Дочь Бога

Черт, черт, черт! Я была не готова встретится со своим прошлым! Совсем неготовая. Какая же я глупая. Пытаясь убежать от своего прошлого, по уши застряла в нем. Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но в эту секунду и в этот миг мне совсем не хотелось видеть Калленов. Они все до единого предали меня, бросили, как надоевшее животное, а теперь смотрят с сочувствием и сожалением. Ненавижу! Ненавижу их всех до единого, а особенно Эдварда. Как же он смотрел на меня… хотя, скорее всего, даже его взгляд — сплошная ложь и притворство. Люблю ли я его сейчас? Безусловно! Но больше не верю. Мне кажется, что если сейчас он сказал бы, что все что он сделал — это ради меня, не поверила бы. Только начавшая затягиваться душевная рана снова открылась, начала кровоточить, а я утопала в своих душевных страданиях. Кит, словно чувствуя мое состояние, сильнее сжал руку, но увидев, что это не особо помогает, приобнял за плечи. — Здравствуйте, — поняв, что никто не чего не собирается говорить, начала Анабет, — у вас красивый дом… — У нас нет времени на вежливость, — перебил девушку Перси. Он внимательно оглядел вампиров, после чего продолжил, — мы пришли сюда не просто так, надеюсь, вы сможете нам помочь. Карлайл жестом пригласил нас пройти в дом. Я оглядела гостиную. С моего последнего посещения этого дома ничего не изменилось: мебель стояла так же как я запомнила; бежевые стены; на стене огромный телевизор, а у стеклянной – белоснежный рояль. Сразу вспомнилось, как совсем недавно на нем мне играл Эдвард. Мы молча прошли к диванам, я присела на один из них. Рядом со мной приземлился Гроувер, а с другой стороны Кит. Анабет и Перси сели на двухместный диванчик и выжидающе уставились на Калленов. — Белла, — обратился ко мне Карлайл, — прости нас. — Я больше не держу на вас зла, — заверила я доктора. Он только покачал головой, собираясь с мыслями и решая какой вопрос задать первым. — Я надеюсь, ты расскажешь нам, что с тобой произошло, после того как мы… — он замолчал на несколько секунд, словно для него это больная тема, — оставили тебя. Я утвердительно качнула головой. Все ждали, когда я соберусь с мыслями. Мне было сложно снова окунаться в этот омут. Совсем не хотелось вспоминать все, что со мной было, что чувствовала, как страдала. Мое молчание затянулось, по щекам скатились непрошеные слезинки. Мне совсем не хотелось показывать свою слабость, но и сделать с собой я ничего не могла. — Наверное, я расскажу, — оценивая мое состояние, предложил Перси, — ты не против? — Я только утвердительно качнула головой, слова застряли в горле. Мне было паршиво. Невероятно паршиво! Я слушала рассказ Перси, он постарался не упустить ничего. Когда дело дошло до того момента когда они с Гроувером меня нашли в лесу, все дружно ахнули и осуждающе уставились на Эдварда. Он сидел молча, что-то решая для себя, а быть может, переосмысливал только ему одному известные постулаты, отбрасывая непонятные аксиомы, ломая невидимые барьеры, которые самолично воздвиг. В этот миг он не замечал никого. Его взгляд намертво приклеился ко мне. Перси не упустил ничего — даже мне было жутко от того что я слышала — со стороны, рассказ парня казался бредом психически неуравновешенного человека. В нем было столько боли, что можно было утонуть в ней, задохнуться. Один человек не может, неспособен справится с таким наплывом чувств и ощущений. Когда дело дошло до разъяснений того кем является мой отец, и кто я, вампиры находящиеся в комнате дружно уставились на меня, словно заново изучая, а я почувствовала себя диковинной зверушкой. Мне никогда не нравилось излишнее внимание, а сейчас оно вообще раздражало. Мне хотелось спрятаться от всех, Кит снова прочувствовал мои эмоции и интуитивно прижал к груди. В его объятиях я ощущала себя по-настоящему спокойно и в полной безопасности. Он всегда дарил мне такой необходимый островок безопасности и тепла, рядом с этим парнем я чувствовала себя сильной и слабой одновременно. Эдвард, видимо прочитав какие-то мысли Кита, грозно зарычал. Тот лишь снисходительно посмотрел на Каллена, потом перевел взгляд на меня, вглядываясь в мои глаза, пытаясь успокоить. — Все будет хорошо, — сказав это мне, он повернулся обратно к Эдварду, — выйдем, поговорим? Он молча встал и направился к входной двери, Эдвард проследовал за ним. Когда дверь за ребятами захлопнулась, в комнате повисло напряжение. Все словно завороженные уставились на входную дверь. Неожиданно на улице раздался скрежет, такой звук появляется при авариях, не сговариваясь, мы вылетели наружу. То, что мы увидели, заставило всех застыть в