Кинцуги

Do we make sense? I think we do

In spite of everything that we've been through

When you say black and I say white

It's not about who's wrong as long as it feels right*

      Центральная станция Морио. Каждый день сюда приезжают десятки поездов. Некоторые едут из Токио, некоторые из города S, некоторые из более дальних городов. Дневные поезда часто пустуют, в отличие от утренних и вечерних. Расписание практически не меняется, одни и те же составы ежедневно совершают одни и те же рейсы. За месяц работы Рохан и правда выучил их все. Но интересовал его и Джотаро только один. Рейс, приходящий в семнадцать тридцать из города S. Рейс, на котором должен возвращаться домой Каваджири Косаку. Рейс, на котором вместо него мог ехать Кира Йошикаге.       – Нужно выбрать место, откуда мы будем наблюдать, – сказал Джотаро, осматривая полупустую станцию.       – Без проблем, у меня тут есть любимое место, пойдëм.       Из-за излюбленной Роханом колонны открывался прекрасный вид на платформу. Но мангака не учёл один факт. Раньше он за ней скрывался один. Теперь же с ним был Джотаро. Вместе с ним они просто не помещались за тонкой колонной, да и в любом случае, Джотаро слишком выделялся из толпы.       – Вот же чëрт! Нужно было тебе ехать в школьной форме, в ней ты хоть менее приметный, – недовольно осматривая Джотаро, пробурчал мангака.       – Ага, но это не отменяет того факта, что во мне два метра роста. Я выше всех людей на вокзале как минимум на голову.       – Тоже верно, но в чёрном Кира тебя хотя бы не видел.       – Ты просто хотел, чтобы я ехал в форме.       – Да, хотел… – с грустью признался Рохан. – Единственный вариант, при котором нас обоих тут будет не видно, если я прислонюсь к твоей груди спиной, но в этом плане есть два минуса. Первый: это будет странно выглядеть со стороны. Второй: я однозначно не смогу сконцентрироваться.       – Согласен с обоими пунктами. Надо найти другую точку обзора, – Джотаро завертел головой по сторонам. Он поднял руку и указал куда-то пальцем. – Вот там надземный переход. В принципе, не особо просматриваемый. Пойдём посмотрим, что там.       Рохан кивнул. Джотаро развернулся на каблуках и зашагал в сторону лестницы на переход, мангака пошëл за ним.       – Что вообще с тобой не так, почему ты такой огромный? – раздражëнно процедил Рохан.       – Гены. Скажи спасибо им. У нас в семье все мужчины под два метра.       – О да, огромное спасибо этим генам, – с озорной искрой в глазах сказал мангака, изменившись в лице. – Обязательно скажу спасибо Джостар-сану за то, что ты такой красавчик, – он подхватил Джотаро под руку и, прижавшись щекой, повис на ней.       – Твою ж мать, каким же приставучим и назойливым ты бываешь. Одно слово, и тебя заносит. Рохан, то, что между нами что-то есть, не даëт тебе права бесконечно на меня вешаться, тем более на публике. Прекращай и соберись с мыслями! – полушëпотом прошипел Джотаро, чьи щëки пылали ярко-красным цветом.       Рохан засмеялся.       – Мне жаль, что я так позорю тебя, Джотаро. Хотя нет, не жаль. Уж слишком ты миленький, когда так краснеешь. Но да, ты прав, – он выпустил его руку и встряхнул головой. – Я собрался. Честно.       Джотаро поправил кепку и выдохнул что-то, подозрительно напоминающее его излюбленное "яре яре дазе". Рохан обогнал его и добрался до центра перехода, осматривая станцию. Поравнявшись с ним, Джотаро остановился и облокотился на перила.       – Пойдëт. Тут как раз всë видно, и нас он навряд ли заметит. Осталось дождаться приезда поезда, – Джотаро посмотрел на свои часы. – 17:14. Ещë где-то минут пятнадцать, и поезд приедет.       – Да. Главное его не пропустить, – Рохан достал из кармана фотографию и облокотился на перила вплотную к Джотаро, вновь показывая тому снимок.       Джотаро посмотрел на фото, сдержанно кивнул и устремил взгляд вперёд. Внизу копошились люди, ожидая тот же поезд, чтобы покинуть Морио. Никто из них даже не догадывался, какой монстр живëт в этом городке.       'Я должен его найти. Срочно. Мы должны.'       Рохан краем глаза взглянул на своего компаньона. Ещë пару дней назад он бы не смог поверить, что ему и правда доведётся так близко работать с Куджо Джотаро. Конечно, он надеялся на это, но только в своих самых смелых мечтах, которые до недавнего времени усиленно игнорировал. И это он даже не думал об их новоприобретённых отношениях. 'Между нами что-то есть.' Но что? Об этом тоже нужно будет подумать, но уже когда с убийцей будет покончено.       Послышался звук подъезжающего поезда, а вскоре показался и сам состав.       – Смотри в оба. В толпе можем его и пропустить, – негромко бросил через плечо, не отрывая взгляда от поезда, Джотаро.       – Знаю я, – в тон ему ответил Рохан.       Поезд остановился и его двери открылись. Люди хлынули на платформу. Джотаро прищурился.       – Мои по правую сторону, твои по левую.       – Понял.       Рохан внимательно вглядывался в людей, выходящих с левой стороны вагона, рассматривая их лица. Никого похожего.       – Там, – прошептал Джотаро, толкнув его локтëм и показывая пальцем в толпу. – Это точно он. В белом костюме.       Рохан посмотрел в указанном направлении. Да. Это точно был мужчина с его снимка. Он стоял перед поездом, и рядом с ним на земле лежал раскрытый портфель. Отсюда не было видно, что же из него выпало, но вскоре мужчина собрал всë обратно и двинулся к выходу.       – Отлично. Идём за ним?       – Рано. Слишком очевидно. Если он и правда Кира Йошикаге, то будет бдителен. Да и ты прав: с моим ростом следить не очень сподручно. Но мы знаем, куда он идёт, поэтому сможем идти за ним по маршрутам, отличающимся от его.       Работать с умным человеком было одно удовольствие. Возможно, причина, по которой Рохану не нравилось работать в команде, заключалась именно в том, что он не встречался с правильными людьми.       Они оба проследили за тем, как их подозреваемый, сжимая в руках свой портфель, покинул станцию.       – Ладно, пошли, – Джотаро развернулся, на ходу вытащил из рюкзака карту Морио, и они оба спустились на платформу.       Вдвоём они вышли со станции и стали осторожно следовать за Каваджири. Джотаро, сверяясь с картой, выбирал наиболее непредсказуемый маршрут к его дому, вилял из улочки в улочку. Рохан пытался не отставать, постоянно оглядываясь назад. Каждый раз, выглядывая из-за угла, они убеждались, что Каваджири продолжает идти по оптимальному маршруту, пока…       – Джотаро, я больше его не вижу.       – Чёрт… Мы что, не там свернули? – Джотаро вновь посмотрел на карту. – Нет, я уверен, что это дорога к его дому. Стоп… – его глаза расширились.       – Он идёт не домой, да…?       – Чёрт.       Джотаро правой рукой сдвинул Рохана за свою спину и, отступив к стене, стал смотреть по сторонам. Мангака последовал его примеру, хоть из-за широкой спины Джотаро и мало чего было видно.       – Нам нужно найти его. Давай разделимся и…       – Ещё чего. Точно не сейчас, – Джотаро, оглядываясь, продолжал прикрывать Рохана. – Возможно, он следовал за той парочкой, которая шла по этому маршруту. Чёрт. Я и не думал, что мы преследуем преследователя.       – Он не знает меня в лицо…       – Мать твою, Рохан, я только что сказал, что не дам тебе одному его выслеживать, – Джотаро развернулся к Рохану лицом и зажал его между своим телом и стеной. Мангака в очередной раз почувствовал себя очень маленьким, Джотаро в такой близости всё ещё казался ещё крупнее. – Твой стенд даже не боевой. Что ты собираешься сделать? Зачитать его до смерти, прежде чем он не взорвёт тебя и не отправит к праотцам? Я же говорил, тебе нельзя лезть в такого рода битвы один на один. Мы с тобой договаривались.       – У моего стенда больший радиус действия, чем у его.       – Да, только он может использовать Sheer Heart Attack, которая чуть не убила меня и Коичи. Может просто незаметно подкрасться и подложить бомбу. Или использовать обычный нож. У него стаж пятнадцать лет, нельзя недооценивать.       Рохан прикусил губу. Ему пришлось отступить, ведь Джотаро был прав, слишком опасно.       – Ладно, но тогда мы можем его и не найти сегодня.       – Тогда найдём завтра. Когда в газетах заголовки будут о ещё двух исчезнувших без вести людях в Морио.       – Но это может быть и не он.       – Самое страшное, что может быть и он.       Джотаро выпустил его из-за своих рук.       – Ладно, пошли. Держись за мной, понял? Никаких геройств или необдуманных ходов. Ты на подхвате. Если что, используешь Heaven's Door исподтишка.       – Понял, – серьёзно ответил Рохан. Он будет следовать плану Джотаро. Безоговорочно.       – Отлично. И ещё… – он обернулся через плечо. – Знай, что бегство – тоже стратегия. Вернее, тактическое отступление. Им нельзя гнушаться. Спасало мою шкуру несколько раз. Если скажу убегать – убегай. Ясно?       – …Ясно – нехотя выдавил Рохан. – Что за стратегия такая…       – Лучшая в своём роде. А теперь тихо.       Они начали бродить по округе. След Каваджири Косаку простыл. Его нигде не было. Рохан уже начинал терять надежду, ведь не происходило ничего необычного, пока…       – Ой, простите! – вскрикнул какой-то ребёнок, врезавшись в ногу Джотаро. Прежде чем хоть кто-то из них успел что-то понять, мальчик исчез из виду.       – Чёртовы дети… – пробурчал Джотаро, отряхивая штанину.       – Джотаро, а есть ли такая вероятность, что он убегал от чего-то? Он выглядел сильно напуганным.       – Да. Или от кого-то. Пошли. Держись…       – За тобой, я помню.       Джотаро кивнул, и они двинулись в том направлении, откуда бежал ребёнок. Вскоре они наткнулись на блок квартир, больше похожий на старый мотель. Одна дверь была слегка приоткрыта. Рохан, ткнув Джотаро локтём под рёбра, молча указал на неё пальцем, и тот снова кивнул. Он сделал шаг вперёд и, поманив за собой мангаку, начал тихо подниматься по ступеням наверх. Подкравшись к двери, Джотаро прижался спиной к стене рядом с ней. Рохан присел напротив, у перил. Ему показалось, что они похожи на двух копов из старых детективов. Возможно, именно им Джотаро и подражал. Он вытянул руку и показал Рохану три пальца. Мангака кивнул. Затем указал на часы. Рохан понял. Затем показал пальцем на землю. Тоже понятно. Хороший план.       Джотаро загнул первый палец. Затем второй. Сердце Рохана просто вырывалось из груди. Теперь и третий.       Пнув дверь, Джотаро что есть мочи крикнул:       – Star Platinum, the World!       Он пропал. Время вновь возобновило ход. Вокруг было тихо, но Рохан замер, ожидая сигнала.       – Заходи, – послышался голос Джотаро из комнаты.       