tell me pretty lies (tell me that you love me)

— Серёжа, — зовёт его Волков. — Серееежа. В ответ долетает:  — Уходи. Чего тебе ещё надо? Олег, разумеется, смеётся. Разумеется. В этом весь, собственно, ПтицаОлег. В этом весь личный, специальный, только для Разумовского Олег. Здравствуй, я — твой самый близкий друг. Здравствуй, я — плод твоего больного воображения. Здравствуй, я — тот, кто всегда (в с е г д а, слышишь, Серёж?) будет рядом. Здравствуй, Серёж, хорошая вышла шутка с Чумным Доктором, да? Это не банальнейший сюжет про злодея и жертву и далеко не сопливый роман. Скорее драма про психа с раздвоением личности. Не Джокер с его-то волосами, но устроить упадок в городе тоже способен. Загнанный зверь, к которому руку тянешь пожалеть, а тот впивается в неё остервенело, позже скуля непонимающе. Такого нельзя спасти, защитить, понять, такого нужно уничтожить раз и навсегда (как тот идиотский мент) или использовать во благо выгоды своей (Птица внутри лишь зубы хищно скалит, ладони потирая нетерпеливо). Олег опускается на колено напротив. Олег омерзительно спокоен, поднимая за подбородок голову. Сергей отвратительно расстроен. Время переговоров. Здравствуй, Серёж, это Олег. Здравствуй, я — Северная Америка для твоей Южной. Твоя программная система против моих огненных пушек. Чумной Доктор против твоего «здравомыслия». Мольбы не помогут, Рыжик. Пора признать, что это безумная история сумасшедшего, сидящего в тёмном уголке, хихикающего, покачивающегося всем телом. Пора признать, что это безумная история о холодной войне между двумя сверхдержавами, одна из которых держит вторую в кольце огня. Сегодня они обменяются вопросами и утверждениями, Олег надает обещаний, а Разумовский сипло попросит его уйти (послать к чёрту всё равно он не сумеет). Завтра… как будто завтра будет что-то новое.  — Ну же, Серёж, — говорит Олег. Разумовский рождён с добрым сердцем, милым личиком и маленьким дьяволом за шиворотом (идеально точное олицетворение Инь-Янь). Сергей, не смотря на всё зло, нанесшее ему мир, рассказывал дни и ночи напролёт, как можно изменить этот самый мир, начиная с их города. Олег слушал, наигранно улыбаясь, думая, что да, вот этого парня лично ангел принёс в их мир, чтобы в паре метров от дома любящих родителей без сожаления развернуться и кинуть в грязную коробку у порога детдома. Олег кивал вдумчиво. Слушал внимательно. И воссоздал Чумного Доктора, наводя порядок путём самосуда. Вот только почему-то Серёжа, узнав, воспротивился тому, что некогда было его же идеей.  — Зачем? — спрашивает Сергей. Олег вздыхает. В своей ладони он чувствует напряжение чужого подбородка. Олег прищуривает глаза, но Разумовский упрямо не отводит взгляд. Не желает признать, что у руля далеко не он. Олег со скрытым раздражением молчит. Переговоры, кажется, проваливаются. Фальшивому фасаду мирного сосуществования, кажется, пришёл конец. Не хочет парень по-хорошему (думает, поумнел, гений). После пары минут молчания (угрожать? поиграть? поцеловать?) Разумовский устало произносит:  — Убирайся, — и добавляет почти срывающимся шёпотом: — Пожалуйста. Олег чуть склоняет голову насмешливо. Олег, подумав, отпускает подбородок Сергея. Тот тут же опускает голову, более не встречаясь с ним взглядом то-ли от подсознательной защиты, то-ли просто из понимания, что ничего этого нет (впервые, в общем-то). Олег хмыкает, вставая и отходя в сторону.  — Я вернусь, — бросает Волков, незримо для Сергея исчезая за его спиной. Разумовский вздыхает почти что облегчённо. Чёрное перо невесомо оседает на полу рядом. Здравствуй, Серёж, это я, Олег. Твой самый близкий друг Олег. Я-всегда-буду-рядом Олег. Я-люблю-дурачить-Разумовского Олег. Я-люблю-страдания-Разумовского Олег. Я-люблю-притворяться Олег. Я, в общем-то, просто тебя люблю.