...Однажды я вернусь

      Пламя бушевало еще несколько минут, а схлынув, оставило после себя черный след из сплавившихся камней и призрачно-блестящего черного стекла. След клятвы, не видный людям, но заметный всем бессмертным. В центре – черное выгоревшее пятно. Ничего не осталось от принесших себя в жертву демона и жнеца, спасших тысячи тысяч жизней с той и с другой стороны.       Фигура в темном балахоне, внимательно следившая за происходящим из укрытия с безопасного расстояния, задумчиво качнула седой головой, тихо прошептала себе под нос:       - Столько же от вас проблем, господин Сатклифф, - и исчезла во вспышке телепорта.       Этой же ночью, если бы кто-то вдруг решил зайти в библиотеку, он бы с удивлением увидел эту самую фигуру, бродящую меж полок с книгами, содержащими пленки душ жнецов, работающих в Департаменте. Тонкие пальцы игриво скользили по корешкам, пока не замерли на одном. Как он и предполагал, книгу еще не успели сдать в архив. Приоткрыв ее и пробежавшись взглядом по строчкам, неизвестный жнец улыбнулся и тихо прошептал:

- Весь мир - театр, а люди в нем - актеры. У каждого свой выход и уход. И каждый акт - иная роль, а в жизни – Всего семь актов…*

      Хрипло рассмеявшись, он захлопнул книгу, прижал ее к груди и исчез.