Рохан встал и заглянул за дверь. Джотаро стоял посередине главной комнаты маленькой квартирки.       – Здесь пусто. Я проверил. Никого нет.       Мангака аккуратно шагнул в комнату.       – Что-нибудь подозрительное?       Джотаро снова осмотрелся по сторонам, заглянув в спальню.       – Не-а, ничего. Хотя… Отойди, – Джотаро махнул рукой, и Рохан сделал шаг назад. Джотаро присел перед ним на колени и указал пальцем на пол. – Смотри. Капля крови.       Рохан присел рядом. И правда капля крови.       – Д-Джотаро…       – Не переживай. Здесь точно никого нет.       – Знаешь, мне здесь не нравится… Что если… Кира был здесь. Даже если он не Каваджири Косаку. Возможно, он всё же начал убивать.       Джотаро тяжело выдохнув, согласился.       – Да, такой вариант нельзя упускать.       Он поднялся на ноги и, расправив пальто и поправив кепку, протянул руку Рохану, помогая тому подняться на ноги.       – Этот монстр убил слишком много людей, – со злостью выпалил Рохан, продолжая свою мысль. – Слишком много женщин. Столько потерянных навсегда жён, дочерей, сестёр, матерей… Погоди, – его неожиданно осенило. – Джотаро, вы же не можете найти маму Шизуки, так?       – Кого? – Джотаро нахмурил брови.       – Ты серьезно не помнишь? – удивлённо спросил Рохан. – Невидимый младенец, блин! Вот всё, что не надо, запоминаешь, а простейшие вещи – нет! Ты сам говорил, что вы не можете найти её мать даже с помощью фонда.       – А. Да. Никак не выходит. Стой, – до Джотаро, по-видимому, тоже дошло, к чему клонил Рохан. – Ты же не хочешь сказать…       – Именно что хочу. Даже её способность стенда… Она становится невидимой, когда ей страшно. Что если она пробудилась именно потому, что Кира убил её мать?       – Чёрт… Я об этом совсем не думал. Но… В этом есть логика. Сила стенда пробуждается в человеке под воздействием сильного стресса. Будто то страх, боль или злость… Как, кстати, и при попадании стрелы…       – Да, – Рохан тут же его перебил. – Я не хотел об этом рассказывать, но когда мне в горло попала стрела… Это было просто ужасно. Именно эти самые эмоции. Кто-то залез в мой дом, пока я рисовал мангу и был не особо внимателен к окружающему, и вдруг… я услышал непонятный звук. Будто свист какой-то или что-то вроде того. Как я потом понял, это был свист стрелы, выпущенной из лука. А потом горло пронзила адская боль. Я… был ужасно напуган и из-за боли никак не мог понять, почему я всё ещё жив и жив ли вообще. Только ощущал, как изо рта по подбородку стекает кровь. Но потом услышал над собой поздравления, что я выжил, что я был избран, что я достоин, что я вознаграждён способностью. После этого я отрубился. Когда проснулся, у меня появился мой Heaven's Door. И если у Шизуки стенд пробудился так рано, то я боюсь представить, что должно было произойти рядом с ней и… Зная этот чёртов город, убийство – один из самых очевидных вариантов.       Джотаро, порывавшийся хоть как-то поддержать Рохана с того самого момента, как тот рассказал о пережитой боли, но не желавший его перебивать, теперь всё же не смог сдержаться и крепко обнял его.       – Если это правда… Чёртов Кира Йошикаге… Чем больше я о нём думаю... Тем больше мне хочется наконец его найти. Рохан мне… так жаль, что тебе пришлось пройти через такое.       – Спасибо, Джотаро…       Рохан сильно прижался к нему и прикрыл глаза. Он никогда бы и не мог подумать, что рассказывать кому-то о моментах, в которых проявлялась его слабость, что открыться со слабой стороны – совсем не плохо, а даже наоборот… необходимо. Что чужая поддержка может быть такой приятной. И мог он это почувствовать только в объятиях Джотаро, чья рука сейчас ласково касалась его головы.       – Я тебе гарантирую, скоро всё закончится, – заботливо произнёс океанолог, погладив его по макушке.       – Я-я в порядке. Честно. Всё же, если бы у меня не появился стенд, мы бы сейчас здесь не стояли так. И вообще навряд ли были знакомы, – Рохан приподнял голову, встречаясь с ним взглядом. – Так ведь?       – И то верно, – улыбнулся Джотаро. – Но всё же стрелы – нечто ужасное. Поскорее бы их уничтожить. Попрошу СПВ прийти сюда и взять кровь на анализ, – он наконец выпустил Рохана из своих объятий. – В любом случае, здесь мы ничего не найдём. Капля крови – не самое сильное доказательство. Хозяин мог порезаться и выйти за бинтами. А мы уже много времени провели в поисках этой квартиры. Каваджири мог идти и не сюда. Этого мы так просто не узнаем… Надо изучить эту кровь, а там посмотрим. Но мне тоже кажется, что здесь не обошлось без чего-то… жуткого. Пойдём, – Джотаро протянул руку мангаке и подтянул того на ноги.       – Слушай, а может нам стоит утром найти того мальчика, Хаято, и поговорить с ним? Сможет сам рассказать, зачем снимал своего отца. И для нас это безопаснее.       Джотаро задержал взгляд на мангаке.       – Знаешь, звучит достаточно умно. Он же должен ходить в школу, да? Вот и перехватим его перед уроками.       – Да. А раз он младшеклассник, то около 8:30 он должен будет направляться в школу.       – Отлично. Теперь пошли отсюда, пока нас не арестовали за незаконный взлом с проникновением.       Рохан кивнул, и они оба покинули квартиру. Джотаро на выходе использовал Star Platinum, чтобы толкнуть дверь, не доставая рук из карманов, и Рохан про себя усмехнулся.       'Такую лень ещё нужно поискать. Или желание повыпендриваться. Всë равно поражаюсь.'       Спустившись по лестнице, Джотаро посмотрел на часы и цокнул языком.       – Чёрт, я пропустил ужин в отеле, – он грустно посмотрел на мангаку. Не было нужды использовать Heaven's Door, чтобы понять: Джотаро пытался ненавязчиво намекнуть, что хотел бы снова провести вечер у него дома.       – Можем пойти ко мне. Я что-нибудь приготовлю.       – Нет, всё в порядке, я… – начал наигранно отказываться океанолог.       – Джотаро, – с улыбкой сказал Рохан и коснулся руки своего напарника. Тот улыбнулся.       – То есть... Да, почему бы и нет.       Пока они искали Киру, успело стемнеть. Воздух посвежел, Рохан сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Приятная вечерняя прохлада успокаивала разум.       – Нам ещё за твоей машиной нужно сходить, – напомнил Джотаро.       – Да, я помню. Не хочу оставлять её на ночь у станции. Ну, мы же минут за десять дойдём, если напрямик, – Рохан шагнул вперёд, и Джотаро пошёл рядом.       – Отлично. Я в городе плохо ориентируюсь. Пару раз даже терялся.       – Серьёзно? Как? Тут три с половиной большие улицы.       – Ну… – Джотаро отвёл глаза в сторону. – Я обычно ходил, погрузившись в мысли, и не замечал, как терялся.       – Оу… – мангака пождал губы и тоже отвернулся.       Иногда Джотаро говорил настолько грустно звучащие вещи, что Рохан и не знал, как реагировать. В целом они звучали бы вполне нормально, но из его уст… Совсем иначе. Пару минут они шли молча.       – Эй, Рохан… – тихим голосом нарушил тишину Джотаро. – Посмотри наверх.       – Хм? – мангака перевёл взгляд на небо. – Что там такого?       – Ты давно видел звëзды в городе?       И правда. Рохан уже давно в принципе не видел звëзды, ведь по вечерам всегда работал. Сейчас же, на удивление, почти всë небо было усыпано яркими звëздами. Это однозначно завораживало.       – Да, давно. Очень давно.       – А ведь совсем недавно была Танабата, – всë так же смотря в небо, протянул Джотаро. – М-да, забегались мы с этим делом Киры. Скорей бы мы с ним разобраться.       – Тебе нравятся звëзды? – Рохан посмотрел на Джотаро, чьё лицо было устремлено ввысь, отчего на нём лежала тень от козырька кепки.       – Да. Успокаивают как-то.       – А ты знаешь какие-нибудь созвездия?       – Почти все, – усмехнулся Джотаро и протянул руку наверх перед лицом Рохана. – Смотри: вот это твоё. Скульптор.       'Талантливый гений, который, не выходя из мастерской несколько дней, вырезал из слоновой кости красивую статую. Он попросил у богини Афродиты счастья, и она наградила его за столь прекрасную работу, превратив скульптуру в живую девушку, полюбившую его. Он смог сам выковать своё счастье,' – подумал про себя мангака.       – А там твоё. Феникс, – указал пальцем Рохан, приставая на носки, чтобы Джотаро понял направление его руки.       'Готовый спасать, несмотря ни на что. Символ жизни. Символ перерождения… Я тоже умею играть в завуалированные комплименты.'       Джотаро хмыкнул и, засунув руки в карманы, опустил взгляд.       – Нравятся мне звëзды. Очень, – с улыбкой сказал он.       Они оба снова замолчали, продолжая идти вперёд. Улица была совершенно пуста, безмолвна и погружена во мрак. Тишину нарушал только звук их шагов по асфальту, а свет, исходивший от звёзд, луны и редких фонарей, лишь делал тени ещё длиннее и окружающую темноту – ещё более глубокой и полной. Лёгкий ветерок раздувал волосы мангаки и щекотал его голый живот. Рохан, раскрыв ладонь, пытался как бы невзначай дотронуться до руки Джотаро.       – Достаточно романтично, не правда ли? Когда-то я мечтал о прогулке под звëздным небом, – Рохан снова поджал губы и всё же легонько коснулся пальцем запястья Джотаро, после чего сразу же убрал свою руку.       Джотаро, всë же почувствовавший это прикосновение, вздохнул и вытащил руку из кармана. Он аккуратно коснулся своими пальцами пальцев мангаки, и тот вопросительно на него посмотрел.       – Точно…?       – Ну если ты так этого хочешь, то давай уже, – слегка раздражëнно произнёс Джотаро. Рохан тут же схватил его протянутую руку, и океанолог отвёл взгляд, надвинув козырëк кепки на глаза. – Яре яре.       Рохан, сжав его тëплые, в отличие от собственных, пальцы, почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Он шёл за руку с Куджо Джотаро. На улице. Под звëздным небом. Широко улыбнувшись, он снова посмотрел на небо.       – Мне тоже очень нравятся звёзды.       Джотаро хмыкнул и, покосившись на мангаку, тоже легко улыбнулся.       Они зашагали дальше по улице, так и держась за руки. Вновь воцарившаяся тишина уже ощущалась совсем по-другому. Она будто обволакивала их мягким пледом, сближая ещё сильнее. Рохан, вновь начиная мёрзнуть, прижался ближе к Джотаро и тот, хоть и тихо цокнул языком, но не всё же не стал отстраняться, а лишь крепче сжал его пальцы. Теплота чужой ладони и тела будто бы согревала мангаку ещё и изнутри. Казалось, что тепла Джотаро и правда хватало на них двоих, и к моменту, когда они всё же добрались до машины, и Рохан, хоть и нехотя, выпустил его руку, его собственные пальцы успели согреться. Снова поджав уже сильно искусанные губы, он залез в машину и завёл её. Джотаро сел на пассажирское сидение и, забросив ногу на ногу, устремил взгляд в окно.