недоумении. Сын бога войны дрался с вампиром, ничем не уступая последнему, а где-то даже был лучше. Еще в лагере мы засматривались на искусство боя, которым владели сыновья и дочери Ареса, теперь это прекрасное зрелище довелось увидеть и вампирам. Эмметт попытался броситься на помощь брату, но ему преградил дорогу Перси, достав свой меч. — Это — подарок Богов, — спокойно произнес парень, показывая свое оружие вампирам, — им можно причинить вред вампиру, или убить его. Я бы посоветовал тебе не дергаться, парни взрослые и сами разберутся, что к чему. Не дожидаясь ответа, Перси повернулся к вампирам спиной и с любопытством начал наблюдать за поединком. Как не странно, но способность Эдварда читать мысли совершенно не помогала ему, а скорее мешала. Кит на автомате, совсем не думая о своих действиях, противостоял опытному бойцу. Меняя постоянно тактику, он был практически неуловим. Я словно околдованная смотрела на своего друга и открывала его по-новому. Наконец до меня начало доходить из-за чего могут драться парни. Когда догадка зафиксировалась в моем мозгу, я разозлилась, сильно разозлилась. В одно мгновение небо перед коттеджем заволокли плотные дождевые тучи… — А вот и долгожданное шоу! — блин, я когда-нибудь прибью этого сатира-юмориста. — Хватит! — проорала я. Гром ударил грозовым раскатом в тот же момент, засверкали молнии. Парни тут же остановились. Анабет, увидев испуг на лице Кита, начала громко смеяться. — Это прикольно! — девушка попыталась объяснить свою реакцию остальным. — Не часто увидишь ужас на лице сына Бога войны. Это реально круто! — Конечно, — возмутился парень, — если в тебя целится молниями дочь Верховного... Как-то не особо хочется стать углем. Со стороны могло показаться, что Кит сердится, но я-то хорошо знала друга, поэтому не поверила ему. Кит подошел ко мне и приобняв за плечи улыбнулся, я ответила тем же. — Надеюсь, до тебя дошло? — обратился он к Каллену. Тот лишь промолчал. Его эго было задето, человек, хоть и не обычный, сумел надрать ему задницу. Этот факт что-то да значил, плюс ко всему — он увидел, что я не настолько беззащитна, как он предполагал раньше. — Белла, нам надо поговорить, — обратился он ко мне, — если ты не против, то я хотел бы это сделать наедине. Кит сильнее сжал меня в объятиях, немного заводя себе за спину. — Все нормально, — успокоила я друга, — это когда-нибудь должно было случиться. Лучше пусть сейчас. Он выпустил меня из своих объятий и я подошла к Каллену, он протянул мне руку, но я отрицательно покачала головой. Молча мы направились в сторону леса. На опушке я увидела поваленное дерево. Присев на корягу — застыла в ожидании. Не хотелось начинать разговор первой, да и что я могла сказать? — Я знаю, что не заслуживаю прощения, — начал Каллен, — но все-таки, прости меня. Я хотел как лучше… я думал лишь о твоей безопасности, если бы я знал, то никогда… — Постой, — остановила я Эдварда. — Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Давай лучше я. Он лишь кивнул, показывая свое согласие. Я постаралась собраться с мыслями, и была благодарна Эду за то, что он позволил мне это сделать. — Я давно простила тебя, наверное, не до конца, но простила. Знаешь, ты ошибался, когда говорил, что со временем все забудется. Я помню каждое твое слово, оно жалило меня тогда, как раскаленный метал, который вливают прямо в сердце. Я помню боль и отчаянье, овладевшие моим разумом в тот момент. Мне до сих пор снятся кошмары, в которых ты снова и снова меня бросаешь. Каждую ночь один и тот же сон…. Каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту или от собственных криков. Каждый раз, когда закрываю глаза, то вижу твое лицо переполненное безразличием. Только Богам известно, что мне пришлось пережить, только близкие друзья видели меня в агонии. Ты говорил, что память — это решето. Может, если у тебя в запасе вечность, то на самом деле есть шанс все забыть. Люди не забывают такое, их сердца не восстанавливаются так быстро. Возможно, мне придется прожить целую жизнь, но я так и не смогу доверится другому человеку. Возможно, моя душа больше не потянется навстречу свету и теплу. Ты нехотя заточил мое сердце в хрустальный кувшин, закрыв его от окружающего меня мира. Я больше не чувствую вкуса жизни, все краски моего существования померкли превратившись в непонятную серую субстанцию. Ты хочешь все вернуть? А что именно? — Я хочу вернуть тебя! — воскликнул Каллен, не понимая, к чему я клоню. — Меня… — я задумалась над тем, как бы объяснить свою точку зрения поподробней. Мне было важно достучаться до него, — а что именно? Сердце? Оно всегда принадлежало