***

…Двадцать пять лет спустя       …- А это последние сводки за прошедший месяц, и табели присланных из Академии выпускников.       - Благодарю, мистер Эйнсворт. Вы свободны.       Мужчина коротко поклонился и вышел из кабинета. Уильям Ти Спирс взял принесенные документы, отложил в сторону отчеты и принялся просматривать принесенные анкеты стажеров. В этот раз выпускников было немного, всего четыре жнеца. Изучая характеристики и оценки, Уильям недовольно поморщился на громкий шум снаружи. Рокот голосов походил на приливные волны, периодически раздавались взрывы смеха. Довольно нечастое явление в их отделе.       «Что у них там происходит?» - с раздражением подумал Уильям, откладывая анкеты и вставая. – «Просил же сохранять тишину в отделе»       Около десятка шинигами сгрудились у ресепшена, что-то оживленно обсуждая. Уильям заметил и неразлучную троицу – Рона, Эрика и Алана. Рональд возбужденно махал руками, чуть не подпрыгивая на месте. Спирс давно его таким не видел. Тяжело вздохнув, он подошел ближе.       - Что здесь происходит?       Все головы разом повернулись к нему, голоса как-то подозрительно быстро стихли, все, кроме одного.       - Совпадение, - доносилось звонко. – Я это я, и никто другой. Я уникален!       «Этот голос…»       Уильям шагнул вперед, жнецы быстро расступились.       Первое, что бросилось в глаза – волосы. Алые, как огонь, нестерпимо-яркие, блестящие от лака, но…кудрявые. Длинные тугие локоны змеями обвивали узкие плечи, струились по спине до пояса. Юноша, небрежно облокотившийся локотком о стойку регистрации, отбросил их назад грациозным жестом и внимательно взглянул на Уильяма. Тонкие губы сложились в предвкушающую улыбку.       - Добрый день. А вы кто? Мы вроде еще не успели познакомиться?       «Это лицо…»       Уильям молчал, ощущая, как земля уходит из-под ног. Взгляд лихорадочно метался от острых, как бритвы, скул к узкому подбородку; от по девичьи пушистых ресниц к изогнутым, игриво приподнятым бровям. Строгая офисная форма идеально сидела на хрупкой, худенькой фигурке. Выбивался из общей картины только неуставной алый шейный платок. Яркие, зеленовато-золотистые глаза жнеца смотрели смело и дерзко из-под красных спортивных очков.       «Красное…опять красное…»       Он – и не он. Похож – и отличается, как бушующее пламя пожара и хрупкий огонек свечи. Этому юному стажеру еще только предстояло вырасти в полноценного шинигами, однако Уильяму казалось, что за его спиной он видит смутный призрак, ехидно скалящийся ему заостренными акульими зубами.       …Так что, Уилли? Что же ты теперь будешь делать?...       - Сэр? – улыбка сошла с юного лица, взгляд стал удивленным и растерянным. – Я что-то не то сказал?       - Мистер Спирс? – осторожно поинтересовался из-за его плеча Ронни.       Уильям вздрогнул, кажется, заново учась дышать. Ему потребовалась вся выдержка, чтобы не броситься вперед, не стиснуть в руках это алое чудо, убеждаясь, что это не призрак. Что он и в самом деле…       - Как тебя зовут?       Юноша мгновенно выпрямился, чуть вздернул подбородок. На губах снова заиграла дерзкая, вызывающая улыбка.       - Стажер Габриэль Саттон, сэр! Прибыл по распределению из Академии. Я был отличником на своем курсе, сэр!       В голосе юноши послышались гордость и самодовольство.       «…Ты всегда гордился своими оценками…»       Уильям глубоко вдохнул, успокаивая мечущиеся мысли и бешено бьющееся сердце.       - Кто его наставник? – он обвел взглядом коллектив, и все как-то разом поникли под внимательным взглядом.       - Питер Коннели, - быстро ответил Нокс. – Его сегодня нет, у него выходной…       - Хороший учитель, но… - Уильям протянул руку, и в неё без промедления вложили табель стажера. Глаза Спирса слегка расширились. – У тебя два «А».       - Да. Более чем достаточно, - и снова та же насмешливая улыбка, такая знакомая.       …Нас опять подвела этика, Уилли…       Тихий смех звенит по коридору, и Уильям вздрагивает. Мороз пробегает по коже. Юноша непонимающе смотрит на него.       - Господин Спирс?       - Тебе нужен другой учитель, - сухо бросает Уильям и решительно сжимает табель. Есть только один способ проверить. - Иди за мной.       Он отворачивается, быстро уходит вперед, слыша, как парнишка весело прощается с будущими товарищами и бежит следом. У него не каблуки, а спортивные кроссовки.       - Кем ты был в прошлой жизни?       Грубый вопрос. Обычно у шинигами не принято говорить о том, кем ты был до смерти. Однако Габриэль отвечает без колебания.       - Спортсменом, сэр. Занимался паркуром.       Уильям не может не оглянуться. Паркуром?       «Прошлое назад не вернуть…»       Уильяму хочется смеяться над своей глупостью. С чего вдруг он решил, что…       - Еще в актерском кружке занимался, - словно ни в чем не бывало продолжает парень, потянувшись и закидывая руки за голову. – Мечтал быть каскадером в Голливуде.       - Тогда почему ты здесь? – вопрос срывается с губ прежде, чем Уильям успевает сообразить, что о таком при первом знакомстве точно спрашивать не следует.       И Габриэль мгновенно замыкается, молчит.       - Я…должен ответить, сэр? – наконец тихо спрашивает.       - Нет. Прости, я не должен был… - Уильям сбивается, поправляет очки и умолкает.       До кабинета они добираются в гробовом молчании. Спирс пропускает юношу вперед, входит следом, прикрывает дверь.       - Садись, - сам он прислоняется к столу рядом с юношей, не спеша занять свое место. Молчит, задумчиво разглядывает.       Похож – и не похож. Как будто два изображения в калейдоскопе находят друг на друга, но не складываются воедино. Может ли так быть…       - Любишь красный цвет? – пересохшими губами интересуется он. Юноша ностальгически улыбается.       - Ага. У меня редкий цвет волос, природный. На родителей вообще непохож. Я…я этот цвет сразу полюбил. Если бы мог, весь мир бы…       - …окрасил в красный?       Габриэль удивленно смотрит на него.       - Как вы узнали, что я хотел сказать? Вы мысли читаете? Сэр?       Уильям смотрит на него, а глаза противоестественно печет и щиплет.       «Грелль…Как ты вернулся?»       - У меня есть кое-что для тебя.       Он подходит к шкафу, осторожно открывает ключом один отсек, в который уже долго, очень долго не заглядывал, и бережно достает висящий на плечиках алый плащ. Критически осматривает, отряхивает от невидимой пыли, разворачивается.       Юноша смотрит на него одновременно испуганным и очарованным взглядом, тихо шепчет:       - Мой плащ… Вы его сохранили.       Уильям медленно, словно во сне, протягивает ему плащ. Габриэль берет его, вжимается лицом в красную ткань, глубоко вдыхает – и смотрит на Уильяма шалым, хитрым взглядом.       - Уилли…       - Ч-что?!       - Все как он говорил. «Ты должен умереть, чтобы встретить его», - на губах юноши появляется слабая улыбка.       Выдержка ему изменила. Уильям шагнул вперед, схватил юношу за плечи.       - Кто он? О ком ты?!       - Дядя Седрик, - Габриэль на удивление спокоен и ничуть не испуган. – Он меня вместе с матерью растил, когда отец нас бросил. Всегда рядом был, поддерживал. Он меня и надоумил…       - Как он выглядел?       Габриэль улыбнулся, и Уильям понял, что итак знает ответ.       - Я тебя всю жизнь искал, Уилли, - вдруг прошелестел тихий голос, словно привет из прошлого. – Места себе не находил. Видел во снах, что кто-то ко мне спиной стоит, но добежать никак не мог, каждый раз просыпался. А потом Гробовщик… он сказал, что время пришло, и что я должен умереть, чтобы тебя найти. Я ни секунды не медлил.       Уильям без колебаний прижал к себе худое, жилистое тело, чувствуя, как чужие-родные руки так же крепко стиснули его спину.       - Грелль…       - Назвал, наконец.       - Ненавижу…       - Я тебя тоже люблю, Уилли.       - Ты меня бросил!       - Это был мой выбор. Я хотел, чтобы ты жил.       - Никогда больше от меня не уходи.       Тихий смех обжигает жарким огнем ухо.       - Никогда в жизни. Я люблю тебя, Уилли.