Memento mori

Приезжать в твой город и узнавать тебя в каждом прохожем; В каждом тёмном пальто, в каждой родинке. Громко. До дрожи. В каждом слове немецкого, в каждой уютной прихожей... © Белинда Наизусть

      Замах. Удар. Боль. Интересно, если бы я была дальтоником, сейчас на моих костяшках зеленели бы луга? Во всём виноваты острые грани, которые нечем сгладить. Острые углы комнаты, острые слова с острого языка, острые ощущения. Эта чёртова вечная потребность в острых ощущениях.       Проблема, вообще-то, не только в углах - сама комната слишком мала. Мала для моей любви и моих истерик. Я, словно глупая неистовая птица, бьюсь крыльями о стены, ломая свои хрупкие кости. Срывающийся крик на пределе натянутых голосовых связок - никто не услышит. Крик немого глухому.       Говоря откровенно, я бы предпочла быть художницей: мне не пришлось бы извечно пытаться завернуть упирающиеся образы и чувства в слова, я бы смогла показать тебе свои сны. Конечно, я бы делала наброски всех своих любовников и любовниц. Но за неимением оных, а также - таланта к рисункам на полотнах, я могла бы рисовать на твоём теле. Эскизы на шеях, зарисовки на бёдрах, абстракции на спинах - мы все своего рода художники.

***

      Я петляю проулками твоего города, путаясь в аквамариновых сумерках и цепляясь краями длинного пальто за чернильные тени ветвей. Знаешь, я вижу себя героиней старого французского фильма 60-х годов. Я ищу знакомый образ в каждом прохожем, обжигаясь о схожие черты.       Вероятно, мы уже были знакомы жизни и жизни назад - поменялись лишь декорации. Не удивлюсь, если мы познакомились вследствие моего неожиданного решения развлечь тебя занимательной историей про смерть. А потом мы тонули в парижской осени, ты всё так же прятал улыбку в ладонь, утверждая, что листва на деревьях каждую осень ржавеет, а её цвет зависит от ветра. Я с умным видом говорила, что философия - бесконечная наука, которая так никогда ни к чему и не приходит, а ты приходил в замешательство при мысли о бесконечности космоса.       Думаю, тогда мы ещё курили обычные сигареты вместо приёмов пищи, но уже ходили часами без остановок. Ты, наверное, с усмешкой предлагал мне всякие авантюры, а я без раздумий соглашалась. Не удивительно - как была дурой, так и осталась. Предполагаю, что ты и тогда мог уснуть на полу в чужой квартире в пять утра; принять звонок посреди ночи и купить совершенно бесполезную, но очень нужную вещь за сумму, равную средней зарплате.       Скорее всего, ты всё так же язвил, когда уставал и когда тебе было больно, в отчаянных попытках не показывать свои чувства и не сказать лишнего. Должно быть, ты всегда любил сливки, имбирное печенье и запах осени, а я - сырные палочки, мороженое и, совсем чуть-чуть, тебя. Мельчайшие частицы пыли времени собираются в мириады клеток, чтобы воссоздать твои тонкие запястья и выступающие ключицы, длинные пальцы и тёмные, вечно взъерошенные волосы, таящуюся в уголках рта улыбку и глаза. Глаза цвета туч, цвета пустоты.       Я замарала тебя своими красками, а ты меня - своими. Прошли десятилетия, сменились эпохи, а нам всё так же нравится обсуждать других, медленно, но систематично убивать себя и всё усложнять. Всё такие же молодые и безнадёжные, всё так же в погоне за жизнью...и друг другом.       Новая попытка - всегда можно попробовать догнать снова. А стоит ли?