Deer Nikki

— Мам, давай вон на ту заправку заедем! Я больше не могу терпеть!  — Скажи мне, ты издеваешься? Мы только недавно были в кафе, почему ты там не сходила?!  — Мне только сейчас приспичило! Ударяю кулаком по двери машины. Мне прямо здесь обоссаться? Смотрю на своего брата — Джерри. Тот тоже смотрит на меня и стебется взглядом. Выжидает ответной реакции, но, так и не дождавшись, отворачивается к окну. Я делаю тоже самое. Мимо проносятся деревья. И еще деревья. И еще. Очень интересный пейзаж, однако. Достаю телефон из кармана куртки и начинаю проверять соц сети на наличие новых сообщений. Пусто. Везде все пусто. Неужели за двое суток мои друзья по мне вообще не соскучились? Могли бы спросить хотя бы, как там дорога, как сам переезд. Но им, очевидно, насрать. Глотаю подступивший к горлу ком затаившейся на них обиды и включаю сопливую музыку. Без наушников.  — Выключи это дерьмо, — брат резко выхватывает из рук мой телефон. — Как ты дожила до своих лет с таким вкусом в музыке?, — и начинает тыкать по экрану своими уродливыми пальцами. Проходит минута. Я молча наблюдаю за тем, как он пытается найти свою любимую песню. Родители уже недобро озираются на нас.  — “ I've been all the way fucked up Girl, you got me fucked up…» —НИККИ, НЕМЕДЛЕННО ВЫКЛЮЧИ ЭТИ МАТЕРНЫЕ ПЕСНИ!  — Мам, к твоему сведению, это включил Джерри. Lil Peep я обожаю и готова сутками слушать, однако брат включил не самую лучшую его песню при родителях. А ехать еще часов пять. Я точно сойду тут с ума.

***

Даже обычное сердцебиение способно выдать охотника несмотря на хорошую маскировку. Зверь чует и слышит на большом расстоянии любые запахи и звуки. Он уже привык к этому, он всю жизнь так живет. Он знает, что враг целится в него уже минут десять, но виду не подает. Зверь лежит, гордо выпятив грудь, смотрит будто вдаль, но боковым зрением видит человека. А маскировка действительно хороша, но его не проведешь. Запомни, охотник: не ты первый, не ты последний. Ты — один, а нас много. Мы повсюду. Мы едины с природой, нас укрывают горы и холмы, деревья и кусты. Трава шепчет нам о приближающейся угрозе, птицы кричат нам с небес. Мы всегда на шаг впереди, и с этим ничего не поделаешь. Пуля едва касается шерсти, звук выстрела разлетается по округе. Звуки природы на миг замирают. Высокий грациозный прыжок, и вмиг олень оказывается на небольшом склоне у подножия горы, за несколько метров от укрытия охотника.  — Ах ты тварь такая! Как я мог промахнуться?!.. Ты глуп, человек. Хотел лишить меня жизни, а теперь погибнешь сам. Ты того пожелал, показав это своим выстрелом. Жаль, что не найдут твое тело другие люди еще очень много лет, и ты просто станешь природой, сольешься с ней воедино. Станешь травой, цветком, деревом. И в этом обличии будешь неузнаваем. И будут судорожно колыхаться ветви твои, будто плача о прошлой жизни. Это твой последний промах, человек…

***

Мои чемоданы оказались непосильной ношей для меня. Я достала один из них из багажника и мгновенно согнулась пополам, словно старая бабка. Пришлось прибегнуть к помощи брата в обмен на шоколадку. Я знала, что мы переезжаем в деревню, далекую от цивилизации, но когда я увидела наш будущий дом, то меня в жар бросило от восхищения! Он никак не вписывался в глухую местность с уродливыми ветхими домишками по соседству. Перед нами возвышался огромный трехэтажный особняк с оштукатуренным декором и живописно обвивающим стены виноградным плющом. Мое внимание привлекла уютная с виду лоджия, располагающаяся на втором этаже. В голову уже полезли картинки, как я сижу там под любимую музыку в мягком кресле с обжигающей кружкой кофе в руках и смотрю вдаль на зеленые величавые холмы, которые приметила незадолго до того, как мы прибыли сюда. Этот дом выдали маме ее работодатели. Горжусь безумно сильно тем, что ей удалось получить такое поощрение за свою качественную работу дизайнером интерьера. Особняк полностью соответствует человеку такого рода профессии. На самом участке располагается небольшой сад, огороженный милым плетеным забором из орешника. По-середине стоит фонтан со статуей маленькой девочки, навеки застывшей в реверансе. Сам фонтан окружает множество мини-клумб с пышными пионами. «Я попала в сказку, иначе не скажешь…» Вдыхаю полной грудью. Вкушаю будущую жизнь в такой роскоши и театрально смахиваю краешком рукава своей куртки подступившие от переполненных эмоций слезы.  — Здесь… — голос дрогнул. — Здесь мы будем жить, мам? Серьезно?.. Слегка опалила мое ухо таким родным дыханием мама, подойдя незаметно сзади, нежно обняла, тихо шепнув: —Да… — запах ее сладких духов придал моей эйфории красок. —Это наш новый дом, родная моя…

