютеру. Цифры менялись одна за другой, но это её не останавливало ни на секунду. Лишь заставляло ускорить своё движение, что и так с трудом можно назвать подобным словом. — Не устала? — услышала она хриплый, но до ужаса знакомый голос. Даже не отвлекаясь от своего дела, она прыснула и пренебрежительно бросила: — Не устала. Но тут же осеклась. Голова сама по себе повернулась влево, а взор устремился на тело Сергея Вражко, который, по-хорошему, уже должен был свести свои счёты. — Думаешь, одна самая живучая? Сердце ёкнуло от злости. Оказывается, мучается не одна Оливия. Возможно, она бы сейчас хорошенько врезала заклятому врагу, но посчитала это лишней потерей времени. Всё равно он ей уже ничего не сделает. Стук кулака по полу отдался глухим эхом. — Я ничего не думаю. — Не удивляйся, пульсу стоило всего лишь стать ниже среднего. Этого уже достаточно, чтобы отсчёт пошёл. В любом случае, скоро умрём мы оба, — резонно утвердил Вражко. — Я не намерена. Самонадеянно.       Сергей смотрел на мученицу сквозь серую пелену перед глазами, которая медленно купировала весь обзор. Он не пытался двинуться с места. Он просто смотрел, поражаясь находчивости Стар. И понимал, что как бы она ни пыталась одержать победу — у неё не получится. Это очевидно. А вот в Оливии, кажется, был атрофирован трезвый взгляд на ситуацию, в которой оказалась. Слёзы сами катятся из её глаз, но она их игнорирует, как только может. Она упорно ползёт к компьютеру, вооружившись топором. Таймер дразнит уже двумя оставшимися минутами. Терять больше нечего, поэтому Вражко продолжал издевательски глядеть на Оливию, подкрепляя её нескончаемый гнев и силу воли острыми комментариями: — Скажи, ты правда так веришь в то, что всё получится? Оливия кривилась и закатывала глаза. Но вот же, до системного блока уже рукой подать… Всего немного. — Верю. Осталось дотянуться… Всего лишь дотянуться. Таймер тикает. До успеха считанные движения. Надо подняться и замахнуться топором. Подняться. И замахнуться топором. Надо заставить себя чудом восстать. Надо обрубить все провода. Надо отрубить блок. — Зачем ты отдала пульт своим дружкам? Представь только, могла бы оставить всё, как есть… И у нас был бы шанс на жизнь. Конечно, уже в немного ином мире. Но как величаво… Сергей вещал настолько непринуждённо, что его будто бы и не коснулось лезвие топора. На деле-то ощущения не из приятных. Но разве свойственно Вражко показывать свою слабость перед жалкой полуживой девчонкой? Конечно, нет. Он и не покажет. Даже если больно до звёзд в глазах. Оливия не ответила. Она проигнорировала всё, что сказал Сергей. Хотя будь в состоянии — уже бы успела порешать его. — Не хочешь, значит, злодействовать? — с кривой и в то же время ехидной улыбкой спросил он. — Не хочу.       Оливия, сотрясаясь всё больше и больше, несмело поднималась на колени, безумными глазами смотря на таймер, секунды которого словно ускорили свой ход. А это разжигало внутри только больше ненависти. Холодные, бледные руки, превышая все свои силы, медленно поднимают рукоятку топора, чтобы внести заключительный спасительный штрих. Не получается. С каких пор топор сделался таким тяжёлым? Ситуация выходит из-под контроля. Пальцы становятся ватными, неспособными что-либо удерживать. Но Оливия пытается сделать всё, что может. Даже понимая, что уже не успеет выбежать из здания. Сквозь неистовый мучительный крик она повторяет попытку подъёма топора, уже перевешивающегося через плечо назад. Голова идёт кругом, поле зрения залито цветными кругами, колени дрожат… Ну, а вдруг прямо сейчас снизойдёт чудодейственная панацея? Не снизойдёт. — Дай-ка помогу… — шепнул Сергей, дёрнув за железное лезвие. Подлый перевес подкрался внезапно. Со спины. Последние надежды рухнули. Ровно так же, как и рухнула на пол Стар, едва успев откинуть топор в сторону. Вот почему сейчас получилось?! Оливия не реагировала никак. В глазах — никаких эмоций. А в душе — чувство тревоги вперемешку с утешением самой себя. Теперь же уже точно ничего не сделать. Таймер вышел на финальную минуту. Подняться дважды не хватит времени. Взятки гладки. Остаётся, затаив дыхание, ждать. Просто ждать. — Зачем? — тихо спросила Стар, робко переводя взгляд на погибающего рядом Вражко. — Зачем вы это сделали? Толку в вопросах не было. Но надо было хоть как-то отвлечь себя от назойливых мыслей приближающейся кончины. — Я? — удивился Сергей и прыснул. — Все твои действия бессмысленны. Я всего лишь избавил тебя от лишних мук. Ответ звучал так беспечно, что даже мерзко стало. Но Оливия этого не показала. Ведь и вправду, смысла нет больше ни в чём. Даже в неприязни. Всё кончится всего лишь через сорок секунд. — Жаль. Ты бы неплохо справилась со своей задачей. В правлении человечеством. Конечно, звучало всё уже весьма туманно и глухо. Но такое мимо ушей не пролетело. Стар флегматично хмыкнула. Вражко, небрежно дёрнув её за локоть и подтащив к себе, вытянул руку вверх, мечтательно вещая: — Ты только представь… Весь мир не может ослушаться ни моего, ни твоего слова. Все поголовно готовы делать всё, что захочется лишь нам… Но долго его рассуждения не длились. Он сразу же прервал их, даже не договорив, едва понял, что и это тоже уже не имеет смысла. Глупые грёзы. Руку опустил: слишком сильная новая волна боли пронзила нутро. — Звучит, как очень хорошая подмазка, — ответила Оливия, с явной надменностью покосившись на Сергея. — И тут подвох видишь. Поэтому бы и сгодилась.

***

      Время идёт. Наверняка, Брайн и Ботан прямо сейчас стоят внизу и надеятся, что вот уже пару секундочек… и в дверях покажется Оливия. Но нет. Она умирает. Ей уже глубоко наплевать на всё происходящее. Она знает, что спасёт мир не она. Его спасут те двое. Стар чувствует, как Сергей прижал её к себе. Молчит. И она молчит. Она не знает, что говорить. Приходится искать утешение в объятии главного злодея, который в точно такой же предсмертной муке затаил дыхание. Пожалуй, эти финальные секунды стали самыми волнительными в жизни.       Оливия поворачивает голову, уставившись в лицо Вражко. — Решила наконец сказать всё, что думаешь обо мне? — хмыкнул он и искосо глянул на таймер, тикающий напротив. — У тебя есть чуть больше десяти секунд. Одиннадцать. Уже десять… Стар опустила взгляд. И нахмурилась. Задумалась о чём-то. А потом вдруг закинула руку на шею Сергея, уткнувшись носом в его плечо. Не знала, что делает. Это да. Рассудок потерян. Значит, можно всё. Губы Оливии робко коснулись щетинистой щеки Вражко. Опять молчание. Зато боль, кажется, медленно утихает. А глаза наливаются слезинками.       Возможно, здорово было бы так и пролежать вечность. Но таймер — крайне коварная штука. Три. Два. Один. Последнее, что запомнила Стар — это неуверенный ответный поцелуй Сергея прямо в её макушку. А дальше? А дальше пустота.