Лакомый кусочек~

      — Ну, так вообще не честно! — воскликнул Каминари, садясь на диван в зале общежития.       — Согласен, — Мидория сел в кресло, — почему, когда они слишком долго проводят время вместе, это не повод для ревности, а когда ты слишком долго и много общаешься с Шинсо или я с Тодороки, то это сразу признак измены. Это так странно!       Кацуки и Изуку встречались чуть больше года, а Эйджиро и Денки около полутора лет. И причём сначала Бакуго и Мидория пытались свести своих друзей, и что, кстати, получилось очень быстро, а потом с трудом и по́том, как говорится, стали сватать Каминари и Киришима, друзей детства, что, если честно сказать, было очень трудно.       Кацуки, со своим скверным характером, напрочь отвергал всякие чувства к «этому тупому болвану Деку». Да и Изуку не соглашался на это всё, ссылаясь на: «Кач-чан будет в бешенстве». Но все труды дают плоды. И вот спустя долгих и сложных полгода получилось: Кацуки и Деку пошли на первое свидание. Хах, но конечно же все пошло псу под хвост: Изуку забыл кошелёк дома, а Кацуки не забронировал места в кинотеатре заранее, после фильма (на который парни конечно же опоздали) они попали под сильнейший ливень и промокли до нитки. Если вы скажите, что под дождь романтично целоваться, то Мидория нервно рассмеётся вам в лицо, потому что после это «романтичного» ливня он слег с очень высокой температурой, и Кацуки сидел у его постели двое суток. На следующее свидание они решили вообще не заморачиваться, и сделали романтический ужин дома у Бакуго. В тот день его родители и мама Мидории были на горячих источниках в соседнем городе. Да, этот ужин прошел идеально и со всеми вытекающими, думаю вы меня поняли.       А сейчас мы возвратимся к ситуации в которой оказались Каминари и Мидория. Бакуго и Киришима, самые, что ни на есть лучшие друзья: «Бро из самых мужественных бро» — так их называл Эйджиро. И парни буквально всегда и везде ходили вместе, и были не разлей вода, что естественно вызывало ревность у их партнёров. Да, Каминари и Мидория были уверены в своих возлюбленных, но ревность есть ревность. К тому же, сами лучшие друзья были не лучше, они ревновали их буквально к каждому столбу, но если у Эйджиро это было более-менее в рамках разумного, то у Бакугоу на этот счёт слетала крыша. Вот и сейчас, «бро из самых мужественных бро» были где-то вместе, а несчастные пассивы сидели в зале и негодовади на этот счёт:       — Слушай, Мидория, — с каким-то азартом произнёс Денки, — у меня есть идея!       — Что? О чем ты? — удивлённо спросил Мидория. Ему определенно не нравился взгляд друга.       — Иди сюда, — Каминари наклонился к чужому уху.

***

      — Йо, бро, ты так мужественно уделал этого злодея! — смеясь, говорил Эйджиро.       — Этого слабака даже и злодеем нельзя назвать, — ухмыльнулся Бакуго.       Друзья шли по коридору общежития. Подходя к залу, Кацуки остановил Киришиму, на что получил вопросительный взгляд. Бакуго лишь дал понять, что бы он прислушался.       — Хей, Мидория, я вижу ты начал усердно тренировать свои ноги, — послышался голос Каминари, — это та-а-а-а-ак круто!       — Д-да, я тоже так считаю…       Бакуго и Киришима тихо, чтобы не их не было видно, заглянули в зал, и, мягко говоря, офигели: Каминари был в не позволительной близости к Мидории, его правая рука обнимала то ли плечи парня, то ли торс, было плохо видно, но сам факт того, что они были в таком положении, вызывало дикое раздражение. Особенно для Кацуки, ведь казалось, что Деку был доволен такой ситуацией.       — Ты должен их обязааательно показать мне, — заинтересованно продолжал Каминари.       — К-когда захочешь, Денки-кун, — заикаясь, произнес Изуку, ему не нравилась эта затея, но разве можно переубедить Пикачу?       — Можно пря… — он не договорил ибо увидел, как через всю комнату шли их партнёры, и их взгляды не предвищали ничего хорошего.       — Чёртов Деку!!! — подойдя, а точнее подбежав к Мидории, Кацуки взял его за шиворот и с присущей ему силой потянул через спинку дивана, отчего Изуку с грохотом упал на пол.       — Кач-чан, я могу все объя… — начал оправдываться Изуку.       — Заткнись!!! — прорычал Кацуки, таща его в сторону лестницы.       О да, сейчас Бакуго был зол, он был в бешенстве: неужели Деку изменил ему? Нет, бред какой-то. Чёртов ботан просто забылся, но ничего, сейчас он ему всё напомнит.       В это же время ситуация у Каминари была не лучше. Эйджиро вцепился зубами в шею Денки.       — Ай!!! Эйджиро, больно! — воскликнул парень.       — Нх… Ты же сам виноват, — проговорил Киришима, закидывая его на плечо, — не так ли?       — Но… Эйджиро!!! — воскликнул Денки, но он понимал, что его учесть уже была предрешена.

