Мидландская история

ПРОЛОГ Король умер. По такому трагическому поводу колокола столицы звенели весь день. Не то, чтобы подданые любили своего властителя — просто вековые традиции были в головах людей сильнее их чувств. Заслуживал ли Вильгельм IV подобную нелюбовь? И да, и нет. Он правил в течение последних 19 лет и был известен как ярый сочинитель реформ. Особенно король любил законы, ограничивающие власть аристократии и снимающие ярмо с шеи народа. Впрочем, на каждый справедливый, по его мнению, закон, король придумывал два, которые были абсолютно нежизнеспособны. Неудивительно, что Вильгельм прослыл безумцем, оторванным от реальности. В 1257 году от Рождества Христова, за четыре года до своей смерти, король Мидланда, именно так называлось его королевство, изменил привычную систему наследования. Отныне дворяне не передавали всё наследство старшему сыну, но дробили своё имущество поровну между всеми сыновьями. Король же должен быть сам выбрать себе преемника из числа ближайших родственником и обеспечить равным наследством оставшихся сыновей. Такой уклад казался Вильгельму крайне справедливым, и, в его мечтах, должен был прекратить междоусобицы между родственниками. Родичи женского пола в наследовании по-прежнему не участвовали — что бы не говорили злые языки, король настолько безумен не был. С этого и начинается наша история… ГЛАВА 1 БОЖИЙ ЧЕЛОВЕК В ТРОННОМ ЗАЛЕ И вот теперь, в тронном зале Старого Замка безутешные подданые пожинали плоды. За длинным столом, тянущимся вдоль всего зала по самому центру, сидели сановники всех мастей, собранные из представителей аристократии и духовенства. Во главе стола восседала королева Амелия, вдова покойного Вильгельма. По правую руку от неё сидел принц Карл, третий сын усопшего короля. По левую руку — архиепископ Карлсбургский. Трон в этот день пустовал. Архиепископ разглядывал лица присутствующих, обводя каждого по очереди взглядом. На ком-то он не останавливался ни секунды, на других чуть задерживал взгляд, однако лишь трон Мидландских королей смог надолго завладеть его вниманием. Даже несмотря на то, что служитель Бога смотрел себе за спину, рискуя свернуть шею, он даже не пытался отвести взгляд. «Удивительно, — думал он — и странно. Там ведь может усесться трое взрослых мужчин, неужто легендарный Карл, наш первый король был великаном?». В самом деле трон представлял из себя цельный кусок гранита, выдолбленный таким образом, что на нём можно было сидеть. Загвоздка заключалась в его размерах — метров четырёх в высоту и двух в ширину, он был обложен бесчисленными подушками, дабы восседавший на нём не казался детской куклой, усаженной на кресло. В завершение картины с передней стороны были приставлены деревянные ступени, поскольку и забраться наверх было непростой задачей. Только представьте себя короля, который залезает на трон, подтягиваясь на руках, выпячивая зад в зал, а после болтает ногами в воздухе… Наконец, принц Карл соизволил прервать напряжённое молчание, царившее в ту минуту. Для этого он кашлянул настолько тихо, что, казалось, даже его мать, сидевшая в полуметре от него, ничего не заметила. Архиепископ медленно повернул голову в его сторону и внимательно пригляделся к юноше. Четырнадцати лет, светловолосый и темноглазый, как его мать, с небольшой худобой, придававшей ему несколько болезненный вид в добавок к растерянному и глупому выражению лица. Юный принц сидел с таким видом, будто, издав едва слышный кашель, он сделал всё, что в его силах. — Все мы знаем по какому поводу собрались, наш горячо любимый король Вильгельм скоропостижно скончался сегодня утром. — архиепископ поднялся с места и начал речь — Он, как обычно, встал ни свет, ни заря, и во время завтрака упал со стула. Придворные лекари сообщают, что причиной стал сердечный удар. Как всем присутствующим известно, король ввёл закон, согласно которому трон наследует тот, кого предыдущий король назвал преемником. «Складно говорю, — думал священнослужитель — не готовил речь, но все взгляды устремлены на меня, и ни разу не запнулся». Дело в том, что наш архиепископ слегка нервничал, поскольку ему было всего 25 лет, хотя обычно подобный