тебе. Душу? Но ее больше нет, она умерла в том лесу. Тело? Но без сердца и души — это всего лишь пустая оболочка, сосуд ничем не наполненный. Если я сейчас останусь с тобой, то все равно буду далеко. Ты убил мои мечты, радость, доверие, в конце концов. Той Беллы, которую ты знал, больше нет! Она умерла! Теперь я не верю тебе. Если бы вампиры могли плакать, то Эдвард сейчас бы рыдал. Я видела какую боль причиняю ему этими словами, я чувствовала тоже самое, но ничего не могла с этим поделать. Мне также было тяжело и больно, но я привыкла к этому ощущению. Наверное, кто-то сочтет меня жестокой, кто-то дурой, но в этот момент я говорила правду и это было самым главным. — Давай попробуем… — начал снова Эдвард. — Не сейчас. Может когда-нибудь, когда затянуться раны это и будет возможно, но точно не сейчас, — я плакала, слезы скатывались большими горошинами. Я так долго мечтала об этом моменте, а сейчас, собственными руками рушила все мечты, — но точно не сейчас. Я больше не верю тебе. Я не переживу если это повторится. Он попытался обнять меня, но я отстранилась. Мне хотелось побыть одной — много надо было переосмыслить, разодраться в себе, а главное утихомирить ноющую рану, которую я так не осторожно расшевелила. — Ты не мог бы оставить меня одну? — попросила я. Ничего больше не говоря, или может понимая, что мне и правда нужно время, Эдвард направился к дому, а я осталась сидеть на этой коряге. Постепенно начал подниматься ветер, я внимательно вслушивалась в его завывания. Мне казалось, что он со мной разговаривает, пытается помочь, подбодрить. Теплые потоки воздуха согревали, хотя теплый ветер — это практически аномальное явление для этого городка. Мне казалось, что я слышу, как кто-то нашептывает мне: “Я рядом. Я всегда буду с тобой”. От этого мне становилось спокойней, вернулось чувство защищенности. Не знаю, сколько я так просидела, но когда пришла в себя, то увидела что начало светать: утро заступало в свои законные права, прогоняя страшные и безликие тени прошедшей ночи. Мир вокруг просыпался, наполнялся новыми красками, в воздухе витала свежесть раннего утра. Я залюбовалась красотой окружавшей меня, не заметив, как ко мне приблизился Кит и молча присел рядом. Так, в полной тишине, мы просидели несколько минут, а быть может и часов, не знаю точно. Когда он был рядом, время для меня переставало существовать. Мне было все равно молчим мы, или о чем-то болтаем, нам всегда было комфортно рядом друг с другом. — Я волновался, — наконец высказался парень, — больше не делай так, ладно? Я посмотрела в глаза другу и улыбнулась. Зная его, могу отдать голову на отсечение, что он проторчал всю ночь, поблизости не выпуская меня с поля зрения. Так уж устроен Кит, он всегда заботится обо мне. — И давно ты здесь? — Достаточно, — увидев, как я начинаю дуться, он улыбнулся, — я не подслушивал, если тебя это интересует, но когда он вернулся один… В общем, я волновался. Не самая лучшая идея оставаться в лесу, да еще и на ночь. — А почему раньше не подошел? — Тебе надо было побыть сам на сам со своими мыслями. — Боже! Я обожаю этого парня. — Не хотел мешать. Не сговариваясь, мы замолчали, вслушиваясь в звуки окружающей нас природы. К нам кто-то приближался и делал это очень быстро. Через несколько секунд мы увидели, золотую собаку. Да-да вы не ослышались, эта псина была вся из золота, драгоценный метал, сверкал в первых лучах только что проснувшегося солнца. Она что-то тащила в своих зубах. Подойдя к нам почти в плотную собака села. Я не чувствовала страха, который должен был бы присутствовать. — Ты ведь знаешь, кому принадлежит это создание? — охрипшим от волнения голосом спросил меня Кит. — Кажется, я читала о ней, — неуверенно начала, — это собака, которая охраняла Зевса, когда его преследовал Кронос. Но это значит… — Это значит только одно, — раздался голос Анабет за нашими спинами, — Боги помогают нам. Твой отец передал для тебя послание. Она указала на пасть животного. Собака держала в зубах удивительной красоты браслет и колечко. Я подошла и протянула руку, чтобы забрать драгоценности. Животное тут же разжало зубы, отдавая мне эти вещицы, выполнив свою работу и, вдоволь обслюнявив мои пальцы, собака исчезла так же быстро, как и появилась. — И что мне с этим делать? Анабет уставилась на меня, как на туго соображающую. Я поняла намек без слов. А что можно делать с браслетом и кольцом? Носить. Я одела одну безделушку на запястье, а вторую на палец и покрутила перед глазами, любуясь их красотой. — Что-то мне подсказывает, что это не просто украшения, — высказал свое мнение появившийся из неоткуда Перси.