***

      Когда дверь комнаты захлопнулась, и Мидорию кинули на кровать, Кацуки снял футболку и направился к постели. Изуку же в испуге и растерянности замахал руками:       — Кач-чан!!! Всё не так, как ты подумал!!!       — Да? Разве это не было очевидно? — спросил Бакуго, приподнимая бровь.       — Просто вы с Киришимой постоянно вместе. Я начинаю ревновать! Да и Каминари тоже!       — Мы с ним просто друзья! — Кацуки скрестил руки на груди.       — Я знаю… Я в тебе уверен, но то, что ты постоянно ревнуешь меня ко всем подряд, даёт понять, что ты мне не доверяешь! — из глаз брызнули слёзы. — Но… Но я люблю только тебя! — Мидория прижал ладони к груди и честнейшими глазами посмотрел на Бакуго. — А ты?..       — Тц, — Кацуки безнадёжно помотал головой, — дурак, — он присел на кровать рядом с Деку, — я тоже уверен в тебе, — он вытер слезы со щек Изуку, — просто ты такой лакомый кусочек, что так все и пялятся на тебя, особенно этот половинчатый. И самое главное, я люблю тебя Изуку, — Кацуки, взяв двумя руками чужую голову, прижал свой лоб со лбом Мидории.       — Правда? — всхлипывая, спросил Деку.       — Правда…       Кацуки прикоснулся к губам Изуку. Это был робкий, но в то же время страстный поцелуй. Изуку закрыл глаза и опустил руки с шеи на оголённые торс Кацуки. Тот заметил про себя, что Деку стал куда смелее обычного, и уверенно углубил поцелуй.       — Мнх… — простонал сквозь губы Изуку.       Кацуки повалил его на постель, и руками начал гулять по телу Изуку. Найдя правый сосок, сжал его чуть сильнее обычного.       — Мхн… — снова стон.       Кацуки наконец отстранился от Мидории и с наслаждением взглянул на его покрасневшее лицо. Хоть Кацуки и много раз видел видел это милейшее выражение, но он все никак не мог наглядеться на него. Такие большие и красивые изумрудные глаза, длинные ресницы, и бесподобные веснушки. Их бы ровно 42, Кацуки пересчитывал очень много раз, но всё равно не мог наглядеться на них.       — Кач-чан… — Изуку улыбнулся.       — Да…       У Бакуго уже тесно в штанах, впрочем как и у Мидории. Ни секунды не медля он снял остатки одежды с себя и с Изуку. Повернув его на живот, Кацуки достал смазку и обильно полив анус и свои два пальца, начал растягивать парня.       — Кач-чан… — проскулил Деку.       — Хах, извращенец…       — Вовсе нет…       — Разве? — Кацуки медленно вошёл в Деку, начиная двигаться, то замедляя, то наоборот — ускоряя темп. Изуку закусив нижнюю губу и сжав простыню сдерживал стоны. — Хах… Не сдерживайся, — Бакуго наклонился к уху и обжигающе произнёс: — Я хочу услышать твои стоны, Изуку.       Мидория широко раскрыл глаза. Кач-чан редко звал его по имени, а во время секса тем более, так что это было что-то новенькое.       — Х-хорошо… — и с уст Изуку сорвался желанный для Кацуки стон.

***

      Мидория положил голову на грудь Бакуго. Оба тяжело дышали, но были довольны. Изуку уставился на Кацуки. Заметив это, Бакуго прищурился:       — Чего ты уставился?       — Ты любишь меня?       — Я уже говорил, — проворчал Бакуго.       — Хочу услышать ещё раз.       — Нет…       — Кач-чан совсем-совсем не любит меня! — Изуку надул щёчки.       — Тц, ты правда хочешь услышать?       — Да! — глаза Мидории засветились.       — Агр… Я люблю тебя…       — Ва-а-ай! Кач-чан всё-таки любит меня. Я счастлив, — Изуку в буквальном смысле светился от счастья. — Я тоже люблю тебя. Больше жизни. Честно-честно!!!       — Заткнись, тупой ботан, — Кацуки закрыл глаза, но про себя подумал, что сейчас он выглядит настолько милым, что можно ослепнуть.       «Я тоже люблю тебя сильнее жизни, Изуку».