Виноват

Пустыня. Одно слово, а сколько проблем. Солнце, высоко висящее в небе, беспощадно светит, и даже не думает прятаться за немногочисленными облаками. Ни единого дуновения ветерка, ни одного оазиса, где можно прилечь в тень и отдохнуть, не встречались одинокому путнику среди каменистых холмов. Только пыль и жара. Он обливается потом, который впитывается в некогда белый, ныне грязно-серый балахон. В разы потяжелевшая амуниция тянет к земле, не давая ровно сидеть в седле. Альтаир устал. Очень устал. До Масиафа осталось пара дней пути. Ему кажется, что он не доедет. Кажется, что груз непростительной ошибки рано или поздно притянет его к земле, и его тело склюют коршуны совести. А началось всё с глупого задания. Задания, которое он, высокомерный выскочка, посчитал простейшим. Надо было всего лишь помешать тамплиерам завладеть оружием, способным переломить ход тайной войны. И Альтаир провалил его. Обрёк на смерть двух своих товарищей, которые отправились на то задание вместе с ним. Отправились, и не вернулись, и уже никогда не вернутся. А ведь Малик, один из погибших, неоднократно предупреждал его, что надо соблюдать осторожность. Предупреждал, что надо соблюдать Кредо. И здесь он провалился. А теперь, униженный своим поражением Ла-Ахад, лучший ассасин в Братстве, едет обратно в родную крепость с плохими новостями, поджав хвост как трусливая собака. В очередной раз стерев пот со лба, юноша попытался в очередной раз подавить в своей душе чувство...вины? Да, именно вины. Он, гордый выскочка, всегда всё делающий по-своему, испытывает примитивную вину, которую половину жизни считал слабостью, неподобающей настоящему воину. Люди погибают каждый день. В бою, от болезней, от своей собственной глупости...Но именно те два мальчонки погибли из-за него. Возможности на исправление ошибки нет. Альтаир с силой сжал вожжи. Он знал, что по приезду в крепость его ждёт наказание. И он не был к этому готов. Никогда не был готов. Ассасин, углубившись в свои мысли, не сразу заметил, что солнце начало клониться к закату. Заметил он это лишь тогда, когда на горизонте замаячили зелёные верхушки нескольких деревьев. "Вода", – с неимоверным облегчением промелькнуло в измождённом сознании, и подгоняемая слабыми толчками в бока лошадь ускорила шаг.