***

Тот ремонт и та мебель, которая здесь уже находилась, меня устраивает полностью. Все такое миленькое, нежное, в розовых тонах — то, что мне как раз по вкусу. Мне досталась комната с той самой лоджией, которая изначально запала сильно в душу при осмотре дома, и моему счастью нет предела! По соседству располагается кабинет отца и гостиная комната, поэтому можно считать, что я буду одна на целом этаже. Прямо надо мной поселился Джерри, и это огромнейший минус — у него есть сабвуфер, который вызывает землетрясения своими битами. Поэтому если мой бро будет слишком шумным, я сквозь потолок проткну его арматурой. Мама с папой выбрали себе комнату, в которой есть прямой выход в беседку, встроенную в дом, с видом на наш чудесный сад сквозь панорамные окна. Мама больше склонялась к этой комнате, потому что в беседке она смогла бы черпать вдохновение на новые проекты. Отец, вне всяких сомнений, поддержал ее в этом. Моя же комната ничем таким примечательным, кроме лоджии, не обладала, но мне большего и не надо. Дом внутри пугает внушительными размерами как снаружи, так и внутри. Высокие потолки, много свободного места. Комнаты огромных размеров. Люди арендуют себе обычно маленькую комнатушку в таких домах, а тут все полностью принадлежит нашей семье. Неведомые ранее ощущения наполняют меня всю. Что это — удовлетворенность от нового жилья или же страх неспособности привыкнуть к таким габаритам? Или что-то более высоко недооценённое — чувство тревоги перед чем-то неизбежно страшным? Встряхиваю головой. Протираю рукавом выступившие капли пота со лба. Зачем так заморачиваться? Зачем думать о таком вместо того, чтобы наслаждаться каждой минутой, проведенной в новом доме? Дурные мысли покидают меня полностью после горячей кружки какао с маршмеллоу. Сижу по-турецки на кровати, которая оказалась чрезвычайно жесткой — копчик болит так, будто на твердом полу все время сидела. Не успели заехать, а уже появляются свои минусы. Неприятные минусы. Еще один из них — это отсутсвие ванны на моем этаже. Приходится подниматься на этаж к Джерри, чтобы умыться, и видеть это чудовище с зубной щеткой в руках, а следом хлопок двери и звук щелчка.  — Джерри, открой! Мне только зубы почистить, а ты там будешь мыться сто лет! И в ответ начинает громко играть музыка. Со всей силы ударяю в дверь ногой. «Да чтоб ты провалился, уебок…».

***

 — Пару дней нам на то, чтобы обжиться, и затем вас ждет школа. Тарелка с яичницей оказывается передо мной. По утрам, скажите мне, почему едят именно ее? Я не смогла уломать маму приготовить стейк — такой жирный, сочный, и явно в разы более СЫТНЫЙ, нежели эти гребаные яйца.  — С утра организм хорошо усваивает белок и насыщения дает на долгое время, уж поверь, — ставит тарелку с таким же содержимым перед Джерри, — Поэтому не бубни и ешь.  — Мам.  — Да?  — Не голодная я. Пойду к себе, пожалуй. По кухне резко разнесся эхом звук удара кулаком по столу.  — Ты не считаешь, что это уже чересчур эгоистичное поведение? — брату нужно было вставить свои пять копеек, ну конечно.  — А в чем эгоистичность проявилась, Джерри?  — Раньше ты ни разу не пропускала завтрак. Что происходит?  — Меня не устраивает яичница. Тошнит. Шарканье тапочек доносится из коридора — на кухню заходит отец — светловолосый, с яркими голубыми глазами и детской улыбкой. Густая борода и красующаяся на левой руке татуировка в виде символа «инь-янь» делали его похожим на какого-то пирата из фильма. Доброго такого, наивного пирата.  — Всем доброго утра! — и широко улыбается. — Как же замечательно мне спалось! Кровать необычайно мягкая, напомнила мне перьевой воздушный матрас из детства, в котором я просто растворялся!  — Д-да, кровати действительно здесь очень мягкие… — вспоминаю свою горе-кровать, и как назло тут же начинает болеть поясница. Спала как будто на полу, иначе не скажешь.  — Дети, как вам первая ночь в новом доме? — отец подходит ко мне и начинает трепать мою макушку. — Приведения прошлых жильцов не тревожили вас?  — Ричард, не смей их пугать! — мама возмущенно машет руками, — Нет тут никаких приведений, никто тут не умирал и криминального ничего не происходило. Мы же не в фильме, в конце концов!  — Да пошутил я, ты чего завелась то! Я сижу и думаю, что лучше бы здесь были приведения. Всяко лучше, чем жесткая кровать. Беру вилку и начинаю без аппетита ковырять яичницу в тарелке. Замечаю пристальный взгляд брата, и окончательно выхожу из себя:  — Джерри, не мог бы ты прекратить так пялиться на меня, когда я ем?!  — Прикол в том, что ты ничего и не ешь. — придвигает стул ближе ко мне, прихватив с собой свою тарелку. — Я просто считаю, что это наглость. Завтрак готовится на всех, а тебе одной типо лобстеров подавай. Не строй тут из себя королеву, это полное неуважение к маме. У нас с братом разница в возрасте 1 год. Ему 18, мне 17. Но ощущение такое, будто ему уже лет 40. Противный борец за справедливость, считает, что он наравне со старшими. Вечно ему что-то не нравится в моих действиях и словах. Красиво подлизывается к родителям в нужное время в нужном месте. И сейчас мне абсолютно не понятно, что за цирк он устраивает и чего хочет добиться на самом деле.  — Джерри, отвали от меня… — сквозь зубы цежу я. — У меня просто нет аппетита сегодня, что я могу поделать?….  — Ты просто наглая эгоистка, и с этим, и вправду, ничего не поделаешь. Пелена перед глазами. Рассудок от злости помутился, а руки сами потянулись к тарелке. Ее содержимое в следующую секунду оказывается у Джерри на голове. Под его матерные слова и возмущения родителей я вскакиваю из-за стола и несусь прочь.

