Эпоха Туманов

Когда-то небо было голубым, а солнце – горячим. Но память так обманчива. Постоянна лишь слабость людская. Век человека ничтожно мал, велика безмерно жажда власти. Три столетия назад король людей, имя которого высечено черным на Скрижалях Времени - Эрестен Фотелеон, возжелал править землями и небесами, и мир развалился на части. На города и села пал Туман, сокрыл свет солнца и сияние звезд, отнял зелень трав и голубизну морей, а у всех живущих забрал из сердец надежду. Голод и болезни уносили жизни, которым давно перестали вести счет. Ни волхвы людей, ни магия эльфов, ни топоры гномов – никто и ничто не могло изгнать Туман из погибающего мира. Шли годы, сгущался Туман и умирала вера. Но были те, чьи сердца полны Силы. И на Скрижалях сияет новое, белое имя. 316 год Туманов Октябрь выдался холоднее, чем в прошлом году. Фотир остановил коня возле пересохшей реки и взглянул на мутный силуэт заходящего солнца. Старые Карты говорили, что до следующего поселения не больше пары миль, но надежды обнаружить там хотя бы руины у волхва было мало. Семь предыдущих деревень и один город, через которые странник проезжал за последнюю неделю, давно превратились в прах. Лишь в городе сохранились часть центрального фонтана, да церковь без крыши. Холод и сырость Тумана быстро стирают следы былого. - Алькар, сегодня заночуем здесь, - похлопал по спине своего черного как смоль коня Фотир, - а завтра двинемся в путь. Да поможет Свет, завтра нам повезет и следующую ночь мы проведем под крышей. Сто золотых отдам за бочку горячей воды, исходящей паром, да жаркое из печи. Но, не приведи Свет, если сумерки застанут нас в дороге. — Волхв разжег костер и принялся за неизменный грибной ужин. На землю ложилась ночь. Черная мгла наползала, окружала контур света от огня, и где-то вдали слышались ночные стоны Мглы, чем бы она ни была. Фотир шел через лес, какого он никогда не видел: цвета – зеленый, голубой, красный, так давно забытые, пусть и поблекшие, были здесь. Волхва окружали вековые деревья, поникшие, но еще живые. И цветы, они были точно такие же, как те, что он видел на картинках старых книг. Странника эхом окружило пение птиц. Фотир вышел к небольшой речке, огибающей крепость. Крепость эльфов – прошептал женский голос. Волхв направился к реке, зачерпнул в руки прозрачной холодной воды и с наслаждением плеснул ее на лицо. Фотир открыл глаза. Ливень обрушился грозными потоками. Дождь потушил костер. Мгла, самый страшный кошмар трех столетий, накрыла волхва. Стоны ночи оглушили, они были рядом. Алькар встал на дыбы подался вперед, привязь лопнула, волхв едва успел схватить поводья и вскочить в седло, прежде чем конь рванул с места. Быстрее ветра несся всадник, быстрее света неслась тьма.

***

Кэрин сидела на вершине небольшого холма и с отчаянием вглядывалась в Туман. Все четырнадцать книг – великое достояние деревенской библиотеки, были выучены наизусть еще в детстве. Холм, любимое место в мире, до сегодняшнего дня был ее спасением. С него девушка могла разглядеть очертания рек, высокие горы, достающие вершинами до облаков… Да и облака почему-то были видны лишь отсюда. Если встать спиной к деревне, то слева будет видна Великая Гора гномов, справа – роскошный эльфийский лес, а впереди – прекрасный город людей Тэльм, о котором рассказывал ее дед. Иногда в Тумане мелькала хитрая морда лисы или пролетала огромная птица. Но сегодня глаза Кэрин застилали слезы, а безотказное доныне воображение не рисовало в сером Тумане ни единого образа. Совершенно не хотелось возвращаться в Шерег, который вовсю готовился к завтрашнему торжеству. Кэрин последний раз бросила взгляд на бескрайний Туман и медленно зашагала обратно в деревню. - Кэрин, ну где ты пропадаешь? – с порога бросилась к девушке Анатэн, - Завтра моя свадьба, а тебя нет! Скажи, какая лента из этих двух будет лучше смотреться в моих волосах? Кэрин оглядела с головы до ног свою подругу, дочь рыбака. Длинные рыжие локоны спадали на плечи, укрытые традиционным красным платком, белое платье легко охватывало стройный стан, на ногах серебрились туфельки на высоких каблуках, которых невеста, казалось, совсем не замечала, порхая по комнате. Кэрин ткнула пальцем в одну из двух красных лент. Конечно, она должна радоваться за подругу, но каждый раз при воспоминании о ее женихе, златокудром Диране с его вечной наглой ухмылкой, ей приходилось отворачиваться и смахивать непрошенную слезу. Подруга невесты была достаточно симпатичной девушкой, у нее были черные волосы и такие же черные глаза, как и у ее матери. Отец всегда звал ее красавицей. Но она -дочь кузнеца, а значит, всю свою жизнь будет обречена на одиночество. Никто и никогда не возьмет ее в жены. Но сейчас это все не должно быть важно, не должно быть! Она должна радоваться за подругу. Если бы только она могла быть такой, какой ей следовало быть. - Ана, прости, мне нужно домой. Простыла, кажется, не хочу заразить тебя перед свадьбой. Увидимся завтра! Ты прекрасна в этом платье, Диран лопнет от восторга! – натянув улыбку, сказала Кэрин. - Отец, я вернулась! – прокричала девушка, входя в кузню. Сегодня у Брана было много дел, как и два предыдущих месяца. Изделия, выкованные перед свадьбой, долго прослужат и принесут удачу. - Ты рано, Кэр. Я не ждал тебя как минимум до темноты. Как Анатэн? - Красивая, вся светится, примеряет украшения. Без умолку трещит о Диране… - всхлипнула Ана. - Дочка, ты что, плачешь? Родная, сегодня у подружки счастливый день, а завтра будет у тебя. Все впереди. - Впереди? Что у меня впереди, отец? – Слезы уже не удавалось сдерживать. Она знала, что слова причинят отцу боль, и никогда раньше об этом не говорила, но сегодня, за день до свадьбы Дирана, мечты ее всей ее юности, и лучшей подруги, она не смогла сдержаться. - Пойдем, Кэр, я покажу тебе кое-что. – Отец направился в дом, дочь последовала за ним. Они поднялись на чердак и подошли к сундуку, который Бран держал под замком. Сердце Кэр забилось в предвкушении заглянуть в тайну сундука, храгящего мамины вещи. Отец никогда их ей не показывал. Он поднял крышку, достал платье и протянул дочери. Необычно тонкая и гладкая голубая ткань заскользила под пальцами… Анатэн знала, что ее мать не из их деревни. Но больше не знала ничего. Как она могла прийти из Тумана, откуда явилась и почему? Ведь кроме нее никто и никогда не приходил. Мама умерла, когда Кэрин была совсем маленькой, а отец молчал, когда Ана задавала вопросы. Он до сих пор слишком сильно любил жену и не мог говорить. А другие жители Шерега ничего не знали и, кажется, не хотели знать. В мире слишком страшно и без чужого добра.