Так будет лучше. Поверь, хён...

POV Нишимура Рики

      Я был так счастлив каждый раз, когда смотрел на тебя со стороны: на твои красивые бездонные глаза, напоминающие черные дыры, будто втягивающие меня в свою кромешную тьму, обещая покой и комфорт; на твои пухлые, мягкие губы, которые временами покрывались ранами, когда ты их кусал. Я не мог не глазеть на тебя, когда мы находились в одном помещении с тобой. Ты улыбался ярко, показывая свои белоснежные зубы, из-за чего к краям глаз появлялись ровные морщинки. Это означало, что ты очень счастлив. Ты всегда защищал меня, когда кто-то не соглашался с моим мнением, образуя из себя злого хищника и защитника. Ты протягивал мне руку, когда я падал, но перед этим хорошо посмеявшись от этой дурной ситуации.       Я был переполнен радостью, когда мы вместе сидели на диване и смотрели какую-то скучную романтику. Ты принёс чипсы, разные напитки и попкорн, желая угостить меня во время просмотра фильма. Я клал свою голову в твои широкие плечи, а затем уснул на твоих коленях. Ты был не против, хён... Ты всегда относился ко мне хорошо и добро, что я со временем начал чувствовать, как внутри меня горит огромная лава. Мы вместе ходили в кафе по утрам, чтобы успеть купить кофе перед занятиями. Мы вместе делали домашние задания, заданные учителями, сидя у тебя дома, даже несмотря на то, что ты был на два года старше меня. Ты помогал мне, когда я чего-то не понимал, ты объяснял мне слова, переведя на японский язык. Я всегда гордился тобой очень сильно... пока не узнал, почему внутри меня продолжал гореть невыносимо жаркий огонь от одного твоего взгляда.

Конец POV

      — Хён... — громко ныл парень, зарываясь руками в свои осветлённые волосы и кладя голову на стол. — Я не понимаю ничего по математике.       — Если постараешься — всё поймешь! — положив книгу перед парнем, который в данный момент походил на какую-то слизь, располагавшийся по столу, строго сказал Чонсон. — Выше нос, Рики. У тебя получится, — но после замечания старший всегда давал младшему понять, что он всегда на его стороне, что бы ни случилось.       Рики поднял голову и вновь уткнулся в учебник, лишь бы не пересечься с красивыми глазами Пака, которые внимательно смотрели на него. Если бы не чувства, которые уже неделю беспощадно терзали изнутри, младший без проблем понял бы это задание. Но он не мог хорошо сконцентрироваться на уравнение из-за красивого парня, который сидел перед ним.       — Если будешь так долго глазеть на книгу, появится дыра! Прочитай теории, посмотри доказательства и примеры, а затем попробуй сделать первое упражнение. Ничего сложного тут нет. Разве я не прав?       И Рики начал вслух читать, пытаясь понять смысл написанной теории, но из-за волнения и бешеного сердца, которое сделало кульбит по несколько раз вперёд и назад, всё равно ничего не понимал. Он даже не заметил, как сделал ошибку, читая на корейском. И Чонсон громко вздохнул, забирая с рук младшего книгу и привлекая к себе его внимание. Нишимура даже сглотнул шумно, пересекшись со строгим взглядом Пака. Он положил перед собой учебник по математике, по которому тоже два года назад учился, и провёл взглядом по странице.       — Ты на уроках не учишься? — внезапно подал Пак, посмотрев на младшего.       — Учусь, — тихо ответил Рики и укусил нижнюю губу, пытаясь не спалить своё состояние и опуская голову вниз.       — Тогда не слушаешь учителя? Учитель Чон очень даже хорошо объясняет темы по сравнению с учителем Шин, — вспоминая своего преподавателя по этому злосчастному предмету, сказал Пак. — Скажи честно... — после нескольких минут тишины, подал старший, и Рики крупно вздрогнул. Он не хотел поднять голову вверх, но пришлось ему сделать это. — Что с тобой происходит в последнее время? Ты начал часто молчать и не выходить на улицу.       Единственная причина, по которой Рики начал отказываться выйти на улицу или же старательно учиться в школе — его влюблённость! Именно из-за этого младший перестал болтать и гулять, чтобы старший не узнал его чувства. Но, кажется, делая так, намного сильнее притягивал к себе подозрение.       — Что-то тебя волнует?       — Ты... — хотел Рики сказать одно, но вышло совсем другое. Японец остановился всего лишь на пару секунд, чтобы хорошо сформировать свою речь, однако сам даже не понял, как попался в собственный же капкан.       — Я?! — удивлённо спросил Пак, а у Рики глаза стали два раза больше, а затем его взор поднялся вверх — пересекаясь с удивленным взглядом Чонсона.       — Нет... Я хотел сказать, что... — Нишимура опустил взгляд вниз и тяжело вздохнул, образуя из своих пухлых губ тонкую полоску. — Хотел сказать, что ты не поймешь...       — Попробуй сказать, может пойму, — пожал плечами Пак и встал со стула, чтобы взять со шкафа чашку. — Сделал итог, даже не попробовав рассказать мне. Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне.       И Рики ещё ниже опустил голову, понимая, насколько сильно он влип. Не сбежать ему теперь из этого капкана, которого сам же зарядил.       Чонсон налил себе горячую воду, а затем добавил одну чайную ложку кофе и перемешал, создавая музыку из звуков посуды. Рики закрыл глаза и улегся на свои согнутые локти, не желая объяснять ситуацию. И потому старший шумно цокнул, перестав перемешать кофе.       — Я тебя внимательно слушаю.       — Если ты считаешь меня другом, пожалуйста... не дави, — Рики больше не смог ничего сказать, потому и пришлось ему лишь манипулировать старшим. — Я не хочу обсуждать это с тобой.       — Если «ты» считаешь меня другом, то должен рассказать, что тебя волнует, — нарочно делая ударение на слово, перевернул стрелку манипуляции к младшему, а потом с шумом положил не выпитое кофе на стол. — Ты знаешь, что я умею давать тебе правильные и нужные советы. Не копай себя глубоко в яму... расскажи, — сев на стул, Чонсон нежно прикоснулся к ладони младшего, тем самым пытаясь дать ему уверенность, но от этого действия у Рики прошёлся ток по всему телу, из-за чего японец быстро отстранил свою руку и поднял на Чонсона свой взгляд. — Я не буду осуждать тебя. Если хочешь, не будешь делать уроки, — Пак быстро убрал со стола все учебники и тетради. Он хотел, чтобы Рики высказался. В этот момент помощь единственному другу была самой важной для него.       — Я... — младший обратно опустил голову вниз и закрыл глаза, не желая найти в глазах старшего полную потерю речи, страх, удивление и недопонимание.       Стоит ли ему рассказать правду, которая мучает его уже несколько дней? Но единственная причина, по которой Рики боится сказать эти заветные, волшебные, но в то же время пугающие слова в том, что Чонсон может не чувствовать то же самое. Влюблённые люди боятся услышать в ответ «а я тебя нет»; «я считаю тебя только другом»; «ты мне тоже нравишься, но только как друг». Рики тоже боялся этих фраз, но лишь поправил свою длинную челку и вскинул брови вверх, снизу смотря на серьезного хёна, который с нетерпением ожидал ответ младшего.       Но с одной стороны он понимал, что если сейчас не признаётся — больше не будет возможности признаться в своих чувствах. Он может опоздать, потому что Пак Чонсон слишком популярен как среди девушек, так и среди парней. А Рики нечего терять, ибо старший не сделает его пересмешищем в школе только из-за этой причины. Если хён откажет — Нишимура закроется дома, поплачет несколько дней в подушку, пропустит занятия, но потом успокоится и продолжит жить, собравшись с мыслями и силами. Но если хён примет его любовь — Рики станет самым счастливым человеком на свете.       Нужно лишь попробовать, ведь Чонсон сказал, что он не будет осуждать его из-за этого...       — Ты мне нравишься... очень сильно... это и есть причина, по которой я пытаюсь избегать тебя и не сконцентрируюсь на уроках, — Рики поднял взгляд и наткнулся на глаза, которые отражали страх, перемешанный со спокойствием, будто Паку стало уже всё равно на признания в любви, будто ему всегда признавались в чувствах. Но младший — его друг, которого он знает два года. Может это и есть тот самый повод, из-за которого в этих красивых глазах нашёлся страх? — Теперь доволен, узнав настоящий ответ? — тихо спросил Рики и продолжал смотреть на старшего, который всё ещё молча сидел.       — Я... — Чонсон опустил голову, концентрируя взор к чашку с кофе. — Я не хочу ранить твои чувства... но мне нравится другой.       Красивый фейерверк на черном небе внезапно замер, создавая из себя красное небо и пугающий дождь. Рики заранее решил себе, что не будет перед другом рыдать, если он откажет. Но услышанные слова сильно потрясли его, что к глазам подступили горькие, отвратительные слёзы. Он хотел провалиться сквозь землю, не желая стоять здесь с этим чувством разбитого сердца. Он хотел испариться как мираж, не желая больше ни слова сказать старшему, не желая слушать дальнейшие его слова. Одинокая слеза скатилась вниз по мягкой щеке, но Нишимура опустил голову, чтобы Пак не увидел их.       Ему нравится другой... другой парень, и хён ни разу не рассказывал ему о нём.       — Прости, — Чонсон не хотел, чтобы Рики ещё сильнее закрылся в себе, но лучше рассказать правду, чем играть с его чувствами.       — Я в порядке... — слабо улыбнулся младший, пытаясь доказать, возможно, самому себе, что ему не больно. — Но давай после этого... — ком в горле мешал произнести слова, и потому пришлось Рики прошептать последующие слова тихо. — Больше не пересекаться с друг другом.       Пак не хотел потерять единственного своего друга, который все эти два года всегда был рядом с ним. Они давно дружат, что всё стало привычкой, и друзья так сильно привязались друг к другу, что отдаленность между ними может их обеих убить. Но младший не понимал этого в отличие от Чонсона. Он лишь схватил свою сумку со стула и выбежал прочь из квартиры Пака.       — Рики, постой, — старший следом вышел, но не успел он остановить младшего, как лифт, в котором быстро вошёл друг, спустился вниз, как казалось брюнету, моментально и стремительно.       Стоило ли Нишимуре сбежать оттуда? Он давно замечал, что у старшего есть кто-то, кто нравится больше жизни... больше друга. Однако не хотел верить в это и слепо закрывал глаза на свои предположения. Хотя даже сам Чонсон не затрагивал эту тему, не говорил, что ему кто-то симпатичен или ещё что-то. И эту причину Рики не знал. Может, Чонсон не доверял ему? Может хён не хотел, чтобы Рики узнал об этом везучем парне, который попал в самое сердце брюнета?       Нишимура вошёл в свою квартиру и быстро нашёл теплое местечко, которое могло бы утешить разбитое сердце парня — мягкая и теплая кровать. Японец рыдал, уткнувшись лицом в подушку. Давил слезу, чтобы сам себе не казаться слабым, но ничего не помогало. Слова, сказанные старшим, вновь и вновь повторялись в голове, не давая время утешить себя и успокоиться.       Как же больно...       Он обещал, что прольет несколько литров слез, но позже обязательно встанет на правильный путь, однако Рики совсем не ожидал такой ответ: «мне нравится другой...». Почему хён молчал об этом? Если бы Рики влюбился в другого парня, обязательно посоветовался бы со старшим, но Чонсон не сделал этого, предпочитая скрыть эту информацию от него. В чем причина такого поведения? Младшему правда было интересно.       — Ты скрывал это от меня, — тихо прошептал Рики и насухо стер глаза, переведя свой взор к окну, которое стояло с открытой шторой. Старший даже не пришёл утешить его. И это было очень больно... Нет, Рики ведь знал, что Чонсон куда-то спешил с самого утра, говорил, что у него сегодня вечером очень важная встреча. Именно из-за этого Пак не смог приехать к нему и постучать в его дверь. В ином случае подбежал бы и успокоил.       Лежа с разными мыслями, которые вновь и вновь появлялись в итак напряжённой голове, Рики не заметил, как уснул. Утром он проснулся из-за будильника, который громко звенел, заставляя парня резко принять сидячее положение. Только после того, как он выпил таблетку от головной боли, чашку утреннего кофе и принял холодный душ, вспомнил свое вчерашнее признание. Да... Нишимура Рики сегодня без лишних вопросов пропустит уроки. И это ни с кем не обсуждается. Лучше уж несколько дней избегать друга, чем прийти с ужасным состоянием в школу на следующий день.       Прошло всего пару часов, как ему позвонили в домофон, заставляя японца удивляться. Обычно кроме Чонсона никто не приходил к нему домой, но так как сейчас у него уроки... Стой! Неужели он пришёл поговорить?       — Привет, Рики, — сразу сказал по ту сторону двери стоящий парень. — Открой дверь, пожалуйста. Мы должны поговорить... и я... — не успел Пак закончить свою речь, как Рики сразу же открыл свои «ворота», желая услышать заветных три слова.       Но открыв дверь, младший замер, потому что рядом со старшим стоял невероятно красивый парень с огромными глазами, которые имели необычный разрез глаз. У него такие длинные ресницы, делающие из него милого парня. Такие пухлые щёчки, в которых были видны глубокие ямочки. Кстати, Чонсон очень сильно любит пухлые щёчки с ямочками. Незнакомый парень улыбался смущенно, но так красиво. Рики сразу же сравнил себя с этим невероятно прекрасным парнем. Рядом с ним Нишимура выглядел как старик, который выпивал несколько дней подряд — растрёпанные в разные стороны светлые волосы, опухшие от слёз глаза, сухие губы, сонное лицо и даже домашняя одежда! Боже, даже немножко стыдно стало... не немножко, а стало очень стыдно!       — Прости, что не предупредил, но я пришёл познакомить тебя со своим парнем, — как-то с волнением промолвил хён. И Рики с обидой посмотрел на старшего, а затем перевёл свой взор к незнакомцу.       Почему Чонсон ведёт себя так, будто вчера ничего не случилось?       — Я Ян Чонвон, — своим слишком милым голосом произнёс парень и протянул свою маленькую ладонь, и Рики нервно ухмыльнулся, ревнуя его к старшему. Он не пожал протянутую руку в ответ, и Чонвон обратно убрал её, слабо сжав.       — Овечий сад? — решил строить из себя глупого, но даже в такой ситуации Чонвон продолжал мило улыбаться.       — Извини его, он японец, поэтому... — нервно посмотрев на младшего, Пак начал объяснять, ссылая всё на неправильно понятый перевод, однако Рики перебил его.       — Я ведь вчера сказал тебе, чтобы мы больше не пересекались. Можете, пожалуйста, уйти отсюда? — вообще разозлившись на весь мир, холодно произнёс японец. И Чонсон громко цокнул, а затем посмотрел на Чонвона и сразу же предупредил его.       — Извини, малыш, но дай мне минутку поговорить со своим другом, — извините, но что?! «Малыш»?! Рики сейчас заплачет, потому что он желал, чтобы Чонсон именно его назвал так... только его.       — Конечно, — по-доброму улыбнулся Чонвон, но когда Чонсон не замечал, тот стрелял Рики острыми стрелами, желая утопить в адскую воду.       «У этого парня всего лишь милое личико и всё!» — кричал безмолвно Нишимура, но лишь в ответ продолжал глазеть на него с неким высокомерием. А Чонсон замечал лишь ревность своего друга. Он хотел, чтобы Рики перестал любить его, чтобы перестал загоняться из-за этого чувства. Честно говоря, Пак даже ни разу не представлял Рики своим парнем. Он всегда считал его своим лучшим другом, и также думал, что младший тоже так считает. Однако ошибался...       — Рики, зачем ты ведешь себя так? — когда Чонвон отдалился на несколько шагов, давая друзьям поговорить наедине, сразу начал Пак. — Ты мог бы радоваться тому, что я нашёл свою судьбу! Что я могу, наконец, радоваться по утрам и вставать со счастливым настроением! Зачем ты желаешь портить мне жизнь?! — будучи находясь в нервном состоянии, Чонсон сам даже не заметил, как ужасно он высказался.       — Портить тебе жизнь?! — ухмыльнулся Рики, опуская голову вниз. Он чувствовал, как глаза слезятся, но лишь быстро моргнул ими и вновь поднял к старшему свой нервный взор. — Именно ради того, чтобы не разрушить тебе жизнь я и сказал, чтобы мы никогда не пересекались. Зачем пришёл, если хотел счастья?!       Он сейчас так эгоистично поступил, желая познакомить со своим парнем. Это не Нишимура Рики желает разрушить ему жизнь, это Пак Чонсон только что разрушил жизнь Рики, сам даже не замечая этого. У младшего сердце ужасно царапало, перекрывало горло, чтобы парень не дышал. Но Рики продолжал стойко стоять, чтобы не казаться таким слабым перед ним стоящими людьми.       — Боже, Рики! Не веди себя как маленький ребёнок!! — Чонсон до сих пор не понял положение Рики. — Я давно замечал твои чувства, но до конца не желал верить в это! Я — только твой друг! Разве друзья могут влюбиться в друг друга? Ты ведёшь себя совсем глупо, — и с глаз младшего скатились горячие слезы. Японец продолжал смотреть на друга с чувствами обиды и грусти. — Не дави на жалость! Я никогда не думал о тебе как о своём парне. И было бы хорошо, если бы ты тоже так считал! — уже перешёл на громкий крик Пак, что разговор между ними услышал сзади стоящий Чонвон.       Значит, друг знал о чувствах Рики, но делал вид, что всё по-старому. Это слишком тупо, если судить сейчас. Вот поэтому он был так спокоен, когда Нишимура признался в своих чувствах. Отражение страха в глазах старшего в тот день означало, что он пугался этих слов: «ты мне нравишься».       — Хён... уходи, пожалуйста... я не хочу сейчас ссориться с тобой, — тихо прошептал Рики.       Чонсон заметил мокрые глаза друга, из которых беспощадно лились обжигающие щеку слезы. В этот момент старший был немножко даже шокирован, и будто только сейчас разум взял вверх, потому и понял свою ошибку — слишком сильно перегнул палку. Он хотел тотчас же извиниться, но не успел, потому что Рики быстро закрыл дверь перед лицом Пака.       Какой же он эгоист, что поступил так ужасно! Он всего лишь хотел, чтобы Рики забыл свои чувства, познакомившись с Ян Чонвоном. Однако осознание пришло только после колкого разговора с другом. Можно даже переименовать это как «после ужасной ссоры между ними» или как «после ужасного оскорбления друга».       — Он какой-то странный, — нервно сказал Чонвон, подойдя к всё ещё в ступоре стоящему Паку. — Мне кажется, что он хочет, чтобы ты не встречался со мной. Разве друзья так поступают?! — Ян решил строить из себя глухого, потому что лучше придерживаться того, что они друзья. Он с самого первого взгляда понял, что японец ревновал своего друга к нему. Его чуйка в этом хороша. — Пусть упадёт и сломает руку! — из-за обиды провозгласил Ян.       — Пошли, — сразу сказал Чонсон и взял Чонвона за руку.       «Разве друзья так поступают?». Рики услышал их разговор, и просто опустился на корточках, закрывая лицо ладонями, но рыдая во весь голос. Как же больно... Разве друзья так поступают — делают нарочно больно, подталкивая друга к суициду? Разве друзья так поступают — специально знакомят со своими парнями или девушками, зная о чувствах друга? Разве друзья так поступают — оставляют одного, желая скрыться от друга только из-за того, что он имеет не те чувства?       А в чём Рики ошибся? В том, что он признался в своих чувствах, когда Чонсон сам попросил сказать правду? В том, что просто не хотел близко познакомиться с Ян Чонвоном? В том, что открыто поревновал его к своему хёну, которого знает намного больше, чем Ян? Боже правое... сердцу больно! Очень...

***

      На следующий день Пак Чонсон в школе не заметил своего друга. Это было понятно, ведь он так сильно обидел его, что Рики с легкостью мог избегать встречи с ним. И поэтому после занятий старший решил извиниться перед другом, купив по дороге пачку чипсы, газированный напиток и сладости. Пытался дозвониться до него, но Рики не поднимал трубку. Чонсон успокаивал себя тем, что младший всё ещё обижен, потому и не отвечал на звонки.       — Рики... открой дверь, — позвонив в домофон, сказал Пак спокойно. Но по ту сторону двери не послышались шаги друга. — Я пришёл извиниться... один, — всё ещё присутствовала тишина, напоминающая похороны. — Рики, я правда сильно горячился вчера. Давай помиримся. Рики, мне действительно не хватает тебя...       Вытащив из кармана ключи от квартиры друга, Чонсон всё-таки решил сам открыть дверь. Они всегда были очень близки, что отдали друг другу запасные ключи, чтобы была возможность войти в квартиру, если что-то случится. Это время пришло.       Но когда дверь открылась, помещение встретило его своей прохладой, гробовой тишиной и полной чистотой. Рики не было тут... Сердце начало ужасно биться, и Чонсон сразу же набрал номер друга, однако телефон запел в комнате, что было очень странно. Пак быстрым шагом подошёл к двери и открыл её. А в опрятно заправленной кровати аккуратно лежали телефон и какое-то письмо. Оно предназначено ему — единственному человеку, который находился в Корее рядом с Рики, единственному другу, который всегда поддерживал его.

