Stay with me as you are

У Сережи глаза - синие-синие, как окантовка окна с кодом Vmeste, как пиджачок Марго на экране, как окна Лахта-центра снаружи. Сережа смотрит на полупустой бокал шампанского в руке - оно сверкает золотом в щадящем освещении офиса-квартиры. Прошло всего несколько суток с пилотного запуска соцсети, а акции растут с каждой секундой. Пресс-конференции, интервью, презентации, встречи с советом директоров и инвесторами заполняют каждое возможное свободное место сережиного графика, а на счету, где совсем недавно едва ли можно было отыскать пару десятков тысяч рублей, цифры движутся к астрономическим с запредельной скоростью. Сергей Разумовский пришел к успеху. Сергей Разумовский продолжает идти к успеху. Сережа сейчас наблюдает за этим отстраненно, будто все это происходит не с ним. Не его жизнь. - Ты молодец, Сереж, - звучит голос справа. Олег стоит рядом, глядя сверху вниз теплым взглядом карих глаз. Внутри что-то болезненно щемит, и Сережа по привычке отворачивается. Так он делает уже несколько недель. - Твое детище наконец-то увидело свет. Теперь ты сможешь делать все, о чем мечтал. Волонтёрские и благотворительные организации откроют свои странички во Vmeste, люди смогут помогать друг другу, как ты и хотел. - На нашем рынке соцсетей безумная конкуренция, а консервативность у русских в крови. Кто захочет так сразу перейти на новую платформу? - Сережа откидывается на спинку дивана, глядя в потолок. На словах Олега, при прочтении всех этих новостных сводок о нем и его соцсети на Сережу накатывает мандраж: страшно поверить, что все это действительно происходит, что все получается. Что он заслуживает всего этого. Что в критический момент реальность не обрушится на него, погребая под собой. Совсем как... - Не думай об этом, - голос Олега звучит чуть твёрже, чуть резче, практически заставляя Сережу вскинуться. И снова - мягкие, будто извиняющиеся интонации: - Ты не хуже меня знаешь, что те люди, с которыми мы работаем, больше всего заинтересованы в инновациях. В привлечении большего количества средств. Они прекрасно понимают, что для этого нужно идти в ногу со временем, смотреть не в прошлое, а в будущее. Vmeste - именно то, что нужно людям такого уровня. Здесь и сейчас. Ты все делаешь правильно, Сереж. Это все, - Олег обводит рукой кабинет, разделенный парой колонн и статуй на две зоны - гостиную и приемный кабинет, - твоя заслуга. Твой успех. Слова, будто теплое, мягкое одеяло, укрывают собой Сережу, окутывают, будто пытаясь завернуть в кокон и защитить от всего дурного. Сережа в безопасности, дома, рядом - друг и брат, единственный близкий человек на протяжении всей их жизни. Что может быть лучше? Что может пойти не так? Щемящее чувство в груди разрастается, цепочка мысли снова обрывается словами Олега - сколько раз так было за последнюю неделю? Сережа не знает, Сережа не замечает очень многого в суете решения бизнес-вопросов, в которых мало разбирается, но приходится, приходится учиться, вникать, приобщаться к этому едва ли дружественному миру... Сережа не видит - или не хочет видеть? Но Сережа должен. - Скажи, - он подрагивающими пальцами ставит бокал на стол. Челюсти сводит болезненно, сердце начинает биться сильнее, и Олег дёргается к нему, чтобы наверняка обнять... Сережа заставляет себя, превозмогает, заканчивает предложение, - помнишь, что ты сказал мне тогда в лазарете? Когда те мальчишки отобрали мой блокнот и побили нас обоих, меня ещё тогда по голове ударили? Жесткость, пронзительность на грани муки - вот что читается на лице Сережи в этот миг. Олег молчит, синие глаза четко улавливают момент заминки. - Сереж... - Не помнишь, - Сережа встаёт с дивана, подходя к нему ближе. Каждый шаг дается с трудом, дышать становится тяжелее, но ему это нужно. Нужно больше, чем воздух. - Ты не можешь помнить: ведь это тебе досталось тогда, а не мне. И пока я был в сознании, а мы говорили, тебя там не было. Пальцы ложатся на покрытую бородой смуглую щеку - слишком гладкую и нежную для того, кто вернулся с войны. - Я знаю, почему ты это делаешь, - говорит Сережа, а челюсти движутся с трудом. В горле встаёт ком, и приходится кривиться, складывать губы в слова, чтобы вытолкнуть его из себя: - Олег погиб в Сирии. Оглушительная тишина становится ответом на эту абсолютную правду. Правду, от которой Сережа больше не хочет бегать. - Тебе было слишком больно, - на него всё ещё смотрят лицом Олега, глазами Олега, а голос уже другой - более звонкий, высокий. Сережа кивает, ласково поглаживая по щеке: - Да. Но это настоящее. Это то, что есть на самом деле. Я не виню тебя, Птица, но я не хочу этого больше. Напряжение, злость окрашивает карие глаза в янтарный цвет. Сережа знает это чувство, и знает: Птица скрывает за этим собственную боль. Собственную беспомощность. - Тогда чего ты хочешь? - спрашивает Птица, перехватывая его запястье, в голосе звенит волнение. - Если... Если ты хочешь быть со мной, будь такой, какая ты есть. Будь собой. Не нужно притворства. Это хреновая идея, Птица. Сережа убирает руку - и в тот же миг образ Олега идёт рябью, обезличивается, теряет четкие очертания, будто бы в фильме ужасов. Это страшно, сердце Сережи заходится в панике - но он заставляет себя смотреть до конца. Смотреть, как черты дорогого человека сменяются чертами потустороннего, чуждого этого миру создания, пускай и безумно прекрасного, а черный костюм - столь же черным оперением, облепившим высокую, явно женскую фигуру. - Ты не хотел меня видеть, - Птица склоняет на бок рыжеволосую голову. Не верит, не после тех слов, что бросил ей Сережа, прогоняя из своего сознания несколько лет назад. Обижена. Сережа это чувствует. И почему-то сейчас боль от потери Олега отходит на второй план. - Прости меня, - отвечает он, мелко-мелко кивая. - Я ошибался. Останься со мной вместе. Полупросьба, полутребование. Необходимость. Они оба знают: Сережа не справится в одиночку. Не сейчас, когда впереди ещё самые большие трудности, самые жестокие несправедливости этого мира. Не сейчас, когда Олега больше нет, и все надежды на его возвращение обернулись прахом. У него ещё будет время оплакать Олега. Долгие ночи, наполненные разрывающими грудь рыданиями, страшные сны, что снова и снова будет заставлять его переживать эту потерю. Он попрощается с братом так, как тот этого заслуживает. А пока Птица улыбается, обнимая его лицо когтистыми ладонями в полуматериальном прикосновении: - Я всегда буду с тобой, Серёженька.