Прикоснуться к любви.

Сознание возвращалось медленно, и лекарства, благодаря которым боль чувствовалась вполовину слабее, чем обычно, скорее мешали прийти в себя, чем помогали. Итачи попытался сообразить, где он — точно не больница, не крыша или чердак… Он в доме, но у кого? Последним чётким воспоминанием был шуншин, которым он ушёл от людей Отдела. Далее он перемещался уже в полубессознательном состоянии, но смутно вспомнил, что место своего попадания в этот мир всё-таки нашёл. Столб был не слишком высокий, и разглядеть оставшийся от атаки — или перемещения — след Итачи всё-таки смог. А вот ощутить хоть какие-то колебания чакры или даже её присутствие — нет. И это было плохо, так как означало, что, во-первых, никаких прорех между мирами нет, а во-вторых, без знания техники Данзо, ничего Итачи сам не откроет. Да и не исключено, что это работает только в одну сторону. Если для техники требуется сенчакра, то в мире, напрочь её лишённом, он просто-напросто застрял навечно. Итачи чуть повернул голову на звук приглушённых женских голосов, скорее угадывая, чем видя, что там находится дверь. За время, проведённое в этом мире, он уже начал привыкать к ощущению полного чакроистощения — восстановиться как следует ему не давали с того самого дня, как он пришёл в сознание. Да и слабость в теле не была чем-то неожиданным. А вот совершенно непонятное чувство безопасности — после очередного боя с местным аналогом шиноби, без возможности активировать шаринган, в неизвестном месте и даже без защитного барьера — настораживало. — Большое спасибо, мадам Гранж, — голос Елены Итачи узнал, пусть и слышал его всего раз, когда ещё не знал местного языка, и мельком подумал, что держаться от неё подальше не получилось. — Сначала я собиралась отправить его в больницу, но у него нет документов, к тому же… — О, не беспокойся, милая, — этот голос Итачи раньше не слышал, однако старческое дребезжание уловил сразу. Женщина явно была ровесницей Данзо, Третьего и старейшин. — Мне ли не знать, что без страховки в наши больницы лучше не попадать… К тому же, раз ты утверждаешь, что ничего страшного в его состоянии нет… — Ему нужно только обезболивающее, — поспешно подтвердила Елена. — Я сама была уверена, что ночью всё-таки потребуется вызвать скорую, однако же он ни разу не закашлялся во сне и кровь не шла. Вот только если он очнётся, пока меня не будет, то может не понять, что это за место и кто вы… — Здесь полно ваших с Адамом фотографий, думаю, увидев их, он сообразит, что попал в дом к своей кузине, — мягко перебила Елену женщина. — Ни о чём не волнуйся, я за ним пригляжу. К тому же, вас не будет всего-то пару часов. Надеюсь, Адам проявит себя на матче, передай ему мои пожелания успеха и что в случае победы его ждёт награда! — Обязательно, — по голосу Итачи понял, что Елена улыбнулась, но тут же её тон стал виноватым. — Извините, что вновь пришлось занимать ваше время на мои семейные неурядицы, но я и правда не думала, что так всё сложится… Беспокойные вам соседи достались, — вздохнула она. — Мне только в радость, милая. Ты же знаешь, живу я одна, почему бы и не помочь, если это в моих силах? Адам не доставляет хлопот, а твой кузен вовсе не виноват, что познакомился с марсельской преступностью раньше, чем добрался до тебя… откуда, ты сказала, он прилетел? Название, произнесённое Еленой, было Итачи незнакомо. Голоса стихли, дверь в комнату открылась. Итачи притворился спящим — опасности он по-прежнему не ощущал. Шаги затихли совсем рядом кроватью, Итачи буквально кожей ощутил изучающий взгляд, а затем — осторожное, чтобы не разбудить, прикосновение: мягкая рука коснулась майки на груди, у самой кромки одеяла, чуть задев и потянув цепочку. Кажется, только в этот момент он осознал, что из одежды на нём только тонкая майка и джинсы. Женщина замерла на полминуты, затем так же осторожно убрала руку… Проверяла сердцебиение? Хрипы в лёгких? Так же неторопливо и осторожно ушла, видимо, совершенно не ощутив, что Итачи уже не спит. Спустя не больше минуты он услышал лёгкий стук двери и звук закрывающегося замка. Итачи открыл глаза — что с его зрением никак не помогало — и начал анализировать полученную информацию. Он дома у Елены, сама она ушла, Адама тоже нет, а его оставили на попечение некой соседки, из чего следует, что и Никита отсутствует — иначе бы забота о больном легла на неё. Отправлять его в больницу не стали, во-первых, из-за необходимости объяснять, кто он и откуда взялся — что, как подозревал Итачи, совсем непросто, — а во-вторых, потому, что его состояние не вызывало серьёзных опасений. В чём-то Елена была права — полноценный сон, которого у него не было с момента, когда он пришёл в себя в больнице, сыграл не последнюю роль в улучшении его состояния. Понятным был и статус её «кузена» — едва ли в этом мире принято тащить в дом подобранных на улице незнакомцев, а вот ставший жертвой грабителей родственник — Итачи не сдержал лёгкой улыбки, подивившись, как нелепо это звучит: Учиху ограбила кучка уличных бандитов — это уже совсем другое дело. Клонило в сон, вот только спать в присутствии незнакомого человека он не собирался. Он бы и накануне не заснул, да только сил контролировать себя уже не было. Но оставаться здесь ему нельзя. Пусть сама Елена и не подозревает об этом, но она связана с Отделами, а значит, здесь его обнаружат гораздо быстрее, чем в любом другом месте. Итачи вздохнул чуть глубже, ощутив, что действие лекарств заканчивается, и невольно подумал, что даже в бытность нукенином ему не приходилось так много скрываться от противника. В родном мире всё решалось гендзюцу или несколькими техниками, к тому же, рядом почти всегда был Кисаме… Мысли о напарнике ожидаемо перескочили на размышления о Конохе. Итачи знал, что в мирах призывных животных время течёт медленнее, чем в его родном, но применимо ли это к миру людей без чакры? Он провёл здесь несколько дней — хорошо, если там прошло столько же или же день здесь равен часу дома, но в такую удачу верилось слабо. А учитывая, что он даже не представляет, где и как искать информацию о возможности вернуться — и едва ли кто-то с той стороны будет пытаться вернуть его, ведь Данзо наверняка уверен, что убил предпоследнего Учиху — поиск пути назад затянется на неопределённое время. Итачи упорно прогонял мысль, что он здесь навсегда, однако… Что, если он проведёт здесь несколько лет, а дома и вовсе пройдёт несколько столетий? Слова Данзо, что он не собирается причинять Саске вред, не слишком-то успокаивали: брату достаточно совершить одну-единственную ошибку, чтобы тот переменил своё мнение. Итачи должен вернуться, защитить брата и умереть. Вот только как? Пойти на второй круг бессмысленных рассуждений ему не дали — оставшаяся за его сиделку женщина вошла в комнату. Итачи сел на кровати — притворяться спящим можно было при Елене, но не при людях из её окружения, любой из которых может быть связан всё с теми же Отделами. Женщина была темнокожей, но это всё, что он смог понять — зрение, кажется, за те несколько раз, что он использовал додзюцу в этом мире, ухудшилось ещё больше. Следующей стадией, видимо, будет полная слепота… Итачи вдруг подумал, что никогда не встречал упоминания о слепых Учихах, хотя во времена клановых войн шаринган наверняка использовали гораздо чаще. Влияет ли потеря обычного зрения на способность использовать додзюцу? Уже сейчас он видит на расстоянии вытянутой руки лишь размытые фигуры людей и вещей, однако на клановой способности это не сказывается, но ухудшение зрения и полная потеря оного всё-таки слишком разные вещи. Женщина тем временем остановилась прямо перед ним. С возрастом Итачи не ошибся: ей явно не меньше семидесяти, и в боевом плане она ему точно не соперник — даже обладающие сверхъестественными по меркам этого мира способностями сотрудники Отделов по физической подготовке соответствовали гражданским мира Итачи — но вот если она, как Джером, может проникать в разум… Сейчас ему хватит сил защитить свою память, но победить — уже вопрос. — Меня зовут Беверли, — произнесла женщина. — Хотя это знание тебе не пригодится. Не сопротивляйся… Да ты и не сможешь, верно? — в её голосе не было угрозы. Зачем угрожать, если знаешь, что противник бессилен. Почувствовав прикосновение к коже, Итачи перехватил её