Мягкие игрушки, самые тёплые руки и розовые пятнышки

Хонджун любил руки Сонхва. Любил как они обнимали его. Как они вытирали с его губ еду, в которой он постоянно успевал испачкаться. Как подхватывали его и несли на кровать. Как эти самые руки щипали его за щёчки и поглаживали по голове. Любил как они трепали ему волосы на макушке, и как в эти же волосы, зарывались пальцами и перебирали каждую прядку, пока их владелец нежно касался губ Хона своими. Он любил в этих руках всё, тонкие изящные пальцы, ногти, вечно покрытые прозрачным лаком (который он считал до жути скучным), но больше всего в них он всё-таки любил их владельца. И слова «любил» не достаточно для описания всех чувств, что он испытывал к этому человеку. Он им дышал, он жил им. Сонхва был тёплым и мягким, словно самый любимый зимний свитер, который грел и тело, и душу чудесными воспоминаниями. Ему хотелось подарить солнце, небо и все-все-все звёзды что на нём есть и когда-либо были. Хотя возможно ему это было и не нужно, ведь все звёзды галактики казалось умещались в его глазах. Он укутывал в плед, обнимал крепко-крепко и целовал каждый ушиб и синячок. Он был целым миром для Хонджуна. Миром, в котором можно скрыться от всех бед, в котором его любят, в котором он всегда будет в безопасности. Сонхва всегда пах сладким персиковым шампунем, который просто обожал, и он сам, и его парень, который казалось хотел его съесть, периодически кусая то за руку, то за плечо. Хон уже второй год не мог уснуть в одиночку, родные руки были ему необходимы на его талии, под головой или в своей руке. Хва знал об этом, и старался никогда не задерживаться на работе, ведь знал, что без него, самый драгоценный человечек на планете, не заснёт ни за что. Каждую ночь Хонджун засыпал в объятиях любимого, но как жаль, что как-только наступало утро, этому приходилось заканчиваться, каждый день, снова и снова. И это утро не было исключением. Хонджун снова проснулся обнимая какую-то огромную мягкую игрушку, которые Сонхва дарил ему каждые выходные и каждое утро подкладывал место себя, чтобы хотя бы во сне, Джун думал что он всё ещё рядом. На этот раз, открыв глаза, к сожалению, первым что увидел Хон было не спящее лицо своего драгоценного, а мордашка плюшевого кота. Подушки всё ещё пахли персиком, а с кухни доносился аромат яблочного пирога, который Хва, опаздывая на работу, испёк впопыхах. Встав с кровати, Хонджун подошёл к большому зеркалу недалеко от кровати. Напротив, в белой безразмерной и не своей футболке, стоял заспанный парень, с рыжими, растрёпанными и похожими на очаровательное ласточкино гнёздышко, волосами, а на щеках, лбу и вокруг самых губ блестели розовые пятнышки. Пятнышки от вишнёвого блеска любимого. Похожие, но темнее, были чуть ниже, на шее, но они появились чуть раньше и хоть и от тех же губ, но цвет они преобрели уже совсем не от блеска. Он стоял и разглядывал все эти пятнышки, проводя по ним пальцами, едва касаясь, словно это бабочки, которых любое касание может спугнуть. Эти пятнышки были совсем не такими, как пятна на одежде или кляксы на рисунке, их не хотелось стирать, их хотелось рассматривать и сохранять до следующего утра, пока к ним не прибавятся новые пятнышки-бабочки.