***

      – Ну, что ты хочешь на ужин? – спросил Рохан, когда они перешагнули порог его дома.       – Не знаю, – пожал плечами Джотаро, скинув рюкзак и повесив пальто в прихожей. – Удиви меня.       – Вызов принят, – ухмыльнулся Рохан.       – Можно я пока сделаю пару звонков с твоего телефона? Нужно связаться с СПВ. И ещё я предупрежу других о встрече завтра в 8:30. Нам понадобится их помощь, взрослым людям ловить младшеклассника не стоит, да и сила в количестве. Где, кстати, встречаемся?       – Хм-м… – Рохан, подперев кулаком подбородок, поднял глаза к потолку. – Давай на перекрёстке. Там, где рядом здание с большим знаком Пепси. Если Хаято пойдёт в школу из своего дома, то точно там пройдёт. Да и другие должны знать, где это. Кому бы ты там ни звонил.       Джотаро кивнул и ушёл в студию. Рохан, дабы не терять даром время, пошёл на кухню и достал нужную посуду и ингредиенты.       'Удивить так удивить.'       Вскоре Джотаро зашëл на кухню. Он держал в руке свою записную книжку, сверяясь с которой, набирал на ходу номер.       – Позвонил в СПВ? – спросил Рохан, добавляя в кастрюлю соль.       – Да. Сейчас ещё Джоске наберу и всё. И не надо строить такую недовольную мину, он нам тоже нужен.       – …Я стою к тебе спиной.       – И? Ты же её состроил.       'Как он это делает?'       Рохан повернулся к Джотаро уже с нормальным выражением лица.       – Подойди-ка сюда.       – Я уже звоню, – Джотаро приложил трубку к уху и убрал блокнот в карман пальто. Рохан быстро пересёк комнату, встал на носки, и, положив ладонь на его грудь, поцеловал Джотаро в губы. Тот прикрыл глаза и ответил на поцелуй, свободной рукой обнимая мангаку на уровне лопаток.       – Алло? Рохан, ты? – послышался голос Джоске через трубку. Джотаро тут же отстранился, шикнул на улыбающегося Рохана и прочистил горло.       – Нет, это не Рохан, это я, – начал Джотаро и сел за стол. Рохан же, ужасно довольный, вернулся к плите. – Слушай, Джоске, у нас появилась наводка. Нам кажется, что человек по имени Каваджири Косаку может быть тем, кого мы ищем. Мы попытались за ним проследить, но потеряли след. Но у этого Каваджири есть сын, Хаято. Мы хотим спросить его, не замечал ли он каких-либо странностей за своим отцом. Рохан сказал, что нам лучше всего встретиться на перекрёстке. Эм... Рядом с каким-то знаком Пепси, или вроде того. Да, наверное там. 8:30. Позвони Коичи и Окуясу. Если нужно будет со мной связаться в ближайшие час-два – звоните сюда. Встретимся утром. Надеюсь, наконец покончим с этим, – Джотаро окончил звонок и положил трубку перед собой. – На случай, если он перезвонит.       – Угу, – промычал в ответ Рохан, помешивая спагетти.       Джотаро вновь достал свою записную книжку и, найдя в карманах ещё и ручку, начал что-то писать.       – Я уже давно хотел узнать… – обернулся Рохан через плечо. – Что ты там постоянно пишешь?       – Вообще, разное… – пробормотал Джотаро, не отвлекаясь от своего занятия. – Сейчас – решил набросать пару идей для вывода к моему тезису. Потом перепишу в черновик.       – А о чём он?       – О морских звёздах, за которыми я наблюдал здесь на пляже.       – Расскажешь?       – Тебе интересно слушать о морских звёздах? – Джотаро вопросительно поднял бровь.       – Мне интересно всё, что я смогу использовать в своей манге.       – Пф, ну ладно, – океанолог захлопнул блокнот и закинул ногу на ногу. – Сейчас расскажу. Напишу попозже.       Пока Рохан готовил, Джотаро рассказал ему кучу интересных фактов о морских звёздах: что у них нет крови, и их организм использует вместо неё воду, что на конце каждого луча у них расположен глаз, что они не умеют плавать, что некоторые из них, например та, что он изучал, размножаются делением, что у них нет жабр, что они бывают совершенно разного окраса и многие-многие другие. Когда же те закончились, Джотаро перешёл на дельфинов и акул. Рохан задавал много вопросов, уточняя ту или иную информацию, и Джотаро с удовольствием на них отвечал. Он с таким упоением рассказывал про жизнь под водой, что казался одновременно и очень заинтересованным в теме ребёнком, и профессором какого-нибудь биологического вуза. Очень интересное сочетание, свойственное, по ощущению, только ему одному.       – …О, а ещё у дельфинов притуплены болевые ощущения. Их организм вырабатывает своё обезболивающее, чем-то схожее с используемым людьми морфином.       – Ужас, а они не могут так получить слишком сильные травмы и умереть? – Рохан раскладывал по тарелкам готовое блюдо, но при этом косился на Джотаро, внимательно того слушая.       – В общем, нет. У них сильная нервная система. Они живучие, могут выстоять и после схватки с акулой. А так как болевых ощущений, считай, нет, то ведут себя раненые так же как и здоровые, поэтому могут быстро уплыть в безопасное место, и регенерация тканей просто невероятно быстрая. Какой бы глубокой ни была рана, через пару недель даже следа не останется. Да и, как я и говорил, они умные. Знают, куда плыть. А ещё известны случаи, когда дельфины доставали из воды утопающих людей… – Джотаро слегка поперхнулся, но, откашлявшись, заключил. – Короче говоря, удивительные животные.       – Да. Если честно, вы чем-то похожи. Я не удивлён, что ты с ними связал свою жизнь, – Рохан поставил одну тарелку перед Джотаро и вторую напротив.       – Спасибо, наверное, – немного грустно усмехнулся Джотаро и посмотрел на еду. – Это ещё что за хрень?       – Спагетти аль неро ди сепия. Бон аппетит, – Рохан плюхнулся на стул и взял в руки вилку.       – Чёрные спагетти? – сморщив нос, Джотаро медленно перевёл взгляд на мангаку. – Знаешь, когда я говорил "удиви меня", я не это имел в виду.       – Ой, да просто попробуй.       Джотаро скептически намотал на вилку макароны и втянул в себя всего лишь пару, на что Рохан цокнул языком.       – Господи, ты ведёшь себя так, будто я тебя отравить пытаюсь.       – Ты – тёмная лошадка. Кто знает, что у тебя на уме.       – Может, стоило и отравить, – желчно процедил Рохан.       – Что и требовалось доказать.       Джотаро отправил в рот уже побольше макарон и одобрительно промычал, но Рохану же не терпелось услышать от него что-то вразумительное.       – Ну?       – В общем-то неплохо, – с набитым ртом ответил Джотаро.       – А я говорил.       Рохан приступил к своей порции. Он уже давно ничего не готовил сам и вышло очень даже вкусно. Всë же с комплиментами у Джотаро явные проблемы…       – Кстати, Джотаро, я всё хотел спросить…       Джотаро тяжело вздохнул.       – Ну вот опять… Что же на этот раз?       – О твоём ребёнке.       – …Зачем? – напрягся Джотаро, сжав в кулаке вилку.       – Ты… не особо детей любишь, да?       – Не совсем. Не только детей. Людей в целом.       – Я бы сказал, что это у нас общее, но… Кажется, ты кого-то обманываешь, – лукаво улыбнулся Рохан, делая глоток чая. – Не зря же ты вечно пытаешься спасти других. Да и те ракушки и камешки… Не стал бы ты их просто так собирать, если бы тебе было плевать на своего ребёнка. Кстати, это он или она?       Джотаро, немного покраснев, тихо выдохнул.       – …Она.       – Как её зовут?       – Джолин.       'Опять имя на Джо? Что за странная традиция…?'       – А сколько…       – Шесть.       – Ты её любишь?       Каждое слово будто приходилось вытягивать из Джотаро силой. Рохан даже не знал, зачем он всё это спрашивал. Но эти вопросы не давали ему покоя. Почему-то он очень хотел узнать больше о родной дочери своего… кого? Кем ему вообще приходится Джотаро…?       – Рохан, – наконец произнёс Джотаро, тем самым отвлекая Рохана от его мыслей. – Я не знаю, как объяснить, какой смысл я вкладываю в то слово. Для меня это понятие стало очень странным и неоднозначным. Мне дорога моя дочь. Но обладатели стендов притягивают других обладателей стендов. А отец из меня в любом случае паршивее некуда. У меня куча своих дел, да и проблемы вечно находят меня. Смертельно опасные проблемы. Мне нет смысла быть рядом с ней. Будет только хуже. Я не прощу себя, если подвергну её опасности.       Рохан поник. Ему было неловко, что он задал Джотаро такой неуместный вопрос.       – Прости, что спросил.       – Знаешь... Удивительно, но я уже привык к твоим назойливым вопросам, – усмехнулся Джотаро.       Не желая упускать такой шанс, Рохан тут же воспрял духом.       – А если бы ты дал мне себя прочитать, то этой проблемы даже не было.       Джотаро фыркнул.       – Что ещё тебе дать? Звезду с неба?       – Ну… – соблазнительно протянул Рохан, закинув под столом ноги на колени мужчине. – Одна идея у меня есть…       – Рохан… – Джотаро наклонил голову, спрятав глаза за кепкой.       – Да ладно, тебе, я шучу, – он опустил ноги.       – К таким шуткам мне ещё долго привыкать… – облегчённо выдохнул Джотаро. – А с чтением… я тебе позволил. Вчера. И сегодня за обедом.       – Маленький кусочек, – вновь стал серьёзным Рохан. – А я хочу целую книгу.       – То есть ты хочешь сказать, что не прочитал ничего помимо того, что я попросил? – нахмурил брови Джотаро.       – А ты мне не доверяешь, Джотаро?       – Хммм, доверяю ли я Кишибе Рохану в тот момент, когда он использует на мне Heaven's Door? Действительно, какие у меня вообще могут быть сомнения? – саркастично ухмыльнулся Джотаро. Рохану до сих пор с трудом верилось, что Джотаро умел шутить и даже делал это всё чаще и чаще. Да и разговаривать он в целом стал больше, что было так же непривычно, но просто прекрасно. Но и отвечать ему хотелось соответствующим этой усмешке образом.       – Ну, я правда ничего лишнего не читал. Разве что случайно прочитал названия некоторых других стендов, пока искал Killer Queen, – закатив глаза, надул губы Рохан.       – Хм. Ладно, хорошо. Мне кажется, что ты даже не врëшь. Я подумаю над тем, чтобы дать тебе прочитать меня ещё немного. Или, может, ты хочешь, чтобы я тебе просто что-то рассказал?       Это был очень неплохой прогресс. Джотаро добровольно соглашался поделиться чем-либо. Сейчас лучше обойтись без тяжëлых тем. Оставить тяжëлые на чтение Heaven's Door.       – Знаешь, я бы хотел, чтобы ты рассказал какие-нибудь хорошие, весёлые истории из твоего путешествия в Египет.       – Рохан…       – Навряд ли оно было полностью грустным. Ты же сам сказал, что те два месяца были для тебя самыми счастливыми. Может, расскажешь те моменты?       – Хм… – Джотаро подпëр рукой подбородок. – Ладно. Дай подумать. Я давно в таком ключе не думал. Сейчас… Хм…       Рохан уже начинал волноваться, что Джотаро забыл напрочь всë хорошее, пока тот не щëлкнул пальцами.       – Всë. Вспомнил с чего начать! Мы в Сингапуре с Какëином остановились в одном номере и ходили загорать у бассейна. Как же косо на нас смотрели за то, что мы загорали в школьной форме... А потом, когда я его ещё и бросил в бассейн… Он вылез насквозь промокший, да ещё с таким злым выражением лица… Думал, он меня на месте прибьëт.       – Вы загорали в школьной форме? – нахмурился мангака. – Зачем?       – Ну… Мы были школьниками… – сказал Джотаро с такой интонацией, будто это было хорошим аргументом. – Дед тоже удивлялся, когда мы и на лодке в форме загорали. Но то, как все на нас смотрели, было просто бесценно. Ну и... Нам было весело смотреть, как другим становится жарко от одного взгляда на нас, хоть мы этого и не показывали.       – А я просто продолжаю поражаться… А кинул-то ты его зачем?       – Ну… Он сказал что не любит, когда его волосы намокают. Решил проверить, что будет.       – Какая ты сволочь-то, – с улыбкой покачал головой Рохан. – А ещё я экспериментатор.       – У него так забавно чëлка к лицу прилипла, – улыбнулся Джотаро, и его лицо просияло, а глазах сверкнуло какое-то ребяческое озорство. – Стоял такой, в прилипшей к телу одежде и разведëнными в сторону руками. Знаешь, такой мокрый котëнок. Он злился, проклинал меня. Сначала. Но потом и сам засмеялся над своим видом. Ну, мы ушли в номер, и он сидел на кровати, обернувшись с головы до ног в три полотенца, лишь бы не казаться голым. Он уже не злился, просто смущëнно так сидел, калачиком. Шарахался от каждого звука за дверью. Мне приходилось объяснять остальным, почему же именно Какëин не может выйти на ужин, – он хмыкнул.       – Правду говорил?       – Пф, ещё чего. Говорил, что он сам упал.       – Какой же ты заботливый… – саркастично оценил Рохан.       – Не, ну полотенца-то я принëс… Да и… Хотя ладно, дай ещё подумаю… – отмахнулся Джотаро. – Ну… Ещë у нас с Какëином были отдельные шутки про то, как Польнарефф вечно не мог найти туалет, а если находил, на него всегда там нападали. Ну и мы начали делать ставки, что же произойдёт в этот раз: сможет он спокойно сходить в туалет на новом месте или нет.       – Ну и на какой день у него получилось?       – Уже в Египте. Значит, день на сороковой, – фыркнул Джотаро.       – Ого… И кто выиграл-то?       – Да никто, Какëин в больнице был, глаза порезали. Ну я обычно ставил на "атакуют", так что, наверное, он. Так, что ещё… – на удивление спокойно продолжил Джотаро. – А, ещё, пока Какëин был в больнице, на нас напал стенд, превращающий тех, кто попал под его воздействие, в детей. Стенд тоже либо уменьшался, если был у жертвы с детства, либо вовсе пропадал, если пробудился уже в более позднем возрасте. Хозяин всë думал, что меня, как семилетнего ребёнка без стенда, он спокойно убьëт топором, но…       – Дай угадаю: ты его и без стенда избил.       – Ага, – Джотаро выглядел ужасно довольным собой. – Оказалось, что у меня и в семилетнем возрасте кулак был тяжëлый. Ну, так ему, извращенцу, и надо. Форма на мне, конечно, мешком висела. Мне было тяжелее её за собой тащить, чем его избивать, клянусь.       – Ну да, та цепь выглядела порядком тяжëлой… Я бы посмотрел на тебя маленького. Хотя нет, забираю слова назад. Дети в общем – кошмар, а маленький ты… – Рохан сделал многозначительный акцент на этом слове. – Наверное, вообще антихрист, сошедший на землю.       – Ну, я избил тридцатилетнего мужика… Наверное да, – он ухмыльнулся.       – М-да… Повезло мне, что у меня с тобой другие отношения…       – А кстати, – перебил его Джотаро. – Когда мы подъезжали, вернее, подплывали к Египту, на нас напал стенд. Его хозяйка, как и почти все бабы, которых мы встречали, запала на меня. Польнарефф заставил меня с ней флиртовать, мы все придумывали какие-то тупые комплименты. Я, Польнарефф, Абдул, Какëин, дед… Боже, я сказал такой бред, а ей ещё и понравилось…       – А что ты сказал?       – Э-Эм… – Джотаро сосредоточенно нахмурил брови. – Что-то вроде: "Если бы я тебя увидел хоть разок, может и сам бы влюбился". Ох… Еле-еле выдавил такое, особенно стоя рядом с Какëином. Стыдоба ужасная. Никогда, ни до этого, ни после, я не пытался никого соблазнять. Какëин, спасибо, не приревновал, но как же он надо мной потом смеялся… Говорил, что это и правда мой предел.       'И я его понимаю. Прекрасно понимаю. Лучше ты во флирте не стал, это уж точно… Я всё больше начинаю симпатизировать Какёину…' – подумал про себя Рохан, но вслух решил ничего не говорить.       – Хотя, кстати... Почуяла она, что что-то не так, именно после его комплимента, а не моего. Видимо, в его словах звучала настолько неприкрытая насмешка, что было сложно не заметить. Какёин, хоть, как мне кажется, и не осознанно, но всё равно всем своим видом дал понять, что я уже занят, – Джотаро издал короткий смешок. – У него в целом была интересная реакция, когда ко мне клеились бабы. Он, конечно, пытался делать вид, что ему всё равно, что это его не касается, но глаза его смеялись. Он-то знал, насколько бесполезны все эти подкаты... Но его забавляло, как я с них бешусь. Но вот в комплиментах он был не намного лучше меня, если честно. С той бабой сказал какую-то дурь про её голос, даже не помню уже…       – То есть у вас эта некомпетенция была общая?       – Нам было по семнадцать, и мы ни с кем ни разу не флиртовали, – слегка обиженно ответил Джотаро. – Что ты от нас хочешь?       – Даже друг с другом? А как вы вообще тогда сошлись?       – Тебе правда интересно, как я начал встречаться со своим первым парнем? – недоверчиво поднял бровь Джотаро.       – Да, – утвердительно кивнул Рохан. – Ты мне можешь рассказать вообще всё что угодно, меня удивить сложно. Хотя, не буду врать, у тебя это получается. Но не переживай, мне правда очень интересно, и я не собираюсь тебя осуждать.       – Ох. Ну ладно, – выдохнул Джотаро. – Учти, ты сам спросил. Я… думаю, что влюбился в него в тот же день, что и встретил. Пусть он напал на меня, чуть не убил, но он это делал не по своей воле. И я спас его, рискуя своей жизнью. Это я тебе уже рассказывал. Но я не упоминал, что почувствовал что-то, что до этого момента ещё никогда не чувствовал. Некоторые идиоты называют это бабочками в животе, – он пренебрежительно хмыкнул. – Ну вот… Когда он сказал, что сам не знает, зачем едет со мной в Египет, я понял, что он мне точно симпатичен, как человек. Думал, что так ощущается настоящая дружба, хоть и знакомы мы были всего ничего. Я был убеждён, что он – мой друг. Да и к тому же мы оба парни, и понять, в каком именно плане нас притягивало друг к другу, было сложно. Сам Какёин потом сказал, что почувствовал ровно то же самое. И потом, когда мы приехали…       – Дай угадаю, в Сингапур?       – Да, в Сингапур, – усмехнулся Джотаро. – Он попросил для нас с ним отдельный номер, ну… У меня были двоякие ощущения. С одной стороны я очень этого хотел, с другой – понимал, что это будет сложно. Никак не мог понять, он правда это просит только потому, что мы школьники, или ещё почему-то. Хотя, в любом случае, из всех в группе мне с ним было комфортнее всего. И я согласился. В общем, в Сингапуре мы провели два дня. В первый на Польнареффа напал стенд, а вечером я как раз бросил Какëина в бассейн.       – Дëргал за косички, а? – не удержался от подколки Рохан.       – Да-да, типа того, – усмехаясь, кивнул Джотаро. – Ну он был такой расстроенный из-за формы, что я не мог этого терпеть. Высушил еë, чтобы он спокойно оделся. Потом предложил как-нибудь искупить мою вину, чтобы он не дулся. Он предложил посмотреть фильм.       – У-у-у-у… – протянул Рохан.       – Так, будешь издеваться, я перестану рассказывать, – полушутя-полусерьёзно пригрозил Джотаро, и Рохан на всякий случай притих. – Телевизор маленький, мы его придвинули к одной из кроватей и решили лечь вместе, потому что так лучше видно и вообще кровать достаточно широкая для нас двоих.       'Больше глупых, притянутых за уши оправданий,' – отметил про себя мангака.       – Ну вот… Мы лежали и смотрели фильм, на который, мне кажется, вообще никто из нас внимания не обращал. Какёин вплотную ко мне, его плечо касалось моего. Я чувствовал и слышал его ровное дыхание. Я всë думал, думал, думал… В какой-то момент понял, как сильно он меня привлекает вообще всем, что делает. Даже тем, что поучает меня, чего я вообще никому, даже семье, не позволял. Я не выдержал, повернулся к нему лицом и неожиданно для себя встретился взглядом с его фиолетовыми глазами на расстоянии всего сантиметров десяти от своих, – Джотаро затих, но, не услышав реакции, добавил. – Ну вот.       – Что, "ну вот"?       – И всë, мы поцеловались. Конец истории.       – А как же…? – начал Рохан, но Джотаро его перебил.       – Рохан, вот тебе всë знать надо, да? – огрызнулся он. – Мы просто целовались. И обнимались. Правда, это не помешало нам обоим… Хватит лыбиться! – Джотаро слегка покраснел, и Рохан прикусил губу, чтобы перестать улыбаться. – Чтобы я ещё раз что-то такое рассказывал… Ты знаешь, как мне тяжело дается вообще столько говорить? Кажется, я за эти два дня сказал больше слов, чем за всю свою жизнь. И всё для тебя.       – Я... Правда это ценю. – смутился Рохан. – Прости, пожалуйста. Продолжай.       Джотаро одарил его злым взглядом, но, выдохнув, продолжил.       – Потом мы обсудили, что это вообще было. Кое-как сошлись на том, что чувства взаимны. Ну вот. В целом началось как-то так. Потом постепенно развивалось. Всë, больше я тебе ничего не рассказываю.       – То есть, отношения даже без намëка на флирт? – уточнил мангака.       – Ну да. Само как-то вышло.       – М-да… Повезло вам, однако, что вы так быстро и легко друг друга поняли.       – Ага, – тепло улыбнулся Джотаро, вновь заметно расслабившись. – Повезло… думать долго не пришлось. Хотя я и за первые пять дней нашего знакомства успел передумать всякое. Да и накрутил себя знатно.       'О да, накручивать себя ты очень любишь…' – подумал Рохан, а вслух сказал с некоторой обидой. – Мы с тобой гораздо дольше морозились.       – Да. Потому что мы с тобой – два упёртых барана. Мне казалось, я очень хреново скрывал свои намерения, хоть и пытался сдерживаться, а ты будто и не замечал ничего, а потом сам творил что-то такое, что я постоянно ломал себе голову, пытаясь понять, как это правильно истолковать. Нервотрёпка та ещё. А потом вообще спонтанно вышло как-то.       'Спонтанно-то спонтанно, только я тоже чуть с ума не сошёл…'       Джотаро, даже не заметив, что Рохан, надувшись, замолчал, продолжил, как ни в чем не бывало.       – Ну вот, там на следующий день ещё была одна история в Сингапуре…       – А вам в Сингапуре было прямо весело, я посмотрю, – ядовито заметил Рохан.       – Ну да, – ухмыльнулся Джотаро. – Это было самое начало нашего путешествия. Правда и там без нервотрëпки тоже не обошлось… На меня напал стенд, который принял облик Какëина. Он грубил, чуть не убил меня, а потом ещë... Очень так стрëмно крутил на языке вишню, прежде чем её съесть. Я понял, что он не "настоящий". Короче говоря, победил я его, мы группой сели в поезд. У нас с Какëином один столик, у остальных – отдельные. Ну я ему рассказал о стенде, мы с ним обсудили, как это всë жутко, садимся есть, и он спрашивает, буду ли я есть вишню. Мол, любит он их очень.       – Не может быть…       – Может. Ещё как. Он тоже начинает крутить чëртову вишню на языке.       Рохан громко фыркнул.       – То есть копия правда повторила его реальную привычку?       – Ага. Я-то думал, что это враг поехавший на всю голову, но это был не он, – Джотаро многозначительно развëл руками. – Сначала я к этому отнëсся, как к идиотской привычке, но потом... Понял, что это очень неплохой навык. Да и Какëин не видел в этом ничего странного, говорил, что с детства так делает. Но наблюдать мне за этим никогда не надоедало, было ужасно весело.       Истории действительно были вполне забавными. Какëин показался ему в целом достаточно интересным и приятным парнем. Да и Рохан заметил, что у него с ним даже есть много общего. Пускай мозгами он это и понимал, но при этом… Где-то глубоко внутри Рохан всё же показался себе каким-то… не таким безупречным по сравнению с Какёином, что для великого мангаки Кишибе Рохана было ощутимым ударом по самолюбию и вызвало чувство обиды, и даже, пожалуй, чего-то вроде ревности. Конечно, он не ревновал Джотаро к Какёину в полном смысле этого слова, но всё равно испытывал нечто подобное, что оставляло неприятное послевкусие и осадок после себя. Но, приложив усилия, Рохан всё же постарался отсеять это глупое, ничем не обоснованное чувство. Однако отказать себе в удовольствии тоже кое-чем похвастаться он не мог.       – Джотаро, ты мне с этой вишней тут напомнил… сейчас покажу кое-что, – он начал медленно засасывать в рот одну макаронину.       Мангака сконцентрировался на этом процессе, выпятил вперёд губы и нахмурил брови. Джотаро фыркнул от смеха.       – Не знаю, что ты делаешь, но у тебя такая милая сосредоточенная мордашка.       'Ещё немного… Я тебе покажу "неплохой" навык. Есть.'       Рохан высунул изо рта язык, вокруг которого была намотана спагетти, и довольно сощурил глаза.       – Вау. Теперь я понял, почему ты так хорош языком.       Рохан самодовольно вздëрнул голову и улыбнулся.       'Так-то.'       – Господи, как это вообще возможно? – сквозь улыбку сказал Джотаро, наклоняясь поближе к парню.       Рохан закрыл рот и проглотил макаронину.       – Много-много тренировок за скучными семейными застольями. Ты не поверишь, какой я произвëл фурор, когда в семнадцать сделал эту штуку на глазах у отца и его делового партнёра. Таким покрасневшим я его никогда не видел. Меня потом на домашний арест засадили на месяц. Точно того стоило, – Рохан самодовольно откинулся на спинку стула, убрав руки за голову.       – Я сейчас тогда тебе тоже кое-что покажу. Если ещё не забыл, как это делать, – Джотаро достал из внутреннего кармана пачку сигарет и вынул пять штук.       – Эй, я не дам тебе курить! Ты же бросил! – Рохан резко качнулся на стуле вперёд и протянул руку, пытаясь выхватить у Джотаро пачку.       – А кто сказал, что я буду курить? Яре яре. Успокойся, я зажигать не собирался. Только трюк покажу. Если помню как… Ты же мне простишь, если у меня с первой попытки не получится?       – Что? Нет, конечно. Я буду громко смеяться.       – Сволочь. Сейчас.       Джотаро положил все пять сигарет в рот и перевëл взгляд вниз, широко открыв рот. Сохраняя баланс всех пяти сигарет, Джотаро поставил их вертикально, перевернул языком и, положив в рот, закрыл его. Он довольно развëл руками и посмотрел на мангаку, который, в свою очередь, тоже распахнул рот, только уже от изумления.       – А я думал, что это у меня бесполезно-интересное умение использования языка… Да и какой у тебя рот большой, ужас… Наводит на определëнные мысли, которые меня ужасно заводят.       Джотаро, самодовольно хмыкнув, вновь открыл рот и вернул сигареты в исходное положение. Он вынул их изо рта, и Рохан несколько раз похлопал ему.       – Браво. И когда ты этому научился?       – В семнадцать. Я это делал с зажжëнными и даже умудрялся запить пивом, не потушив сигарет.       – Господи боже мой… Как ты от рака лëгких ещё не умер?       – Загадка природы. Хорошо, я хоть бросил, – усмехнулся Джотаро, убирая сигареты обратно в пачку.       – Ты их не выбросишь?       – А зачем? Я всë равно не курю. Пусть лежат. А ты ещё чего странного умеешь?       – Хм-м-м… ну, я на спор могу съесть вообще почти что угодно… Ясное дело, язык выкручивать в разные формы… А, ну ещё у меня суставы громко хрустят, – Рохан выгнул руки и позвоночник, и они правда звонко хрустнули.       – Фу. Противный звук.       – А! Я ещё вспомнил! – Рохан закатил глаза так, что зрачки совсем пропали из глазниц, и достал языком до носа.       Джотаро не удержался и легко рассмеялся, прикрыв рот рукой.       – Поверить не могу… Если с карьерой мангаки что-то пойдëт не так, в цирке тебя с руками и ногами оторвут.       Джотаро смеялся. Не хмыкал, не издавал одиночные смешки, а правда смеялся. Так приятно было слышать это.       – Рад, что тебе понравилось. Если ещё что вспомню – покажу. И ты тоже если еще что-то помнишь – показывай, рассказывай.       – А я и вспомнил. Мы когда ныряли с аквалангом, Польнарефф придумал сигнал, и они с Какёином дурачились. Сейчас. Смотри, – Джотаро хлопнул в ладоши, показал два пальца, потом собрал их кружочек и, наконец, приставил руку к кепке, будто куда-то всматривался. – А теперь угадай.       'Хлопок. Пальцы. Круг. Кепка… Нет, стоп. Хлопок. Два. Круг. Смотреть… Вот же ребёнок…'       – Я вижу твои трусы.       Джотаро совсем по-детски улыбнулся.       – Молодец. Умный мальчик.       – Ага, спасибо, стараюсь. А разве нельзя общаться через стендов? Зачем вообще сигналы-то?       – Можно. Но дед забыл, а тупые идеи догоняли Польнареффа быстрее, чем умные – деда. И это я не преувеличиваю умственные способности деда, скорее наоборот…       Рохан фыркнул, а Джотаро набил рот макаронами и осмотрел комнату. Его взгляд остановился на лампе, и он тут же промычал что-то невразумительное.       – Что? Призрака увидел?       Океанолог дожевал, проглотил еду и, переведя взгляд обратно, обратился к сидящему перед ним парню.       – Нет, я вспомнил самую смешную историю из всего путешествия. Как я её сразу-то не вспомнил?       – Так-так, ты меня очень заинтересовал, давай, – сказал мангака с набитым ртом.       – В общем. Дело было в арабской пустыне. Мы взяли верблюдов, пересекали пустыню на них. И вдруг стало ужасно жарко, где-то пятьдесят градусов по цельсию. Мы подумали было, что время такое, полдень или около того, но оказалось, что времени восемь вечера. А солнце даже и не думало заходить, и температура только поднималась. Ну, короче, не буду тебя томить, солнце оказалось стендом.       – Стоп, что?! Солнце – стенд?!       – Ну да. Не суть, – отмахнулся Джотаро и тут же продолжил. – Температура поднимается, мы не знаем, что делать, прячемся за камнем, Какёин отправляет своего Hierophant на разведку, его ранят, я пробиваю дыру в земле, и мы в ней прячемся, изнемогая от жары.       – Знаешь, мне интересно, в какой момент эта история станет "самой смешной", – Рохан пальцами показал кавычки.       – Терпение. Уже скоро. Не перебивай. Мы сидим в дыре, сходим с ума от жары и вообще не понимаем, где находится владелец и почему мы его не видим на открытой местности. Неожиданно, через какое-то время, Какëин начинает смеяться. Смотрит то на пустыню, то на меня. Я перевожу взгляд на пустыню и… – было заметно, что Джотаро еле удерживался, чтобы не прыснуть от смеха. – В пустыне… В пустыне…       – Да что там, господи?! – не выдержал мангака.       – Два камня! Два абсолютно одинаковых камня! – Джотаро всë же не сдержал смех.       – …И всë? – Рохан приподнял бровь.       – Ты не понимаешь? Этот идиот обманывал нас сраным зеркалом, отражая тупой камень! – Джотаро продолжал заливаться смехом.       – М-да… – разочарованно вздохнул мангака. – Над твоим чувством юмора нам ещё работать и работать.       – Два… камня… одинаковых… – выдавил Джотаро, всхлипывая от смеха и вытирая глаза пальцем. – Боже… Лучшее…       Рохан, покачав головой, вновь начал есть свою еду.       – Ой, Рохан, знаешь… – Джотаро выдохнул, переводя дыхание. – Это у тебя с чувством юмора что-то не так. Я в жизни никогда так не смеялся, как тогда и сейчас. Просто подумай: Какёин ранен, за спиной уже несколько боёв со стендами, последний был против самого большого ублюдка, которого я встречал. Он, тварь, захватил мозг деда, и мне с Какёином пришлось сражаться с ним вроде бы и вместе, но и порознь.       – Звучит интересно, – Рохан подпëр щеку рукой. – Расскажешь?       – Ладно. Стенд отражал всю боль, причинённую хозяину, на захваченную жертву. Жертва – дед. Какёин поручил мне не давать хозяину себя ранить, пока он спасает деда. Он вообще был на всё готов ради нас… – Джотаро будто на секунду потерял ход мысли.       – Так о чём я? Ах да, я остался с этим уродом, и он… – Джотаро осёкся. – Чёрт, я это никому не рассказывал…       – Даже Какёину…? – как-то неловко уточнил Рохан.       – Да. Не хотел его грузить… Мерзко это.       – Расскажи.       – Я тут вроде весёлые истории рассказывал… Может не надо, а?       – Ничего-ничего, давай. Я всё пойму.       – Ох… – Джотаро тяжело выдохнул. – Ладно. Так уж и быть. Расскажу. Ну он меня избивал, заставлял чесать спину, чистить обувь, красть ювелирку, ходил по мне…       – Какая… Тварь… – мангака скрипнул зубами. Джотаро столько перетерпел, не возмущаясь, лишь бы Джозефу не было больно…? Это было… очень доблестно с его стороны.       – Ага-а… Ещё какая. Ну, навряд ли он жив. Когда Какёин освободил деда, я будто с цепи сорвался и избил того ублюдка так, что для него было бы лучше, если бы он не выжил… – взгляд Джотаро будто бы полыхнул животной яростью, но он встряхнул головой и вернулся в привычное состояние. – Так вот… Всю битву мы с Какёином были на расстоянии метров ста, а то и больше, друг от друга, но как же он хорошо меня читал. А я его… У нас с ним взаимопонимание было на уровне телепатии, – он издал смешок. – В общем мы догадывались, что делал второй, и в соответствии с этим координировали свои действия. Но битва была изматывающей. Нервов много. Переживания за деда. Плюс всё же угадывать мысли Какёина было напряжно, мало ли ошибусь, да и меня так-то сильно психологически унизил этот урод… – Джотаро на какой-то момент замер. – Так к чему это я вообще? Ах да. Ну вот теперь представь, после этого всего мы несколько часов, изнывая от жары, не можем понять, в чём дело. Представь, какой это стресс. И тут мы наконец понимаем, где враг и насколько тупо он прятался. Дед думает, что мы с ума посходили, Польнарефф просто ржёт за компанию. А нам просто очень смешно. Мы смеёмся, смеёмся и не можем остановиться. Над всей сложившейся ситуацией. Ох, какой у Какёина был смех… – улыбнулся Джотаро. – Правда будто с ума сошёл… Да и победа одним броском камня над таким врагом, чуть не убившим всех нас, тоже добавляла смехотворности к той ситуации.       Джотаро, всë ещё улыбаясь, намотал на вилку все оставшиеся спагетти и засунул в рот.       – Ну вот видишь, – от счастливого вида Джотаро Рохан быстро сменил своё недовольство на тëплую улыбку. – В том путешествии было много добрых, забавных, радостных моментов.       – Да, ты прав. Было, – сказал Джотаро, широко улыбаясь. – Просто они были как-то перекрыты всеми травмирующими. Но да, если их не считать, то путешествие выдалось очень весëлым.       'Эти истории… Они пробуждают в Джотаро что-то живое. Над какой бы глупостью он ни смеялся, его радостное лицо стоит того. Надо чаще его смешить. Он слишком долго думал о плохом. Поэтому нужно чаще просить его думать о хороших вещах. Я сделаю всë, чтобы помочь ему с этим. Боже, как же он мне дорог…'       Они оба положили вилки на пустые тарелки, и Джотаро откинулся назад на стуле.       – Рохан, спасибо за ужин. Не думал, что будет так вкусно. И весело. Спасибо.       – Всегда пожалуйста, – радостно улыбнулся мангака. – Можешь подниматься наверх, я скоро буду, только посуду помою.       – Эм, нет, я сегодня всё же пойду в отель, – виновато потёр затылок Джотаро. – Когда дед утром звонил, я пообещал, что вечером вернусь. Ну, ты понимаешь.       – А я-то надеялся, что смогу порисовать тебя перед сном, – Рохан расстроено посмотрел на стол.       – Эй, всё в порядке, – Джотаро нежно поднял пальцем его подбородок. – У нас ещё будет на это куча времени. Если я в процессе не умру со скуки. Или не убью тебя от неё же.       Рохан издал не особо весёлый смешок.       – Ладно. Может, тогда ты попозируешь мне после того, как мы разберёмся с Кирой?       – Договорились. А сейчас, раз уж мне на ночь нужно уходить… – он протянул руку мангаке. – Можешь что-нибудь почитать, так уж и быть.       – …Серьёзно? – опешил мангака. Он и не думал, что это "подумаю" будет так скоро.       – Ну, да. Только скажи, что будешь читать, и читай вслух. Вот и все мои условия. Соглашайся, пока не передумал.       – Конечно согласен. Только давай пересядем на диван, так будет сподручнее.       – А посуда?       – Потом уберу и помою, раз уж ты всë равно уходишь, – Рохан встал из-за стола и перешëл в гостиную, садясь на диван. – Ну, давай, жду тебя.       Джотаро отодвинул стул и тоже пересел на диван. Рохан взял его руку под локоть. Джотаро заметно нервничал. Было видно, что он учился доверять своë прошлое другим, признавать его. Это давалось ему с большим трудом, он будто пересиливал себя каждый раз, когда открывал новую подробность своей жизни. Мангака и сам учился этому, и ни в коем случае не хотел нарушать данное обещание, ведь ценил каждую крупицу информации, которую Джотаро ему вверял. А, учитывая способность Heaven's Door, он прекрасно понимал, что утаить ничего не получится.       – Готов?       – Как будто я у доктора. Да, давай уже.       – Heaven's Door! – рука Джотаро открылась и в ней появились ровные страницы с буквами. – Знаешь, а я вчера себя случайно приоткрыл так. Из-за Cheap Trick'а смог подействовать на себя. Ощущения не из приятных.       – Угу. Странная щекотка такая.       – Тебе – щекотка?       – Ну да. А что?       – Ну, я чувствовал, что мне разрывают на части лицо.       – Хм… – задумался Джотаро. – Возможно, зависит от эмоций, которые ты испытываешь перед использованием Heaven's Door. Если ты злишься или взволнован, то получается больно. Если спокоен и не хочешь навредить, то вот так, как щекотка. Вчера было неприятнее. Ты растёшь, – улыбнулся он.       – Спасибо. Я учусь. Уже, как видишь, могу и без ручки.       – Да, это большой прогресс. Но ты же всё равно её будешь всегда повсюду с собой таскать? – проурчал Джотаро и поближе подвинулся к мангаке, наклонившись над ним.       – Конечно, – улыбаясь, запрокинул голову Рохан. – Ты же меня знаешь.       – Уж слишком хорошо, – Джотаро наклонился, и их губы, всё ещё растянутые в лëгких улыбках, соприкоснулись.       Такое положение казалось Рохану даже более интимным, чем то, что было между ними вчера. Сейчас… когда рука Джотаро была зажата между его ладонями и открыта его стендом, Рохан чувствовал не только его прикосновение, но и его энергию. Джотаро должен был чувствовать то же самое. А нежность этого поцелуя заставляла мангаку таять ещё больше.       – Ладно, давай уже читать, – Джотаро легонько отодвинулся от Рохана и уставился на свою руку. – О чём ты хочешь?       – О твоём детстве. Можно?       – Не самое приятное выбрал… – Джотаро отвëл взгляд в сторону, но вскоре вернул его обратно на свою руку. – Ну, я же уже разрешил… Ладно, давай.       – Если ты скажешь стоп, я перестану.       – Хорошо. Давай. Вслух.       Рохан наклонился над ним и аккуратно начал читать.       – Куджо Джотаро. Родился в тысяча девятьсот семидесятом. Двадцать восемь лет. Родители – Холли Джостар-Куджо, американка британского и итальянского происхождения, и Куджо Садао, японец. Мама не работала, проводила время с тобой и ласково называла тебя ДжоДжо, взяв "Джо" из "Куджо" и "Джо" из "Джотаро". Отец – джаз-музыкант, всë твоë детство постоянно разъезжал по турам и потому не участвовал в твоëм воспитании. К нему у тебя до сих пор сильная неприязнь. Ты был очень близок с матерью, считал её своим лучшим другом, проводил с ней очень много времени. Других друзей у тебя не было, но тебе хватало и мамы. Ты любил заниматься спортом и с детства участвовал в соревнованиях по бегу. Ничего не выигрывал, но мама говорила, что у тебя всë получится, и ты ей всегда верил и не расстраивался. Ты очень фанател по разным книжкам о самолëтах, лодках и детективах, и тебе нравилось представлять себя самого в роли сыщика, расследующего преступления.       – И вот я до этого дожил, – перебил его Джотаро. – Чëртова ирония…       Рохан сглотнул ком в горле. Навряд ли так себе представлял маленький Джотаро выслеживание убийц.       – В целом, лет до тринадцати ничего особо необычного. Стандартная, даже неплохая жизнь с матерью-одиночкой. Но дальше… – Рохан перелистнул пару страниц. – Дальше, с переходом в среднюю школу, начинаются проблемы. Тебя начинают гнобить в школе за то, что ты хафу.       Джотаро дëрнулся, услышав это слово, и отвëл взгляд в сторону.       – Всë хорошо? – с искренней заботой спросил Рохан, готовый тут же прекратить чтение по любому слову Джотаро.       – Я-я в порядке, – Джотаро тяжело сглотнул образовавшийся в его горле ком. – Продолжай.       Рохан с беспокойством заглянул ему в глаза, будто ещё раз уточняя, точно ли Джотаро уверен в своих словах. Тот, поджав губы, слабо кивнул и опустил глаза на страницу.       – Хорошо, – выдохнул Рохан, тоже заглядывая в "книгу". – Ты обсуждаешь это с мамой, много плачешься ей… Она тебе говорит, что другие дети неправы, что они просто задиры, и приходит в школу, чтобы разобраться. После этого становится только хуже. Тебя дразнят маменькиным сынком и полукровкой, тоже дают прозвище ДжоДжо, чтобы лишний раз поглумиться, часто избивают, задирают, несколько раз окунают головой в туалет… Тебе кажется, что абсолютно все настроены против тебя… У тебя нет ни одного друга… При этом ты всю среднюю школу продолжаешь терпеть и надеяться, что люди исправятся, что они поймут, насколько низко гнобить человека только за его происхождение и хорошие отношения с мамой. Но в тебе начинает зарождаться злоба.       Рохан перевëл дыхание и вновь посмотрел на Джотаро. Его пустой взгляд был устремлëн на свою руку, на ровные буквы, описывающие его жизнь, но, казалось, что он их не особо-то и видел. Для него материал, откопанный мангакой, был очень травматичным. Но, раз Джотаро не просил останавливаться, то Рохан продолжил читать.       – Половое созревание у тебя затягивается и заканчивается только в шестнадцать, когда ты переходишь в старшую школу. У тебя ломается голос, и ты вырастаешь до метра и девяноста сантиметров. Ты надеешься, что со сменой обстановки что-то наладится, что никто не узнает, что ты полукровка, и ты сможешь спокойно учиться. Но не меняется ровным счëтом ничего. Над тобой продолжают издеваться, но всегда толпой, боясь отпора, хоть сам ты и не проявляешь агрессии. Именно из-за роста, который невозможно никак скрыть, быстро всплывает факт, что ты хафу. Мать тоже добавляет масла в огонь, ведь её отношение к тебе совсем не поменялось, она всë ещë ведёт себя так, будто ты совсем маленький ребёнок, позорит тебя своим повышенным вниманием. И она, и одноклассники продолжают называть тебя ДжоДжо, что в шестнадцать тебе уже кажется совсем унизительным. Отец всë так же отсутствует в твоей жизни, появляется лишь на пару недель в году, пытается откупиться дорогими сувенирами и подарками, но ты сильно на него обижаешься за отсутствие мужского воспитания, за то, что тебе со всем приходится разбираться самому. Твоя злоба на мир лишь растëт. И она достигает предела в октябре тысяча девятьсот восемьдесят шестого. Тебя вновь сильно избивают за то, что ты отличаешься. Что ты слишком высокий и слишком загорелый для японца, что ты слишком много времени проводишь за уроками и ни с кем, кроме матери, не общаешься. И что-то внутри тебя ломается. Тебе сносит крышу, и ты впервые вместо того, чтобы просто обороняться, даёшь отпор. Ты отбиваешься от своих обидчиков и понимаешь, что даже избитым, с текущей изо рта кровью и кучей синяков, ты можешь ударить в ответ с такой силой, будто бы боли совсем и не существует. Ты входишь в раж и уже сам подбиваешь их напасть, кричишь, уже и не зная, чья кровь у тебя на кулаках, своя или чужая. Все разбегаются, обещая обязательно тебе отомстить. В тот же день, дома, ты принимаешь решение стать другим. Если до этого ты был прилежным учеником и соблюдал все правила, то теперь ты хотел стать своей противоположностью, чтобы ни у кого не было даже в мыслях снова задирать тебя. Ты сам себе прокалываешь уши, находишь два разноцветных ремня и затягиваешь вокруг школьных брюк, делая их более яркими. Потом откапываешь в шкафу обтягивающую безрукавку, в которой спал лет в четырнадцать, и надеваешь её вместо привычной рубашки. И, наконец, приделываешь к пальто школьной формы золотую цепь и надеваешь его, не застëгивая. Ты смотришься в зеркало и думаешь, что чего-то не хватает, поэтому снимаешь с головы фуражку и режешь её ножницами, придавая ей потрëпанный вид, и взлохмачиваешь себе волосы, прежде чем её надеть. Вот теперь ты доволен. В зеркале ты не узнаëшь себя, но себе нравишься. Вроде бы ты всë ещё одет в школьную форму, но её вид поменялся со строгого на бунтарский. Твоë поведение тоже полностью меняется. Ты начинаешь употреблять алкоголь и курить, в школе – заявлять о себе, ставить всех на место. Решаешь лезть в драку первым, бить первым, не дожидаясь, когда тебя ударят. Ты избиваешь всех, кто пытается что-то тебе предъявить, даже по мелочи, ставишь на место учителей и взрослых людей на улицах, если они что-то от тебя не так просили или косо смотрели в твою сторону. Ты избил столько людей, что и сам сбился со счëту. Начинаешь всë больше и больше времени посвящать спорту, за считанные месяцы приобретаешь поразительную форму. Отношение в школе к тебе поменялось. Теперь все парни тебя боятся или хотят избить, и если они это пробуют, то ты отправляешь их в больницу, а сам не пропускаешь в драках ни единого удара. Вскоре многие просто начинают перед тобой пресмыкаться. Девушки, которые раньше и не смотрели в твою сторону, теперь вечно вешаются на тебя. Ты их грубо посылаешь, но от этого они клеятся только больше, считая тебя немыслимо крутым, а твоë прозвище используют, как уменьшительно-ласкательное. В семье не лучше. Отец всë так же вечно в турах, а мать, несмотря на все твои попытки доказать обратное, всё ещё видит в тебе маленького мальчика, тискает тебя, а ты считаешь, что проблема в ней, что именно из-за неё тебя гнобят в школе. Хоть ты и очень сильно еë любишь, но отстраняешься и от неё, часто ей грубишь, чтобы доказать другим, что ты не маменькин сынок. Она не понимает, что с тобой происходит и лишь пытается вернуть прошлые отношения, которых уже никогда не будет. Однажды её вызывают в школу, и ты подслушиваешь её диалог с директором. Он говорит, что ты совсем отбился от рук, что ты стал нарушать все правила, курить в школьных коридорах и хуже заниматься. Он говорит, что у такого панка, как ты, нет будущего… Тебя это очень задевает. Ты осознаёшь суровую правду: с одной стороны ты изменил всё, но с другой – абсолютно ничего. В чужих глазах ты просто крутой или же отбитый, пафосный бунтарь, окружённый толпой поклонников и поклонниц. Но на самом деле ты всë так же одинок, как и раньше. Тебе ужасно хочется с кем-то поговорить, обсудить свои проблемы, вывалить всë, что накопилось, попытаться разобраться в себе. Однако твоим единственным близким другом за всю жизнь была мать, но тебе кажется неправильным обсуждать с ней те проблемы, которые она же и создала. Ты надеешься, что она и сама сможет догадаться, что же происходит с тобой и происходило раньше, надеешься, что она сможет прочитать то, что творится у тебя в голове. Но этого не происходит. Отцу ты не доверяешь и даже не пробуешь выйти с ним на связь. Ты ещё больше замыкаешься в себе и со стороны просто выглядишь холодным и безэмоциональным, хотя внутри тебя бурлит океан. Чтобы хоть как-то побороть одиночество, ты увлекаешься изучением животных и часто проводишь время на улицах, просто гуляя. Ты создаёшь себе образ, и решаешь, что любое проявление эмоций автоматически делает тебя слабым и подвластным другим. Ты ведёшь себя как неотëсанный грубиян по отношению ко всем, ведь чувствуешь фальшь. Каждый, кто хорошо к тебе относится, на самом деле просто подлизывается. Ты знаешь, что девочки уже соревнуются, кто из них сможет первой тебя соблазнить, а парни – кто сможет тебя побить и вернуть на место. В глаза же перед тобой все стелятся. Тебя тошнит от этой фальши. Ты хочешь встретить хоть одного человека, который не будет видеть в тебе чëрствого бугая или молчаливого крутого парня, а увидит твою настоящую душу. И вот однажды… это случается. Сразу после того, как у тебя появляется стенд. После того, как на тебя нападают четверо вооружённых ножами и нунчаками бугаев. Они очень злы на тебя. Один считает, что ты "уводишь" у него девушку, ведь та заглядывается на тебя. Второй совсем недавно выписался и больницы после стычки с тобой. Оставшихся двух ты не помнишь. Тебя неожиданно ударяют в солнечное сплетение, и пока ты, согнувшись, хватаешь ртом воздух, пытаясь сделать вдох, тебя укладывают на лопатки, прижимая к земле. Двое стоят у тебя на ладонях, ещё один – на голенях, не давая подняться. Последний, четвёртый, говорит, как ты всем надоел, что наконец пришло время преподать тебе урок. Ты и правда не можешь пошевелиться. Пальцы больно вдавливают в асфальт, и ты совсем не знаешь, как тебе вырваться. Над тобой продолжают словесно издеваться и унижать, обзывают, расписывают в красках, как сильно тебя изобьют, и говорят, что такой мерзкий хафу, как ты, совсем забыл своё место, что ты не заслуживаешь столько женского внимания, что ты как был слабаком, так им и остался, что не было смысла пытаться что-то изменить. От такой несправедливости тебя захлёстывает ненависть, обида и гнев. И это чувство достигает своего апогея, когда этот четвёртый ставит ногу тебе на промежность и начинает медленно давить. Ты ещё никогда не чувствовал такой ярости. У тебя в голове пробегают мысли о том, что ты с ними сделаешь, стоит тебе освободиться. В душе ты желаешь им смерти. И… Происходит нечто необъяснимое. Перед тобой появляется злой дух, которого ты не смог сразу подчинить себе. В приступе ярости он ломает им пятнадцать костей и раздавливает яйца. Ты чудом умудряешься сдержать его, чтобы он не убил твоих обидчиков. Ты, ничего не понимая, пугаешься этой неизвестной силы и сам сдаёшься в полицию. Сидишь там четыре дня, ведь боишься причинить вред своим родным. Боишься, что "злой дух" не подвластен тебе. Однако внешне ты не показываешь свой страх, уже по привычке пряча его за агрессией. Все эти четыре дня "злой дух" приносит тебе разные вещи. Ты сам не понимаешь, как это возможно, но решаешь воспользоваться этим. Просишь его принести книги, пиво, игрушки, даже штангу. Проверяешь лимит его способностей. Когда он наконец взбунтуется и ослушается тебя. Но… он слушается всех твоих приказов. И ты решаешься на последний тест. После той драки, где он защитил тебя от всех ударов, тебе становится интересен лимит и этой способности. На глазах у своей матери ты отбираешь у копа пистолет и, недолго думая, пускаешь пулю себе в висок. Дух ловит пулю. Ты и сам не знал, выживешь или нет, но теперь ты узнал ещё один важный факт – он и правда не даёт нанести тебе вред. Даже нанести вред самому себе. И, стоит тебе узнать, что такое стенды, ты понимаешь, что у тебя нет иного выбора, кроме как принять эту способность. Научиться контролировать её. И затем встречаешь его. Человека, который относится к тебе с пониманием и без лишних, чрезмерных эмоций. Ты чувствуешь, что он – тот самый. Тот, из чьих уст тебе нравится слышать приевшееся прозвище, тот, кого можно назвать другом. Но из-за травли в детстве ты боишься показывать свои чувства. Благо, он прекрасно тебя понимает… И, когда твоя мама подвергается проклятию, он решается отправиться с тобой. Помогать и быть рядом. Спасти твою маму. У тебя на сердце ещё никогда не было так легко и тепло. И вы отправляетесь в дорогу. Во время путешествия ты узнаëшь, что такое дружба. Однако количество насилия, которому ты подвергаешься сам и подвергаешь своих врагов, пугает даже тебя самого. Если до этого ты в крайнем случае отправлял людей в больницу с парой переломов, то теперь ты их калечишь или убиваешь. Видишь, как невинные люди умирают. Сам несколько раз оказываешься на грани смерти. Ты пытаешься не думать о том, насколько жестоким тебя делают те битвы, даже пробуешь иногда давать врагам второй шанс, но они лишь нападают на тебя со спины и не оставляют тебе другого выбора, кроме как вывести их из боя раз и навсегда. Каждый вечер ты делишься с Какëином опасениями о своей жестокости и тем, насколько сложно сдерживать жестокость своего стенда, но он успокаивает тебя тем, что ты всех защищаешь, скоро это всë закончится и тебе больше не придётся решать все проблемы насилием. Ты веришь ему. Ты уже думаешь, что если сможешь убить Дио и спасти свою маму, то сможешь и вновь открыться миру, спокойно вернуться в школу с новым другом, но после произошедшей трагедии отстраняешься ещё сильнее, чем раньше… – не в силах и дальше это читать, Рохан поднял глаза. – Джотаро, мне так жаль.       