      «Хён, ты молодец, если читаешь это письмо. Будто предугадав этот случай, мы подарили друг другу наши ключи. Я очень рад...       Ты ведь знаешь, что у меня никогда не было никаких секретов от тебя, поэтому оставил тебе эту записку, чтобы досконально объяснить всю ситуацию. Я бы не смог правильно излагать свои мысли, если бы стоял перед тобой. И решил, что это самый лучший вариант. Но спешу сообщить, что если ты читаешь это письмо, то меня уже нет в живых...»

      Что происходит?       Чонсон не прочитал письмо до конца. Он чувствовал, как слёзы скатились по щеке, желая сжечь своими горячими струями кожу лица. Как Рики мог до такого додуматься?! Нет... Он не успел сделать такую дичь, он не мог убить себя!       Пак начал звонить по больницам, спрашивая, нет ли среди пациентов имя его друга. Но все больницы отрицательно отвечали, что давали одновременно надежду и пустоту. Не находя себе места, Чонсон сообщил о пропаже старшеклассника в полицию. Так будет намного быстрее найти Рики. И сам пошёл в места, где они проводили больше всего времени: в крыше этого жилого дома, в парке, в реку Хан...       Река Хан! Рики мог пойти туда, ведь он однажды сказал, что это место, откуда больше всего старшеклассники прыгают, желая убить себя. Также добавил, что он никогда бы этого не сделал, потому что боится смерти. Но когда люди стоят на краю обрыва (обрыва своих чувств — грусти, страха, потери), самым первым совершают то, чего больше всего боялись.

      «Я понял о своих чувствах только больше недели назад, хён... и я очень жалею, что признался в тот день тебе. Если бы я этого не сделал, мы бы продолжали так же тесно дружить. На самом деле я скучаю по нашим дружеским отношениям... очень. Я правда не хотел показаться Ян Чонвону с плохой стороны. В тот момент меня просто переполняло чувство ревности. Я начал сравнивать себя с ним, и понял, каким идеальным является он — красивым, милым, привлекательным, вежливым, добрым... можно перечислить бесконечно. Я был неправ... прости, хён. И своему парню передай от меня искренние извинения.       Я правда скучаю по тебе очень сильно. И я решился на это всего лишь несколько часов назад — сразу после вашего ухода. Не вини себя никогда. Это я должен винить себя в том, что родился таким глупым и слабым. Надеюсь, что ты не будешь убиваться из-за такого друга как я. Но всё же хочу, чтобы нас связывали хорошие воспоминания...       Я хочу, чтобы ты всегда считал меня своим другом, хорошим младшим или даже отличным знакомым, но только не ужасным другом... пожалуйста, ещё раз прости меня. Я всё переосмыслил и понял свою ошибку.       Я тоже всегда буду считать тебя самым лучшим другом.       С искренними извинениями,       Нишимура Рики (твой тогдашний лучший друг)»

      Значит ли это, что друг покинул свой дом вчера? Ведь в письме написано, что Рики решился на это сразу после ухода Чонсона и его парня. Только не это... Нет... Этого просто не может быть! Рики не мог додуматься до суицида из-за неразделенной любви! Он не такой слабый, разве не так?!       Пак Чонсон выбежал из такси и начал оглядываться по сторонам, пытаясь найти знакомую фигуру. В этот момент ему казалось, что он сошёл сума — пытался найти несуществующего человека, вымышленного персонажа своего мозга! Но Нишимура Рики реальный человек...       — Я не сошёл сума! Я не безумный! — злобно шепча эти слова, Пак заплакал из-за большого вопросительного знака в поисках друга.       Когда Пак облокотился о перила моста, прикоснувшись головой к согнутым локтям, телефон начал вибрировать. И Пак быстро ответил на звонок, даже не посмотрев на номер. И первое, что он выдал — «Рики!». Так громко и с надеждой, что всё это его иллюзия и обман, но с той стороны трубки послышался совсем другой голос, от которого, как вчера казалось, Чонсон должен был наполниться радостью и любовью. Но из-за этого голоса он, наоборот, ещё сильнее огорчился и даже потерял последнюю надежду.       — Ты думаешь только о нём? — с обидой спросил Ян Чонвон, и Пак замер, потому что потерял себя. Он не должен был гнаться за двумя зайцами одновременно — либо Чонвон, либо Рики. И он не знал, кого бы выбрал в тот день, когда друг признался ему в любви. — Хён, ты ведь помнишь, что сегодня мы должны сходить в кино вдвоём?       Черт! Пожалуйста, не надо... Остановись....       — Извини, малыш... — тихо прошептал Пак, пытаясь сделать свой голос более уверенным, чтобы Чонвон не узнал, что он прямо сейчас плачет. Но этот чертов ком, который застрял в горле, разрушал план. — Но давай сходим в следующий раз? — Чонсон шумно сглотнул, и стер с лица слёзы, безмолвно плача.       — Это всё из-за Рики?! — тяжело вздохнул Ян. — Почему он продолжает мешаться под ногами, если знает, что мы любим друг друга? Я его ненавижу! Пусть ударится головой! — нервно произнёс Чонвон и сразу отключил звонок, а Чонсон громко заплакал, понимая, что он обязательно должен сделать свой выбор.       Либо Ян Чонвон, либо Нишимура Рики.