***

Свежий воздух ударяет мне в лицо. Здешний запах — запах природы, значительно отличается от воздуха в городе. Грязный, тошнотворный был там, и такой бодрящий и чистый здесь. Иду, разглядываю причудливые узоры на стенах соседних домов. Причем узоры почти у всех одинаковые. Рисунки напоминали птиц, парящих над нарисованными воротами. Точно разглядеть мне не удалось, но из этих ворот как будто выходила толпа оленей. И так на каждом доме. Я решила, что это причуды местных жителей, свои какие-то флэшмобы, и в этом нет ничего удивительного. Похожих шикарных домов, как у нас, я пока что не видела. Все здешние постройки будто стоят тут со средневековья. И, что самое странное, я брожу по улице уже часа два, но на пути мне не попался ни один человек. Стоило мне об этом подумать, как вдруг позади себя я слышу шаги. Резко поворачиваюсь — никого. И моей ноги внезапно касается что-то мягкое.  — А-ААА! Вскакиваю, не переставая визжать, и только потом вижу, что это.  — Кот, твою мать. Черный пушистый зверь испугался моих воплей ничуть не меньше, и стоял со вздыбленной шерстью. Шипел.  — Я чуть не умерла от испуга, глупый кот. Если бы он мог разговаривать, то сказал бы примерно: « Я тоже чуть лапки не откинул от твоих криков, глупая девка.» Зверек стоит неподвижно, сверлит меня взглядом своих янтарных глаз. Недовольство выражает его хвост, который, кажется, вот-вот оторвется от силы, с которой кот им машет. Я так же неотрывно смотрю на зверька, и вдруг замечаю, как у него на шее что-то сверкает под лучом солнца. Ошейник!  — Хе-ей, так ты домашний! Может потерялся? Медленно начинаю подходить к нему, стараясь не делать резких движений.  — Кис-кис-кис! — присаживаюсь на корточки, аккуратно протягиваю к нему свою руку в знак знакомства. Котик с интересом наблюдает за мной, и все-таки решает подойти: а вдруг у меня в руке еда? Обнюхивает, и, не обнаружив ничего съестного, поворачивается, чтобы уйти от меня, но в эту же секунду я хватаю его за бока и поднимаю на руки, не получив в ответ особого сопротивления. Он превратился в жидкость и обмяк у меня на руках. Я осматриваю ошейник. Металлический адресник в виде лапки и выгравированное на нем имя «Oрео». — Серьезно… Назвать котика в честь печеньки… — не могу сдержать смех. — Я бы тоже так назвала, это весьма оригинально! Сам зверек черный, но мордочка и середина живота - белые. Поэтому так и назвали, наверное… На другой стороне адресника - номер телефона и надпись «Спасибо, что нашли меня! В награду вас ждет много печенья.» Хозяин, судя по всему, двинут на этих печеньках. Но это очень забавно. Достаю телефон, набираю номер владельца. Гудок, второй, третий… Никакого ответа. Звоню повторно. И опять звоню. Безрезультатно. И кот в самый неподходящий момент решает, что пора навести суету: резко дергается, кусает меня за руку, которая держала телефон, и последний с треском падает на землю. Сам зверек, напоследок задев мою шеку когтями, благополучно приземляется на свои четыре лапы. — Ах ты, маленький черт! Череда событий, один за другим, медленно, но верно, приводят к неизбежному. Ну а пока наблюдайте за тем, как я - злая и растрепанная - ношусь по безлюдному переулку за черным котом, разнося по округе самые некультурные слова…