Уголки губ мужчины дрогнули. Всë это время он молчал. Рохан закрыл его руку, но продолжил ласково сжимать её в своих ладонях. Джотаро стал таким, потому что был вынужден возмужать, чтобы защитить себя. Был вынужден стать жестоким. Всë из-за своего происхождения. Проклятье Дио даже не было началом его битвы за свою кровь. Джотаро с самого детства чувствовал себя лишним. Его гнобили за его гены, за внимание девушек, за те отличия от других, которые никак не зависели от него. Как в таких условиях вообще можно найти себя? И сейчас на глазах у Рохана тридцатилетний мужчина словно снова превратился в совсем забитого маленького мальчика. Рохан в очередной раз убедился, какими же могут быть жестокими люди по отношению к тем, кто чем-то выделяется. Как это может повлиять на самосознание и самооценку. Но если до этого Рохан считал, что это ему было ужасно тяжело в детстве, то Джотаро… Джотаро пришлось гораздо, гораздо тяжелее.       – Ничего страшного, – наконец отрешëнно произнёс Джотаро. – Давненько я это всë не освежал в памяти. М-да. Потрепали нам с тобой в школе нервы, а?       – Извини, пожалуйста, что я разворошил этот муравейник и испортил вечер. Плохо у меня получается придумывать развлечения…       – Да ладно уж. Ты был прав. Самому это рассказывать было бы в разы сложнее, чем слушать твоë сухое чтение. Да и ты тут не при чём. Я понимал, что чтение меня не особо радостное занятие. Прости, что тебе пришлось это всë узнать. Я… – его голос предательски дрогнул. Джотаро на несколько секунд отвернулся, прежде чем встретиться с мангакой взглядом, и очень осторожно, будто бы боялся ответа, спросил. – Я не стал тебе противен?       – Нет, – сразу же отрезал Рохан, хоть и был искренне удивлëн этому вопросу. – С чего бы это? Узнав о том, сколько испытаний тебе пришлось пройти даже до встречи с Дио, я могу только поразиться твоей силе духа и стойкости. Какëин был абсолютно прав: ты лишь отвечал жестокостью на жестокость, чтобы защищать близких. Эти истории лишний раз убеждают меня, что ты очень чуткий и добросердечный человек. Я… ещё сильнее влюбляюсь в тебя, Джотаро.       Джотаро освободил свою руку и кинулся к Рохану, крепко обнимая. Он прижался лицом к его шее и судорожно выдохнул прямо в неё. В ответ мангака нежно сжал его спину и положил голову на плечо. Рохану не нужны были слова, чтобы понять, что именно Джотаро чувствовал и пытался передать через эти тесные объятия. Одного его прикосновения было достаточно. Сам мангака, ласково поглаживая его по спине, тоже старался передать ему свои мысли.       'Не переживай… Теперь у тебя есть я. Я буду рядом, несмотря ни на что. Ты ни в чём не виноват…'       Джотаро приподнял голову, и Рохан последовал его примеру. Встретившись своими, зеленовато-синими, с изумрудно-зелëными глазами мангаки, Джотаро положил палец под его подбородок и притянул к себе, коротко целуя парня в губы и затем прислоняясь своим лбом к его.       Объяснения казались совсем лишними.       – Может, всë-таки останешься…? – не выдержал Рохан. – Поедем завтра вместе…       – Нет, прости. Я должен предупредить деда и уладить некоторые вопросы. Однако… – Джотаро отстранился, потянулся во внутренний карман своего пальто и достал оттуда маленькую коробочку. – Я тут думал, и…       Он протянул коробочку Рохану. Тот взял её из руки Джотаро и аккуратно открыл. Внутри лежала пара серег в форме вишен. Глаза Рохана расширились. Он их узнал.       – Они… Они же…?       – Да, Какёина. Наверное, как-то мрачновато, но они разрешили мне их забрать. Кроме пары сотрудников СПВ, никто и не знает, что я это сделал. Я захотел, чтобы у меня осталось какое-нибудь напоминание о нём. Мне показалось, что это лучший вариант, ведь он был… мёртв всего пару минут, когда я их забрал… Знаешь, забудь, – Джотаро нахмурился и прикрыл глаза. – Я знаю, что это очень странно, мне не следовало тебе показывать…       – Что? Нет, это… не странно, Джотаро, – Рохан снова посмотрел на серёжки. – Хранить такое напоминание абсолютно нормально. Будто твои близкие всё ещё рядом и защищают тебя. Особенно в твоей ситуации… Это абсолютно нормально. Они красивые, – он улыбнулся и, закрыв коробочку, протянул её обратно Джотаро.       – Я… хотел бы, чтобы они были у тебя, Рохан.       Рохан широко открыл рот. Это было совсем неожиданно.       – Ты… хочешь… отдать их мне?       – Угу. Ну, только если ты сам хочешь их взять. Если нет – я пойму.       Рохан снова открыл коробочку и достал серьги, положив их на ладонь. Они выглядели, как новенькие. Джотаро, должно быть, все эти десять лет следил за ними и ухаживал.       – Джотаро… это слишком, я же знаю… сколько они для тебя значат…       – Так и есть. Но я хочу, чтобы они были у тебя.       – Ты… уверен?       Джотаро выглядел очень растерянным, пытаясь подобрать подходящий ответ.       – Рохан… Чёрт, я понимаю, что мы двигаемся слишком быстро. Но я всегда так делал, наверное. Я действую на инстинктах, пусть и пытаюсь часто им сопротивляться, но я… чувствую связь, которая есть между нами. Ты так много обо мне знаешь... О скелетах в моём шкафу, и ты... всё равно хочешь быть рядом… Я… не думал, что снова найду такого человека. Ты, конечно, в любом случае самовлюблённая высокомерная сволочь, но… Слушай, у меня это всё ужасно получается, просто…       – Чш-ш-ш, – Рохан положил палец на губы Джотаро.       Тот сразу замолчал, и в его глазах застыла мольба. Ему было бы в разы проще объясниться без слов. Рохан понял, что именно скрывалось за этим жестом и неловкими словами, и не хотел мучить его попытками объяснить это вслух. Океанолог хотел показать своё отношение, свою привязанность к нему, то, насколько сильно он его ценит, но ему это было очень трудно. Таким способом он делал это, используя наименьшее число слов. Рохан снял свои собственные серьги и надел вишни.       – Ну, как они на мне смотрятся? – с улыбкой развернулся полубоком мангака.       – Очень хорошо, – так же счастливо расплылся в улыбке Джотаро. – Мне нравится.       Рохан вновь повернулся к нему и придвинулся поближе.       – Спасибо, что так сильно мне доверяешь. Я обещаю, что буду их беречь.       – Уж постарайся. Но да… – Джотаро рукой слегка прибрал выбившиеся из-под повязки волосы парня. – Они… Очень тебе идут.       Джотаро смотрел на мангаку с неприкрытым обожанием. Рохан и сам был на седьмом небе от счастья. Как могло так выйти, что он нашёл свою идеальную половинку в таком человеке, как Куджо Джотаро? И он был прав, они двигаются настолько быстро, что было сложно поспевать, но не зря же говорят, что любовь – таинственная штука, и пути её неисповедимы. Стоп, любовь? Господи, он безнадёжен. Он правда по уши влюбился в Джотаро и уже ничего не мог с этим поделать. Джотаро же откашлялся и поднялся с дивана.       – Думаю… Думаю, мне пора.       – Нет, ты кое-что забыл.       – Что же?       – Придётся подождать минуту, сейчас.       Рохан вышел из комнаты, поднялся по лестнице и залез на чердак, где снял размноженные фотографии Каваджири Косаку и Хаято. Он собрал их в стопку и вернулся на первый этаж, где Джотаро уже стоял в прихожей, надев пальто и рюкзак.       – Вот. Дополнительные фотографии, сможешь отдать остальным. Ну и… – он, привстав на носки, поцеловал Джотаро, и тот с энтузиазмом ему ответил. Рохан еле-еле заставил себя оторваться. – Твой поцелуй на прощание.       – Знаешь, эту фразу я уже сто лет не слышал. Запомнилась она мне в разы хуже. Увидимся завтра в восемь тридцать.       – Да, я обязательно буду. Пока и спокойной ночи, Джотаро.       – Тебе того же, Рохан. Постарайся выспаться. И да, – Джотаро обернулся, стоя на пороге. – Несмотря ни на что, этот вечер был одним из лучших в моей жизни.       Он вышел на улицу, и мангака запер за ним дверь. Эта фраза впечаталась в его сознание и начала согревать изнутри. Ему даже в голову не могу прийти, что он узнает, каково это – потерять голову от любви. Их отношения были невероятными. Начались с простого одностороннего интереса, даже до личного знакомства, переросли в неприязнь, потом выросли до уважения и восхищения, скрытой симпатии, а теперь… это. И всё это произошло за последние месяц с небольшим. Два месяца… какая больная ирония.       Рохан вернулся на кухню, и в том же потерянном состоянии, думая совершенно о другом, вымыл посуду. Вытерев руки, он поднялся по лестнице, зашёл в спальню и переоделся в пижаму. Около тумбочки мангака снял подаренные серьги, положил их в коробочку и залез в кровать. Завтра его ждал очень важный и тяжёлый день, нужно быть готовым ко всему. Постараться выспаться. Раньше он и не замечал, какая у него большая кровать… Сейчас она казалась… пустой. Рохан взял подушку, на которой вчера спал Джотаро, обнял её и провалился в сон.

Under your scars, I pray

You're like a shooting star in the rain

You're everything that feels like home to me, yeah

Wish you were here, right beside me

So, I could watch you sleep, hold your body closer, breathe you deep

And everything feels broken when you're not next to me

Would you still be you if we weren't we?**