***

      — Нет! — Чонсон закрыл рот ладонями, не веря своим глазам. — Рики, что ты наделал? — по щекам скатились слёзы от внешнего вида своего друга.       Чонсон медленно подошёл к Рики и упал перед ним на колени, закрывая лицо руками и тихо плача. Как же больно внутри... Он больше всего боялся потерять своего единственного друга, который всегда заменял его черную полосу жизни в белую. Если из-за него с младшим что-то случится, Чонсон никогда не простит себя. А точнее не сможет жить...       После нескольких часов безрезультатного поиска друга, Чонсону позвонили из полицейского участка. Ему сообщили, что парень, похожий на его описание, попал в аварию. Это произошло сегодня утром где-то в районе десяти, когда старший сидел на уроке. И так как у него с собой не было никаких документов, подтверждающих его личность, полицейские не смогли узнать его имя.       Сейчас Рики лежал на больничной койке. Голова перебинтована, так как во время удара с машиной младший ударился головой об асфальт, что в итоге стало огромной раной. У него также сломано одно правое ребро, а левая рука получила вывих. Просто ужасно... С момента попадания в больницу Рики не открывал глаза, последствия аварии слишком страшные.       — Прости меня, Рики... — тихо прошептав, Чонсон нежно прикоснулся к ладони младшего и провел большим пальцем по тыльной стороне, нежно поглаживая. — Я больше не обижу тебя, обещаю...       Даже сейчас, когда друг находился в таком состоянии, Чонсон не определился, кого выбрать: весёлого, милого, хорошего лучшего друга, чьи дружеские чувства стали влюблённостью... или же милого, доброго, весёлого и красивого парня, который взаимно любит его?       — Чонсон, ты ублюдок! — тихо разозлился на себя старший.

***

      Вновь прошёл день, и Чонсон пришёл навестить друга с двумя пакетами продуктов. Тихо постучав в дверь палаты, открыл дверь и увидел Рики, который лежал с открытыми глазами. Пак от радости оставил пакеты на пол и быстро подошёл к другу, сразу же извиняясь и аккуратно обнимая.       — Прости меня, Рики. Я такой придурок! Пожалуйста, прости меня... — глаза слезились, и Пак быстро смахнул их в стороны и посмотрел на друга, отстранившись.       Но пересекшись со взглядом Нишимуры, Чонсон почувствовал, как мир под ногами рухнулся. Такие чужие глаза, будто они никогда и не были друзьями. Такое холодное выражение лица, будто Рики никогда не считал его своим лучшим другом... Что произошло?       — Ты кто? — хриплым голосом подал младший, да ещё и на японском.       Будто его подменили...       — Что? — тихо прошептал Чонсон, сев от шока на стул. — Рики, я понимаю, что я тогда очень сильно обидел тебя, но не делай вид, будто не знаешь меня! — по щеке скатилась слеза, но Чонсон до конца пытался найти в глазах младшего те самые родные взгляды.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь... — вновь хриплым голосом на японском сказал Рики и закрыл глаза, шипя от боли по всему телу.       — Рики... ты не можешь оставить меня одного, — на родном языке младшего промолвил Пак и сжал губы, не зная, что дальше делать и как поступить.       — Я тебя не знаю, поэтому, пожалуйста, оставь меня в покое. Я хочу отдохнуть, — медленно отвернувшись в стену, попросил Рики. Это вышло даже с каплей грубости, словно друг всё ещё обижен на него...       — Рики, посмотри на меня. Ты ведь всё помнишь! Ты просто делаешь вид, что потерял память. Рики! — в этот момент вошедшей в палату медсестре пришлось вызвать докторов, чтобы те вывели обезумевшего Чонсона подальше от пациента. — Рики! Это же я — твой лучший друг! Я Пак Чонсон! — кричал старший, плача, когда его выводили из палаты.       