Шлейф богини многоликой

С заходом солнца мертвенный холод завладел солнечными краями. При обычных условиях погоды туман поднимается снизу - от рек, ручьев и озер, заливая собой деревья и оставляя на поверхности лишь крыши домов. В ночи, подобные этой, стылая дымка накрывает сверху, колышется без ветра и сильнее клубится вокруг некоторых домов. Из каждого полностью скрытого туманом дома до Гермеса долетали скрипучие стоны и плач. Краем глаза замечал мечущиеся души, потерявшие пристанище в этом мире и до времени не обретшие нового. Не его забота сегодня. До поры до времени сдал пост проводника Многоликой Гекате, справлявшейся с задачей куда изящнее. Наверное стоит отдать ей заботу о мертвых насовсем. Вон, уже Харон свыкся и перестал спрашивать, где кудрявый плут и воришка. К тому же, Геката в мрачных одеяниях уместнее у Реки Забвения, чем он в олимпийских, которые не успевает снять после дневных поручений. Гермес готов поклясться, что даже Цербер согласится с ним. Изящности ему тоже не занимать, но то совсем иное. Ловкими пальцами провел по воздуху ловя ткань шлейфа Многоликой. В свете трех лун - небесных ее спутниц - красная ткань переходила в фиолетовый, а то и синий. За тем, как Гермес трогает воздух, из кустов следил сатир, явно шедший по своим делам, но заставший крайне любопытную картинку. - Чего смотришь? - с ухмылкой обернулся бог, продолжая ласкать пальцами тончайшую ткань. Непрошеный свидетель насупился. Смотреть уже нельзя! - Иди отсюда, а? Все равно не поймешь, - Гермес сразу потерял весь интерес к сатиру и улыбнулся трем лунам. Хорошо быть богом и при желании видеть мир в нескольких планах. Хочешь, как люди - плоско и однобоко. Хочешь, как потомки богов - тут тебе и Олимп, и боги, и прочие прекрасности. Хочешь, как боги - с Олимпом, ясное дело, и с царством мертвых, и со всем, что над ними, под ними, между ними. Если обычный эллин взглянет с холма, где стоит Гермес, то увидит сквозь плотный туман огоньки деревенских домов, освещающие особо темную безлунную ночь. Сам Гермес с деловитым видом любовался завихрениями струящейся ткани вокруг деревни, с неба ему светили два месяца и луна между ними, а под покровом шлейфа уходили в царство мертвых земные души бледной длинной очередью. - Веди-веди их, Многоликая. Из-под твоей юбки не разбредутся. Не дожидаясь конца, Гермес полетел к предпочитаемому Гекатой входу под землю - пещере в скалистой ложбине между двух водопадов. Красиво, с символизмом, но мокро. Сам предпочитал один из "главных" входов. Оттуда и до Леты ближе. Успел раньше неторопливой богини и встретил ее с фирменной надменной улыбочкой. - Какой торопливый. - Какая неспешная. Боги обменялись лукавыми взглядами. - Гермес, у меня нет времени. - О, я здесь только ради наблюдения. Смотрю, как хорошо ты делаешь мою работу... - Как раз хотела попросить тебя самому ее и выполнить, - Геката легонько задела кончик его носа пальцем. - Вот как. Я же собирался предложить обратное - оставить тебя собирающей и сопровождающей души насовсем. За тобой ходят охотнее, и я их понимаю, - Гермес откровенно любовался Многоликой из-под хитро прикрытых ресниц. - Не-ет, Гермес. Насовсем не выйдет, завтра новолуние, кто-то же должен обрядить луну для нового восхода. - Харон нынче не добр ко мне. - Вот как? - Геката с вежливым интересом подняла брови. - Днем хожу к ним чаще, чем ночами, а старый лодочник негодует, от чего вдруг я бросил главную обязанность. - Он не знает о других твоих делах, - богиня кокетливо повела плечом, и Гермес обратил на это все свое внимание. - Еще как знает! Днем хочешь - не хочешь, а приходится мимо него летать. Нет, давай уж ты продолжишь то, что тебе хорошо дается. К тебе даже Харон теперь более благосклонен. - Гермес, ты не уговоришь меня так, - промурлыкала Геката и убрала вьющуюся прядь, упавшую ему на глаза, попутно мазнув пальцем по щеке. - Не уговорю... Твоя взяла, - хитрец было подался за рукой, но почтительно отошел, пропуская вереницу душ во главе с богиней, а затем побрел в размышлениях против призрачного потока, бездумно касаясь пальцами бесконечного шлейфа. Недавняя встреча с Хароном закончилась тем, что лодочник встретил его как полагается - но не богу, а незваному гостю. Встречей же ранее отчитал молодого божка за отлынивание от обязанностей. Не такой уж он молодой... И не отлынивал, а благородно поменялся. На что - их маленький с Гекатой секрет. Вдали от самой богини истончался ее плащ и становился еще инфернальнее, хотя казалось бы - куда сильнее? Перебирая пальцами неземной шелк, Гермес остановился и с ухмылкой глянул чуть исподлобья в сторону, где находилась его хозяйка. В руках блеснул нож. Два взмаха, и лоскут остался в вороватых пальцах бога. Аккурат ему на плащ. На память о богине, случайно покорившей его до глубины души. В следующую встречу на Олимпе Геката обязательно демонстративно себя осмотрит и представит на общее обозрение потрепанные края шлейфа и рукавов. Гермес будет старательно смотреть в потолок и делать вид, что никто из присутствующих не знает о происхождении его красно-фиолетового плаща, который бог коварства никогда не снимает. Все ради того, чтобы Многоликая еще раз приблизилась, щекоча локонами, и прошептала, теребя отрез ткани на его плечах: - Гермес, к чему такие сложности? Мог бы просто попросить. Или шальные руки не дают покоя?