Тридцать один день

Энди и Ева сидели вдвоем, по обыкновению расположившись на солнечном склоне холма. Мягкая трава колыхалась на уровне их плеч, а порой длинные колоски щекотали им щеки. Энди вытянул руку вперед и обратил внимание Евы на мелкие зеленовато-синие чешуйки, прорастающие на тыльной стороне ладони и на запястье: — Смотри! У меня уже растет чешуя! Скоро будет обряд посвящения! — И… что это значит? — голос Евы дрогнул. Она передернула плечами, хотя вечер был теплый, как недавно испеченный и накрытый полотенцем яблочный пирог. — Я стану драконом, — с мальчишеской гордостью сообщил Энди Еве, не замечая, как с ее губ исчезает улыбка. — А, да, и учитель сказал, что мне стоит прекратить общаться с людьми. — И ты… тоже так считаешь? — Ева нервно вцепилась пальцами в переплетение сухих стеблей и рыхлую землю. — Ну, я же хочу стать чернокнижником. Иного пути нет, — Энди говорил беспечно, глядя на пушистые облачка в ясном голубом небе. За все свои четырнадцать прожитых лет он привык слышать, что его ждет будущее дракона-чернокнижника. Так ему говорил воспитавший его учитель Каратхари, и Энди сам поверил, что хочет этого, и даже не представлял, что может прожить свою жизнь как-то иначе. Ева же была самым настоящим человеком — и единственным, с кем Энди был близко знаком. Она жила в деревне неподалеку, и они с Энди могли видеться почти каждый день. Энди воспринимал их встречи так же естественно, как свежий хлеб с сыром на завтрак и ходьбу босиком по ромашковому лугу. Это была часть обыденной жизни, с которой придется расстаться, чтобы исполнить свою мечту стать драконом. — Понятно, — звонко, почти пронзительно сказала Ева и встала. Ее ставший резким голос разорвал умиротворенную тишину летнего вечера и неприятно поразил Энди. — Ева, ты чего? — спросил он растерянно, глядя на нее снизу вверх. — Сам говоришь, что не хочешь со мной общаться. Прощай! Ева отвернулась от него и быстро зашагала, а потом и побежала по тропинке прочь от него. Ее короткие волосы цвета спелой пшеницы порой взлетали, открывая тоненькую шейку. — Ева, Ева, постой! Я совсем не это имел в виду! — закричал ей вслед Энди. Она как будто его не слышала. — Энди, ученик мой, — раздался низкий приятный голос Каратхари. Энди обернулся и увидел его, с достоинством восседавшего на вершине холма. Его золотистая чешуя ослепительно сверкала, отражая солнце, и это было великолепное и потрясающее зрелище. — Пора начинать готовиться к посвящению. Так идем же. — Да, учитель, — с радостью ответил Энди. У него осталось нехорошее ощущение от прощания с Евой, но он постарался поскорее забыть это, и это ему удалось без особого труда. У него появилось много забот в связи с предстоящим посвящением. Три недели спустя Энди стоял напротив учителя и ждал, пока тот начнет обряд. Все уже было готово. За прошедшие дни Энди сильно изменился: чешуя покрыла его тело полностью, прорезались крылья, дыхание стало гораздо теплее и сильно заострились зубы. Пока что в Энди еще можно было узнать человека, но после посвящения и своего первого полета он должен был окончательно преобразиться. Закатное солнце сияло алым, на небе уже проступили очертания бледной луны. Перед учителем лежала раскрытая книга, богато украшенный фолиант с драконьими рунами. — Готов ли ты стать одним из нас, Энди? — Я, — Энди подался вперед и почти кивнул, но отчего-то вспомнил Еву. Как она бежала от него тогда, и какая у нее тогда была тонкая шея… И как они вместе собирали землянику, и она протягивала ему полную ладонь душистых красных ягод… И как сидели на их склоне холма в ветреный день, и травы шумели и пригибались к земле, а ветер заглушал их слова и уносил куда-то вдаль… И какая узкая у нее ладонь — она взяла его за руку, когда они переходили через ручей по бревну, собираясь дойти до старой мельницы. И сама старая мельница, рассохшаяся и выгоревшая под солнцем, и крупные цветы на лугу перед ней… И какой у нее был отчаянно-звонкий и обиженный голос, когда она с ним прощалась… — Нет… — прошептал Энди. И повторил уже громче: — Нет, я не готов, — металлические сине-зеленые чешуи начали растворяться, как дым, крылья растаяли в воздухе. — И никогда не буду готов. Я человек и хочу им человеком и оставаться. Энди сорвался с места и побежал так быстро, будто хотел оторваться от погони, хотя Каратхари и не пытался его остановить. Он только проводил его взглядом, и в его золотистых глазах потухли последние отблески заходящего солнца.