Перед закрытием двери Чонсон успел поймать на себе грустный взгляд младшего. В это мгновение его глаза будто отражали боль, обиду, одиночество и страх. Словно Рики помнил всё, будто он специально прикинулся потерявшим память. Блять, но это ведь не театр! Что могло подтолкнуть младшего к такому решению?!       Нишимура Рики заплакал, как только старшего заставили покинуть палату. Да, он правда всё помнил и всего лишь сделал вид, что забыл прошлое. Так будет намного лучше, так будет намного легче...       Японец правда решился на суицид из-за не взаимной любви. Когда Чонсон пришёл к нему с Чонвоном — именно тогда он решился на это. Излагая каждую мысль, вставляя всё по полочкам, Рики написал предсмертное письмо, обращённое к своему лучшему другу. В ту же ночь он покинул свою квартиру, желая как можно скорее осуществить свою последнюю цель. Но чувство страха не давало совершить это моментально. Сначала Рики очень долго гулял по ночной дороге Сеула, затем покатался на такси, бросая водителям рандомные адреса, и только под утро подошёл к назначенному пункту. Парень стоял к краю моста, желая утопиться в реку Хан. Он стоял очень долго, около часа, обдумывая всё. Нишимура представлял, как он упадёт, как погрузится в реку, как ему не хватит воздуха в лёгкие, и потом стало очень страшно. Невыносимо больно и страшно.       «Ты такой слабый, что даже приложить конец не можешь! Назад пути нет» — говорил себе, рыдая во весь голос. Но в какой-то момент кромешную темноту осветила маленькая яркая надежда, что всё не так плохо как кажется. Он просто придумывал себе проблемы и закопал себя в глубокую яму. Это стало причиной того, что он обратно перелез перила моста и пошагал в сторону дома. Он должен был успеть до того, как Чонсон прочтёт его предсмертное письмо.       И Рики вновь вспомнил Ян Чонвона — милого парня, которого любит старший. Как же он хотел, чтобы вместо него это был он. Как же желал, чтобы Он стал Ян Чонвоном. Красивые глаза, милые щеки с глубокими ямочками (в которые, как казалось Рики, его и закопали), невероятно ласковый голос, яркая улыбка, плавные движения... всё в него идеаль...       Черт!       Рики повернулся в сторону ужасного шума автомобильных колёс, которые резко нажали на тормоза, одновременных громких сигналов сразу нескольких машин. Даже не прошло десяти секунд, как всё это показалось на глазах Рики словно замедленные кадры из фильма. В эти же миллисекунды он понял, как хочет жить, как он любит жизнь, и как ему вообще не хочется прощаться с жизнью и покинуть мир. Да, Рики любит Чонсона, но это не повод убить себя. Как же он пожалел о том, что решился на такое...       Капот автомобиля столкнулся с животом парня, что Рики даже не выдавил из себя громкий крик. Он задохнулся из-за удара и отлетел на несколько метров, а затем почувствовал всем телом ужасающую боль, которая даже не сравнялась с ужасным кошмаром. Это было настолько больно, что парню захотелось кричать, плакать, но будто тело не слушалось его. Всё казалось пугающим ночным параличом. Японец оглянулся вокруг — очень много людей, которые что-то говорили, но их голоса не были слышны. В ушах ужасный гул, тихий, но пугающий. И не в силах встать и продолжить путь, чтобы перед приходом старшего сжечь злосчастное письмо, Рики просто закрыл глаза. А затем открыл их вновь — но был уже в больнице.       Судя по тому, сколько часов прошло с аварии, Чонсон уже прочитал записку. И лежа в палате один, Рики решил сделать вид, будто потерял память. Так будет намного легче. Пусть они оборвут связь, чем продолжить дружбу в напряженной обстановке.       — Так будет лучше. Поверь, хён...