руку, отводя шприц: в физическом плане она ему, даже почти обессиленному, проигрывала, как любой гражданский проиграл бы даже только-только выпустившемуся из Академии генину, а то, что женщина не попыталась воздействовать на его разум, означало, что подобными способностями она не обладает. — Это всего лишь снотворное, — разумеется, данная фраза Итачи не успокоила, и он только сильнее сжал её руку, заставив женщину зашипеть от боли и выронить шприц. Тем не менее, она вновь заговорила: — Оперативники уже едут, и будет лучше, если ты не станешь убегать. Теперь о твоих способностях известно больше, — Итачи позволил себе чуть улыбнуться. Знай она действительно больше о его способностях, не смотрела бы прямо в глаза… хотя сейчас он действительно не способен использовать шаринган, но тот, судя по всему, и не понадобится. — И найдут тебя быстрее. Хотя мы были очень удивлены, когда Елена вчера привела тебя в дом. — Я не имею к ней отношения. Эта встреча была случайной, — Итачи запоздало вспомнил, что место его появления в этом мире должно было находиться рядом с домом Елены. Ничего удивительного в том, что она нашла его у того столба, хотя он совсем этого не помнил. — Теперь это уже неважно. К тому же, за тобой теперь охотится не только Отдел, так что у нас будет… безопаснее, — чуть запнулась она. — И не беспокойся о Елене. У нас есть сотрудники, которые убедят её не искать тебя. В этом Итачи не сомневался. Убедить женщину с ребёнком, что он уехал или даже никогда не существовал — сложно, но возможно. Даже и для него самого это не составило бы особого труда. Наступившая тишина не была абсолютной: где-то в соседней комнате довольно громко тикали часы, снаружи приглушённо раздавался стук капель… — Дождь, — заметив, как Итачи чуть повернул голову, правильно истолковала его жест Беверли. Он всё ещё крепко держал её за руку, но женщина не пыталась вырваться. — Во Франции, особенно на юге, не так уж много снега, чаще дожди. — Оперативников не будет, — полувопросительно сделал вывод Итачи. — Если бы они действительно должны были приехать, ты бы решила, что я услышал их приближение. Женщина вздохнула и устроилась на полу поудобнее — всё ещё не пытаясь вырваться: — Группа ждёт моего сигнала, — призналась она. — После устроенного в больнице они не рискнут нападать, пока ты в сознании, — Итачи вновь чуть улыбнулся. Сейчас он действительно проиграл бы очередной бой, а потому перестраховка оперативников была ему только на руку. Беверли тем временем продолжила: — Кроме того, есть вариант решить дело миром. Ты, кажется, не любишь лишних жертв: за все попытки захвата погиб только один агент, хотя аналитики не сомневаются, что тебе по силам было уничтожить и Джерома в вашу первую встречу, и всех оперативников во вторую… Даже сейчас ты всё ещё слушаешь меня, хотя давно мог бы свернуть старухе шею — уж на это сил тебе хватит точно — и снова уйти. Камеры в доме отключены, если что, — добавила она. Сил на её убийство Итачи действительно хватило бы. Успеть скрыться… возможно, тоже. Но он действительно не хотел лишних жертв. Не говоря уже об убийстве в доме Елены. — И что подразумевает «мирное решение»? — если это не требование немедленно отдать шаринганы, можно попытаться получить временную передышку. — Тебя оставят в покое, позволив жить здесь. И даже «найдут» документы… — Взамен? — документы Итачи не волновали, главное — возможность восстановиться и найти путь домой. — Ты ведь можешь прочитать настоящие мысли и намерения человека и его прошлые поступки? Один из наших бывших коллег хочет вернуться. При этом он сотрудничал с террористами, передавая им достаточно важные, пусть и не главные, сведения об Отделе. Необходимо узнать, намерен ли он сдать нам их, либо им — нас. Почему об этом нельзя попросить Джерома или ему подобных, чьих способностей уж точно хватило бы на такую мелочь, Итачи не понял, однако расспрашивать не стал. Ему, скорее всего, не скажут правды. Но, если это действительно даст возможность на какое-то время остаться в безопасности — почему нет? Восстановившись достаточно, он сможет контролировать ситуацию и повернуть её в нужное себе русло…