сан священники получали в более преклонном возрасте. Кроме того, нужно было обладать незаурядными способностями и опытом, чтобы быть столичным архиепископом. И молодой Августо ван дер Талль ими обладал сполна — его брат был любовником вдовствующей королевы. — Наша проблема заключается в том, что король Вильгельм не оставил завещания. — продолжал священник — Полагаю, он не ожидал покинуть этот мир в 36 лет от сердечного удара. И теперь нам необходимо решить вопрос наследования. Архиепископ вновь сел и начал старательно вслушиваться в поднявшийся шум. — Законы Вильгельма необходимо отменить! — Но тогда мы будем выглядеть как люди, меняющие закон к своей выгоде. — Ерунда. Мы всего лишь возвращаем наши исконные традиции! — Может лучше соберём Совет, который будет править совместно? — Тогда уж лучше посадить на трон любимого коня Вильгельма. Этот спор мог продолжаться бесконечно, поэтому архиепископ, подняв голову, стал разглядывать своды тронного зала. Крышу подпирали двадцать колонн, стоящих в два ряда и образующих своды, которые были расписаны сценами из истории королевства. Давая придворным время выговориться, священнослужитель внимательно разглядывал изображение охоты на кабана, где дед Вильгельма со свитой стоял с копьём, направленным на дикого вепря. — Если завещания нет, то получается Фридрих законный наследник. В зале повисла гробовая тишина. Вдовствующая королева, не выдержав, разрыдалась. Даже принц Карл перестал смотреть себе под ноги и поднял глаза на архиепископа, как бы прося снова спасать ситуацию. — Принц Фридрих, который больше не принц, был изгнан своим отцом и лишён всех титулов и прав — вздохнул архиепископ — он не может претендовать на престол. Закончив говорить, он повернул голову и вгляделся в королеву-вдову. Она была чуть старше священника, и многие мужчины восхищались её красотой. Светлые, ниспадающие на плечи локоны, глубокие карие глаза, правильные черты лица могли очаровывать кого угодно. Впрочем, архиепископ всё же смог заметить два недостатка — небольшой шрам, начинавшийся чуть повыше правого уха и теряющийся где-то в локонах, а также животная ярость, затаившаяся в глубине глаз, так странно контрастирующая со слезами. «И виной обоих недостатков принц Фридрих» — думал он. Королева Амелия была третьей женой покойного короля и с момента рождения принца Карла, с удивлением для самой себя, стала буквально ненавидеть старших детей короля, коих, не считая умерших в младенчестве, было двое — оба от разных браков. История, вследствие которой изгнали Фридриха, укрепила её чувства. — Чтобы прояснить вопрос раз и навсегда, Людвиг, второй сын, также не может быть допущен к престолу. Ни я, как Карлсбургский архиепископ, ни присутствующие в этом зале, ни кто-либо ещё не можем допустить безбожника на троне. В зале послышались согласные голоса. Архиепископ понял, что нужно действовать, и несильно пнул королеву по ноге. Посмотрев в заплаканные глаза, глядящие с немым вопросом, он перевёл взгляд на Карла. Королева, поняв намёк, в свою очередь пнула под столом принца. Сначала не поняв, зачем его потревожили, он с удивлением смотрел на мать и священнослужителя. Кое-как указав глазами, что принцу нужно делать, архиепископ принял позу поудобнее и приготовился слушать. — Я хочу сказать, что мой отец умер — резко вскочил со стула юный принц и начал тараторить — и братья, то есть сводные и вообще не братья, а смутьяны и безбожники, они не могут наследовать, и я мог бы занять это место, то есть я мог бы… — Это правда, его отец очень его любил — прервала сына вдова — он часто говорил мне, что хотел бы видеть его своим наследником. Если эти слова можно считать завещанием, молю вас, исполните его волю! — Хххм, парень уже взрослый мужчина… — Я лично видел, как в прошлогоднем турнире он выбил несколько рыцарей из седла! — Юноша имеет, кроме того, хорошее церковное образование. — А как он охотился осенью на зайцев… — Уверен, он будет достойным королём! «Что ж, — думал архиепископ — ты можешь быть доволен, брат. С Карлом, каким отвратительным королём он не был, мы сохраним своё положение. А тебя вечером ещё ждёт благодарность от нашей вдовушки.»